Там, за звёздами

      Корабль, на котором они с Клаату покинули Землю, едва ли можно назвать комфортабельным. Скорее наоборот – он оказался слишком чуждым и непохожим ни на что известное людям. Непонятным, а от того – пугающим. Вызывающим тревогу и дискомфорт.       За сферической оболочкой из фосфористо-зелёного материала скрывался жёсткий металлический каркас с десятками уровней (или правильнее было сказать палуб?) разделённых на отсеки с абсолютно-инопланетным дизайном. Начать стоило с того, что всё, абсолютно всё здесь – начиная от пола и заканчивая потолком было сделано чёрного металла, которому гений внеземной мысли придал поистине причудливые формы. Чего стоили одни только изгибающиеся коридоры, поражавшие своей мрачной безликостью.       Взгляду там было решительно не за что зацепиться. Каждый поворот, каждая развилка была похожа на предыдущую, из-за чего Хелен постоянно путалась, не в силах запомнить хоть какие-то ориентиры. Везде, куда бы не обращала она свой взгляд – везде было одно и то же. Полы, выложенные узором из шестигранной плитки, в каждой из которых были небольшие выемки, находившиеся на равном расстоянии друг от друга. Скошенные плинтуса, с техническим рисунком на поверхности. Какие-то зарешеченные отверстия, по всей видимости представлявшие собой вентиляционные шахты. Под каждым из них находились усложнённые геометрические образования, по всей видимости служившие некими вычурными элементами инопланетного интерьера. Иного объяснения не было.       И конечно же одними коридорами странности не ограничивались. Лифты здесь тоже выглядели более чем необычно и представляли собой гофрированные платформы, перемещавшиеся между уровнями на довольно приличной скорости. В отсутствии кабины, дававшей не только защиту от встречных потоков воздуха, но чувство защищённости Хелен испытывала лёгкий страх во время каждого такого перемещения. Ей всё время казалось, что пол вот-вот уйдёт у неё из-под ног и она, лишившись опоры, упадёт в шахту лифта. Ну или потеряет равновесие и разобьёт голову о стремительно проносящуюся мимо стену. Поручней-то тоже не было.       И шахты, и коридоры открывали путь к отсекам, наполненным удивительными вещами, о предназначении которых оставалось только догадываться. То есть умом Хелен, конечно понимала, что это. должно быть какие-то приборы, или части энерго-конструкции корабля, к которым можно было получить доступ. Однако она даже и предположить не могла – как и по какому принципу они функционируют? Зачем, например, из пола одной комнаты выступала массивная, прямоугольная платформа, нижняя часть которой светилась зелёнм? Или почему стены в другой были покрыты рядами несимметричных образований, похожих на узор из капелек?       Чёрт! Да она даже не могла взять в толк – зачем, а главное для кого здесь были нарисованы все эти символы? Простые по изображению, они состояли из прямых линий соединённых всевозможных сочетаниях и светились всё тем же призрачным светом, что и обшивка корабля-Сферы. Строки инопланетных письмён были здесь действительно повсюду. Порой – в самых неожиданных местах.       Нет, ну серьёзно – кому могло понадобиться опоясывать источающими свет закорючками основание лифтовой платформы? Там, где их едва ли смог бы кто-нибудь прочитать. Зачем было украшать ими стены, или арки дверей? Поначалу Хелен думала, что это нечто вроде указателей, помогающих не заблудиться в этом кошмарном лабиринте, но понаблюдав за тем с какой лёгкостью Клаату ориентируется здесь, быстро отбросила эту мысль. Ему подсказки точно были не нужны, а больше здесь никого не было. Можно было, конечно, предположить, что мужчина включил их специально для неё, но данная версия тоже не выдерживала критики, так как Бенсон не знала его языка. Этих символов не должно было там быть. И всё же они были. Горели ровным зелёным светом, будто бы насмехаясь над её неспособность понять логику существа, поместившего их туда. Эстетика у пришельцев оказалась реально чуждой.       Данное обстоятельство ужасно нервировало и сбивало с толку. Угнетало её. Не так сильно, впрочем, как гибель Человечества. Теперь это был уже свершившийся факт. Рой нано-машин, заканчивал зачищать планету. Хелен не была уверена уцелеет ли хоть какие-то формы жизни, но в том, что с людьми будет покончено, даже не сомневалась. Она увидела Рой в действии и на собственной шкуре испытала его безжалостную, разрушительную силу. Даже сейчас, стоило ей закрыть глаза, как под опущенными веками вставала картина разрушения, коему она стала свидетельницей. Девушка помнила это так же чётко, будто это происходило сейчас.       Рои маленьких электронных жуков, созданных для уничтожения всего, построенного людьми (включая также и их самих) носились по воздуху, затмевая небо. В жизни не видевшая ничего даже отдалённого похожего это, Хелен могла сравнить их разве что с плывущими по небу тёмными облаками. Которые, к тому же, обладали собственной волей. Вместо того,чтобы следовать в направлении ветра они двигались независимо от него, часто меняя форму. Вытягиваясь, сплющиваясь или наоборот рассеиваясь, чтобы охватить больше пространства. Порой скопления нано-машин приобретали поистине причудливые очертания, приобретая сходство с фантастическими существами и монстрами из мифов и легенд. Всего на мгновение, но это впечатляло. И внушало страх.       Рой разрастался по мере того, как поглощал и перерабатывал всё больше неорганической материи, превращая её в новых жуков. Отдельные ручейки сливались друг с другом образуя всё новые и новые облака, сгущавшиеся над землёй. В конце концов они превратились в сплошную тёмную стену, напомнившую Хелен описание песчаной бури. Она неслась со скоростью движущегося автомобиля и сметала всё на своём пути. Машины, дома, фонарные столбы, мосты, эстакады, заправочные – всё это переставало существовать едва соприкоснувшись с тёмным облаком. И процесс этот выглядел настолько ужасно, что едва поддавался описанию.       Хелен он больше всего напоминал гниение, или, скорее, интенсивный распад, происходивший на молекулярном уровне. В конструкциях, подвергшихся атаке Роя, начинали возникать рваные дыры с ширящимися краями. Они стремительно увеличивались в размерах, сливаясь друг с другом пока материя не переставала существовать. Пока они ехали по шоссе, на всех парах мчась к Центральному Парку, девушке довелось увидеть, как нано-машины разбирают, а точнее деконструируют, бронетранспортёр. Водитель тщетно пытался вывести технику за пределы облака, пока его микроскопические составляющие проедали оббивку как старую бумагу.       Куски брони отслаивались на ходу, и оказывались поглощёнными до того, как коснуться асфальта. Вскоре бронемашина, терявшая одну деталь за другой, лишилась и задней пары колёс. Они просто оторвались и в два счёта оказались разложены на элементарные составляющие. Потеряв управление водитель съехал с дороги, а его истошные крики быстро стихли в металлическом шелесте, производимом летевшими по воздуху нано-машинами. Всё было кончено в течении нескольких секунд. Человека не стало.       Та же участь ожидала и их с Джейкобом. Коварные, микроскопические убийцы уже проникли в их тела и начали разрушать их. Хелен помнила, как стоя под злосчастным мостом давшим им временном укрытия, говорила Клаату, что люди могут измениться, а потом осеклась почувствовала тепло крови, стекавшей на её нижнюю губу из-под носа. Началось. Железные жуки добрались до неё.       — Ма-ам, – испуганный голос сына заставил её обернуться, чтобы увидеть, как он медленно оседает на пол. И это был один из самых ужасных моментов в её жизни. Она видела, как силы покидают его маленькое, сжавшееся у неё на руках тельце, и ничего не могла сделать. И лишь в опустевшем от непереносимого ужаса разуме билась одна единственная мысль: её сын не мог умереть так. Под грязным, бетонным мостом, стены которого сплошь были покрыты замысловатыми граффити, а пол – завален кучами гниющего мусора. Не мог! Гибель человечества отошла на второй план, при мысли о том, что она может лишиться самого дорогого в жизни.       — О, Боже! Они внутри него! – воскликнула Хелен, заметив крохотные желваки, двигавшиеся под кожей мальчика. По размеру каждый из них был не больше спичечной головки, однако все они перемещались синхронно – от конечностей к телу, к жизненно важным органам. Осмотрев себя, девушка поняла, что с ней происходит то же самое. И наконец почувствовала разъедающую боль.       — И во мне тоже! Мы умираем... – в отчаянии Хелен посмотрела на Клаату в ярких и великолепных глазах которого появилось нечто похожее на сочувствие. Он не желал им зла, как не желал зла тому полицейскому на дороге. Не хотел, чтобы они умерли. Немного успокоенная и ободрённая этим девушка поняла, что может апеллировать к этим чувствам пришельца. Убедить помочь им.       — Помогите... – её голос звучал хрипло, а по губам потекла кровь. – Пожалуйста, Клаату... спасите нас... Джейкоба... хотя бы.       Он колебался не дольше одного мгновения, а затем решительно взял их обоих за руки и принялся вытягивать из них жуков. Хэлен не очень понимала, как именно инопланетянин делает то, что делает – наверное умные нано-машины подчинялись телепатическим командам Клаату, а может реагировали на электромагнитное поле, генерируемое его телом и передаваемое им через тактильный контакт, но так или иначе жуки слушались его и начали выходить из их тел. Сбиваясь в комки, они ползли под кожей, стремясь поскорее ответить на зов и вызывая прогрызающее ощущение. Хелен кусала губу, чтобы не закричать и не вырваться.       К счастью процедура прошла быстро и вскоре все частицы переползли из них с Джейкобом в Клаату, просочившись прямо сквозь соприкасавшуюся кожу их рук. На мгновение девушка даже ощутила беспокойство за спасителя, представляя ту безмерную боль, которую он должно быть испытывал, пока маленькие агрессоры злобно впивались в его плоть, разъедая стенки капиллярных сосудов, чтобы попасть в кровоток и добраться до жизненно важных органов. Хелен не хотела, чтобы Клаату было больно и, тем более, чтобы он погиб, но к счастью всё было в порядке. Жуки скрылись внутри его тела и, похоже, перешли в неактивное состояние, став интактными. Во всяком случае Клаату не проявлял ни тени беспокойства. Кивком ответив на благодарность очнувшегося Джейкоба он встал и подошел к арке, служившей выходом из под моста. Там, снаружи, бушевала самая настоящая буря. Вихрь прожорливой металлической саранчи, готовой в любой момент ворваться сюда и покончить с ними. Лишь воля пришельца пока что сдерживала их.       Глядя как тот замирает в напряжённой позе, вглядываясь в тёмные сокружия затмивших небо частиц, Хелен думала, что он собирается с силами. Готовится к акту самопожертвования, который позволил бы людям выжить. Добираясь до Сферы Клаату наверняка бы получил серьёзные ранения. Быть может даже умер бы, отдав жизнь за людей вообще с Джейкобом в частности. Казалось, мужчина готов был броситься в вихрь, отдав свою жизнь ради спасения Человечества, но в последний момент что-то внезапно остановило его. Медленно обернувшись он посмотрел на неё с сожалением и, как показалось женщине, с затаённой болью.       — Прости Хелен, – мягко сказал он. – но Земля слишком важна, а потому я не могу это сделать, даже ради тебя. Мне очень жаль.       Из её горла вырвался отчаянный вопль. Женщина не могла поверить, что всё так закончится. До самого последнего мгновения она продолжала надеяться, что они смогут договориться. Решить проблему мирным путём. Ведь они оба были разумными существами. Поэтому, когда Клаату вынес своё окончательное решение она буквально обезумела от горя. Позабыв даже о Джейкобе. Хелен кинулась на пришельца, колотя руками и ногами. Они била, кусалась и царапалась, пытаясь попасть в глаза. Глупая затея, учитывая с какой легкостью этот мужчина это существо расправилось с вооружённым и прекрасно обученным полицейским. А потому и итог их маленькой потасовки оказался предсказуемым – гуманоид легко оттолкнул её, не дав причинить сколь-либо существенного урона.       Простёршись среди пыли и мусора Хелен наверное впервые в жизни ощутила вкус истинного отчаяния. Даже когда известие о смерти мужа настигло её, пронзив сердце стрелой чёрного горя, ей не было так плохо. Она скорбела, как скорбела бы на её месте любая другая любящая жена, но старалась держаться. Ради сына, ради самой себя. А теперь держаться было больше не за что. Человечество оказалось обречено и надежды на чудесное спасение больше не было. Гость из космоса сказал своё последнее слово.       Что же касалось их с Джейкобом... им двоим была печальная уготована участь последних людей на планете. При условии, что им удастся выжить в опустошении. Что вряд ли. Хелен понимала это и уже не надеялась. Вообще ни на что. Поэтому, Клаату когда легко подхватил их с Джейкобом и потащил к тому месту, где только что стоял сам, она не попыталась сопротивляться. Заживо сожранная отчаянием она понимала, что мужчина сейчас вытолкнет их наружу – прямо в смертельный шторм и оставит на «съедением» нано-машинам, но даже не пробовала помешать ему. Такая смерть, хоть и наверняка болезненная, по крайней мере была бы быстрой. Всё лучше, чем скитаться по просторам опустошённой планеты, наблюдая как жизнь потом медленно возрождается, но уже без людей.       В сравнении со столь ужасной участью быстрый конец казался милосердием. Хелен было так плохо, что она даже не сразу разглядела зелёный свет в серо-металлическом сумраке. Корабль, на котором он прибыл сюда, оторвался от земли и подлетел к выходу из-под моста. Брюнетка смотрела на его выпуклую поверхность, похожую на увеличенную в сотни раз стенку мыльного пузыря и не могла поверить происходящему. Клаату, пришелец которого люди сами настроили против себя, не послушал её. Он решил всё-таки уничтожить Человечество, сохранив одну женщину и её ребенка! Видимо, ей все же удалось пробудить в нём чувства. Жаль, что не так, как она рассчитывала. Вместо сочувствия ко всем людям планеты Клаату проникся симпатией к ним двоим и решил спасти.       Понимая, что это не может, а главное – не должно закончиться так, Хелен снова принялась вырываться, но хватка у пришельца оказалась железной. Его пальцы сомкнулись вокруг её запястья с жесткостью стального браслета. И сколько бы женщина не кричала, не молила и не проклинала его, Клаату никак не реагировал эти эмоции. Его тонкое, словно у ангела, лицо оставалось бесстрастным, а в тёмных глазах отражался лишь фосфорный свет приближающейся сферы. Её внешняя оболочка оказалась так близко, что брюнетка смогла рассмотреть разводы, хаотично перемещавшиеся по её поверхности. Их рисунок постоянно менялся, напоминая опять же – о пленке мазута в луже. В конце концов край Сферы вплотную прижался «трубе», образованной аркой моста.       Вот тогда-то Клаату и втолкнул их внутрь. Хелен не успела не то что среагировать, но даже понять что либо. Просто почувствовала как отрывается от земли и летит куда-то, врезаясь лицом и грудь в преграду, похожую на плёнку поверхностного натяжения, образующуюся между воздухом и водой. Это действительно было похоже на падение спиной в бассейн. С той лишь разницей, что миновав границу она оказалась не плавающей в жидкости, как ожидала, а лежащей на твёрдой, металлической поверхности с рельефным покрытием. Джейкоб приземлился на неё сверху, а вслед за ним внутри изящно проскользнул Клаату. Корабль содрогнулся и взлетел, устремляясь прочь от Земли. Судя по всему, только его это сферическая махина и дожидалась.       Всё было кончено. Человечество оказалось обречено и лишь двое его представителей сумели спастись на космическом корабле.       Вот так доктор Бенсон и оказалась здесь. Её сын, всё ещё не до конца пришёл в себя после извлечения нано-машин, поэтому Клаату настоял на том, чтобы поместить его в рекреационный бак. Хелен, не думая, согласилась. Всё что угодно, лишь бы жизнь её мальчика снова оказалась вне опасности. Устройство представляло собой горизонтальную трубу из чёрного металла с единственным прямоугольным отверстием, сквозь которое можно было установить зрительный контакт с находящимся внутри пациентом. Внутренние стенки «трубы» были покрыты зеленоватым, светящимся материалом, похожим на загустевший гель или желе. Аморфная субстанция принимала форму тела, а потому лежать на ней Джейкобу было удобно и комфортно. По крайней мере так утверждал Клаату. Убийца.       Устроив мальчика внутри, он подошёл к стене с вертикальным рядом расположенных друг над другом платформ и поочерёдно коснулся каждой из них, заставив засветиться. Наблюдавшая за процессом из-за его спины Хелен заметила мелькнувшие на них символы, но разобраться в том, что они значили, естественно, не смогла. Лишь почувствовала, как загудел пол у неё под ногами, а выступавшие из пола изогнутые стеклянные трубки, начали наполнятся свечением, перетекавшим в рекреационный резервуар.       Клаату объяснил, что питательные вещества, необходимые для восстановления повреждённых нано-машинами тканей поступают в тело путём диффузии – через кожу, с которой соприкасается био-медицинский гель. Это был наиболее простой и удобный, а главное – не инвазивный способ введения лекарства, придуманный его народом. Он и ей предлагал пройти процедуру, но Хелен отказалась, сославшись на желание оставаться рядом с сыном на случай если тот проснётся и захочет видеть её. Точнее – не «если», а «когда».       Пришелец согласился и оставил женщину рядом с ребёнком, понимая что сейчас лучше не тревожить её. Видимо её ужасное душевное состояние проявлялось достаточно ярко, что даже бесчувственная имитация человека поняла – нужно дать ей время.       Но, к сожалению, даже оно сегодня работало против Хелен. Просидев у ложа Джейкоба несколько часов она почувствовала, что начинает погружаться в состояние сумеречной безысходности. Мысли текли вяло, парализованные чудовищным осознанием произошедшего. Думать не хотелось, не хотелось даже дышать. Единственное желание, оставшееся в её помрачённом разуме можно было сформулировать простой и короткой фразой – лечь и умереть. Она наверное так и сделала бы, не будь с ней Джейкоба. Взгляд на его спокойное смуглое лицо, обрамлённое курчавыми волосами, возвращало Хелен волю к жизни, заставляя продолжать дышать.       Но всё же отчаяние было так сильно, что девушка в какой-то момент не выдержала и отправилась искать Клаату. Сейчас, даже его компания казалась предпочтительнее одиночества, замкнутого в железных стенах. Но разумеется, найти его в этой чудовищной конструкции учёной не удалось и она предсказуемо заблудилась среди бесконечных коридоров. Инопланетянин сам пришёл за ней и теперь учёная следовала за ним по пятам, оказавшись в круглой комнате, служившей, очевидно, неким подобием командного центра.       Очнувшись от воспоминаний Хелен посмотрела на Клаату, стоявшего перед тем, что условно можно было назвать экраном. Эта вогнутая внутрь помещения полукруглая пластина из чего-то, напоминавшего всё тот же зелёный, светящийся ель, выводила на поверхность изображения наслаивавшиеся поверх тех изображений, что мелькали в её глубине. Всё это мерцало и менялось одновременно. Символы, которые она уже видела раньше, появлялись и исчезали, перегруппировываясь и образуя новые последовательности. И всё это с такой скоростью, что Хелен даже не пыталась уследить за всем этим. Клаату же – напротив не испытывал никаких трудностей со считыванием информации на такой скорости. Бóльшую часть времени он стоял неподвижно и судя по его спокойному лицу был удовлетворен результатами, выводимыми компьютером – ну или что там управляло гигантской Сферой?       Уничтожение Человечества шло в соответствии с Планом. Хелен не могла быть уверена, но догадывалась, что Клаату получает данные с поверхности Земли, где сейчас бесчинствовали Рои нано-машин. А судя по его пассивности, лишь изредка прерываемой движениями рук, касавшихся тех или иных участков экрана, его вмешательство не требовалось. Жуки справлялись и сами, выкорчёвывая остатки человеческой жизни. Потому что даже взрыв всего ядерного потенциала Земли едва ли остановил бы Рой.       — Зачем ты спас нас? – не в силах больше выносить молчание и тяжесть собственных мыслей спросила Бэнсон. – Спас меня?       — Потому что не мог позволить моей драгоценной землянке развоплотиться, – неожиданно ответил Клаату, оторвав взгляд от экрана и обернувшись к ней. – Всё было потеряно, но я понял, что должен спасти хотя бы тебя и Джейкоба. Я... не мог потерять вас.       Это было самое человеческое из всего,что он когда-либо говорил. Потрясённая словами инопланетного существа Хелен застыла на месте, во все глядя глядя на него. Исходивший от экрана зеленоватый свет окутывал его фигуру мягким ореолом, делая мужской силуэт острее и резче. Подчёркивая его благородное изящество и общую стройность. Клаату был красив, хотя и несколько экзотичен. Как будто в его жилах смешалась кровь нескольких народов, от каждого из которых были взяты только лучшие черты. Возможно, это была такая своеобразная попытка инопланетного разума интерпретировать Человечество как нечто единое, нечто не разобщённое.       В любом случае, на Клаату было приятно посмотреть. Густые чёрные волосы, высокий лоб, мягкие, карие глаза, удивительные скульптурные скулы, остроту и резкость которых слегка сглаживал овальный подбородок, придававший лицу ощущение обманчивой мягкости. Невольно Хелен даже залюбовалась его точёным профилем и полнотой губ, забыв о том, что они принадлежать убийце. Красота пришельца была подобна шекспировской прозе, пришедшей в сей бренный мир. Другого сравнения подобрать было нельзя.       Рядом с ним она чувствовала себя замухрышкой и взгляд в ближайшую отражающую поверхность это подтвердил. Оттуда на нее смотрела не уверенная в себе и своих знания учёная, а бледная и измученная женщина с растрёпанными волосами мышиного цвета и запавшими глазами, вокруг которых залегли глубокие тени. Её и раньше-то нельзя было назвать сказочной красавицей, а крайнее истощение последних дней сделало это ещё более очевидным. Атлетичное тело теперь выглядело просто худым, а открытое, благородное лицо – усталым и измождённым. Заострившиеся скулы сделали его овал более резким, из-за чего необычные черты, всегда считавшийся изюминкой Хелен, теперь казались жесткими и как будто неживыми. Забывшие об улыбке, бледные губы и переполненные болью потускневшие глаза усиливали общее впечатление. Она превратилась в призрак, жалкую тень себя прежней.       — Ты не мог... – тихо повторила Бэнсон, решив что после такого признания и всего произошедшего прежде они могут уже перейти на «ты». – ...дать погибнуть малознакомой женщине и её ребёнку, или полицейскому, который пытался нас задержать... но при этом стоял и смотрел как гибнут все остальные. Скажи, что чувствуешь, зная что повинен в смерти семи миллиардов людей?       Последнего говорить явно не стоило. Хелен поняла это, увидев слезу, катившуюся по лицу Клаату. Бесчувственный и, как ей казалось, бездушный пришелец плакал. Скорбел о потерянных жизнях, быть может даже мучился чувством вины за содеянное. Ей не стоило говорить этого. Не после того, как он спас её и Джейкоба, пойдя на должностное нарушение. Не стоило перегибать палку.       — Я... не хотел их убивать... – произнёс Клаату, растеряно стирая капельку влаги со своей кожи. – ...не хотел убивать... я не...       — Я знаю. Прости... – не уверенная, что ещё она может сказать или сделать для него сейчас, Хелен вспомнила, как он протянул к ней руку во время их первой встречи и сделала то, чего не успела сделать тогда, в Парке. Дотронулась до руки инопланетянина.       И это подействовало. Прикосновение перенаправило его внимание, заставив опустить взгляд и отвлечься от мыслей об убитых им людях. Чувство вины и скорби, неотчётливо проступавшее на тонком лице, сменилось сначала недоумение, а затем пустотой. Какие бы эмоции не переживал Клаату ему удавалось легко справляться с ними. Или, по крайней мере, скрывать их внешние проявление. При прикосновении их пальцы переплелись и он, пока что, не спешил отнимать у неё руки, заинтригованный своими ощущениями.       — Почему я не могу отпустить тебя? – запутанность, которую прикосновение земной женщины вызвало в разуме пришельца, отразилась лёгкой нахмуренностью бровей. Отклик столь инстинктивный, что даже Клаату не успел вовремя вовремя подавить его.       — Это... человеческая реакция на стресс. Мы прикасаемся друг к другу, когда нам нужна... ну знаешь, поддержка, – пояснила девушка, понимая что ей следовало бы перестать сжимать пальцы инопланетного существа, но не сделал этого. На мгновение её разум стал совершенно пустым, а кровь прихлынула к щекам тёплой волной, что было ну совершенно неуместно сейчас. Пытаясь скрыть своё возбуждение, Хелен кашляунула, прочищая горло и одновременно придумывая, что бы сказать, чтобы отвлечь его?       — В вас много... нелогичного, – констатировал Клаату, при этом было непонятно, говорил ли он о прикосновении, или же о поведении в глобальном смысле? А может быть он заметил, как отреагировала на него её тело? Хелен очень надеялась, что – нет.       — Люди могли измениться, – сказала она, потому что это нужно было сказать. – Мы могли измениться. Но ты не дал нам шанса.       — Нет. Не могли, – уже с привычным спокойствием возразил Клаату. – Я видел всё это. Во множестве разных миров. В разных Галактиках. Сценарий всегда один и тот же. Те, кто не готов остановиться, даже оказавшись под угрозой полного уничтожения, не остановятся вообще ни перед чем. И продолжат разрушать свой мир до тех пор, пока последнее дерево не погибнет, а последняя река не будет отравлена. Потом, конечно, наступает прозрение. Но будет уже слишком поздно. Всегда становится слишком поздно.       Он поднял на неё шоколадно-карие глаза, в которых всё ещё блестели слёзы, которые не мог скрыть даже зелёный свет экрана. Девушке показалось, что они заполнены звёздной пылью десятков миров, в которых он побывал и которые разрушил. Невольно она задумалась – насколько старо это существо, рядящееся в человеческую плоть как в костюм? И как много миров оно уничтожило?       — Я... сожалею, о гибели твоего вида, Хелен, но План должен был быть исполнен, – голос Клаату отвлёк черноволосую от бесплодных размышлений. – Если бы я согласился подождать ещё немного, вред нанесённый вами окружающей среде мог оказаться непоправимым. И тогда у планеты не было бы второго шанса. А так хотя бы мере Земля выживет. Образцы растений и животных, которые я собрал с помощью Сфер будут повторно заселены на планету, после того, как она очистится от человеческой инвазии.       — Вот, значит, кто мы для тебя – просто ещё один инвазивный вид! – воскликнула Хелен возмущённая подобным определением. Во многом она была согласна с тем, что говорил Клаату, но сравнивать людей с паразитами было попросту аморально. Существо, к которому она только что проявила сочувствие, оказалось начисто лишено не только эмпатии, но и элементарного понятия о такте. В гневе женщина попыталась высвободить руку из его пальцев и с удивлением поняла, что он не отпускает её, удерживая в пальцах.       — Хелен... я не это имел ввиду, – чуть более мягко сказал Клаату, как будто пытаясь извиниться за столь грубое определение. – Вы люди... с трудом поддаётесь обычной классификации, очень сильно различаясь между собой. Среди вас были разумные, добрые и способны на любовь индивиды, которых я мог бы попытаться спасти, но проблема в том, что испорченных, жадных и аморальных созданий, недостойных чудес этой планеты было больше. При таком процентном соотношении шанс на благоприятный исход был мал.       — И всё же он был, – возразила инопланетному созданию Хелен Бэнсон. Учёная, первой открывшая разумную жизнь за пределами своего вида и до самого конца пытавшаяся спасти свою планету. Женщина, отчаянно пытавшаяся оставаться доброй к существу, уничтожившему человеческую расу. Она была маяком света, который способен был увидеть даже чужак. Но всё было зря.       — Я видел достаточно, чтобы не верить надежде, – Клаату произнёс это своим привычным, нейтральным тоном, но в его голосе слышалась потаённая боль. Боль, относившаяся не к людям, а к представителям тех миров, которые он посетил до этого. И которых ему, очевидно, тоже пришлось уничтожить. Земля была не первой и явно не последней планетой в страшном списке «очищенных» им.       — Нет, Клаату. Ты ничего не видел. Ты только прибыл на Землю и составил мнение о целой цивилизации на основе действий нескольких пустоголовых политиков и твердолобых генералов, увидевших угрозу там, где нужно было увидеть предостережение.       — Ты ошибаешься, Хелен, – возразило не признававшее своей вины существ,. – Мои люди наблюдали через Сферы на протяжении десятилетий. Мы видели, как твой вид загрязняет моря, вырубает леса и истребляет животных, вызывая массовое вымирание всё новых и новых видов. Это нужно было прекратить. И если бы ты увидела то же, что видел я, ты бы тоже поняла это.       — Ну так покажи мне, – воскликнула женщина, выплюнув эти слова мужчине в лицо. – Покажи, теперь-то чего уже скрывать?       Она была расстроена и зла. Буквально убита горем, а потому уже ничего не боялась. Гость из иных миров же как всегда остался спокоен и никак не прореагировал на её истерику. Несколько секунд он вообще не двигался, словно взвешивая что-то в уме, а потом дотронулся до лба земной женщины кончиками растопыренных пальцев. Хелен ощутила прикосновение чужого разума к своему...       ...а через секунду её голова наполнилась криками. Вся боль, которую живые существа на Земле испытывали по вине людей, проникла в голову учёной. Она чувствовала, как волки попадаются в ловушки и отгрызают себе лапы, чтобы выбраться. Ощущала боль медведей, застреленных охотниками и птиц чьи сердца разорвались под воздействием созданного лопастями ветряков инфразвука. Переживала отчаяние китов, выбрасывающихся на берег только избавиться от мучительного жгучего яда, проникавшего в их внутренности. Ей пришлось даже ощутить себя деревом, которое рубят на дрова, и цветами срываемыми по чьей-то глупой прихоти. Боли было столько, что Бенсон не выдержала. Её ноги подломились и она упала бы, если бы Клаату не поддержал её.       — О, Господи! Мы – монстры... – потрясённо выдохнула землянка, ощущая как мужские руки встряхивают её, приводя в чувство.       — Нет, Хелен, вы не монстры. Ты – точно нет, – успокоил её инопланетный мужчина. – Ты искра света, питающего надежду. И хотя это глупо – поддаваться столь примитивной эмоции, я всегда позволял себе надеяться, что в следующий раз будет лучше и жизнь воспользуется подаренным ей вторым шансом. Что новый вид, возникший на месте уничтоженного, окажется более достоин и сможет вовремя остановиться. Или вообще с самого начала не станет разрушать окружающую среду. Но именно ты, Хелен, первой помогла мне поверить, что какой-то вид может измениться прямо сейчас. Возместить ущерб, причинённый своему миру, стать лучше.       — Всё это уже не важно... – прохрипела брюнетка, отходя от пытавшегося поддержать её инопланетянина. Она всё ещё не отошла от шока, вызванного телепатической связью разумов и шаталась как пьяная, однако чувствовать его прикосновения сейчас было невыносимо Поэтому она предпочла оттолкнуть его и опереться на стену. – Мой вид уничтожен. Нас больше нет! Всё кончено!       — Не все люди погибли, – возразил Клаату и это было как удар чем-то тяжёлым по голове. В ушах зашумело, а глаза наполнились слезами. Пытаясь избавиться от них, Хелен моргнула несколько раз, тупо глядя на собеседника. Тот, определённо говорил не о них с Джейкобом, а значит... Боясь поверить надежде учёная шагнула навстречу пришельцу, бросив короткое и резкое:       — Не верю. Докажи, – и Клаату показал. Он отвёл в исполинскую залу, в котором хранились Сферы с образцами земных организмов. Источающие вязкий зелёный свет, они облепляли протянувшиеся в бесконечность стены и уходящий за пределы видимости свод помещения, напоминая о мыльной пене. Хелен даже не пробовала их сосчитать – все в совокупности Сферы образовывали монолитную, пузырчатую текстуру на чёрном металле, практически полностью закрывая его. Лишь кое-где ей удавалось различить выступавшие из светящейся массы таинственные механизмы странной формы и необъяснимого назначения.       Болезненное свечение, разливавшееся по стенам зала, затрудняло обзор, но девушка всё равно рассмотрела неие огромные геометрические панели и трубы сделанные из чего-то напоминавшего стекло но без сомнения им не являвшимся. С такого расстояния трудно было понять что-то конкретное, но Бенсон догадывалась, что вся эта машинерия была поставлена здесь чтобы перекачивать субстанцию по извитым стеклянным трубам, направляя её к Сферам, истекавшим холодным, бесчеловечным сиянием. Как гнилушки.       Они с Клаату стояли на небольшом балкончике, расположенном в тени обширного механизма который гудел, никак не реагируя на присутствие двух органических существ. Далеко внизу, на самом дне бесконечного зала, оказавшимся гораздо ближе к ним, чем его свод, виднелись массивные стержни. Закреплённые на громоздких и угловатых платформах они были раскалены от переполнявшей их энергии и источали в пространство красноватый свет. Тревожный, но куда менее потусторонний по своему оттенку.       Хелен была готова спорить на что угодно, что это – энергетические установки, питающие непознаваемые механизмы этого зала и поддерживающие бесперебойную работу Сфер. В иное время она всё бы отдала за возможность расспросить пришельцев об источнике их энергии (а ещё лучше – самостоятельно изучить его), но сейчас едва ли взглянула на затянутые красноватой дымкой приборы. Всё её внимание приковала одна из Сфер, находившихся на расстоянии пары десятков ярдов. Буквально рукой подать.       Внутри проглядывала облитая вязким, зелёным светом человеческая фигура. Поверхность Сферы была неоднородной и мерцала, как будто гель внутри перемешивался потоками невидимой энергии. Благодаря этому, Хелен смогла рассмотреть её содержимое более подробно. В круглой светящейся капсуле был заключён голый молодой мужчина, свернувшийся в позе эмбриона. Его колени были подтянуты к груди, а лицо – прижато к ним, из-за чего рассмотреть его не представлялось возможным. Зато учёная хорошо видела его волосы, развевавшиеся вокруг головы. Грудь погружённого в стазис землянина поднималась и опускалась. Он был жив!       И не только он. В этом отсеке были сотни, может быть даже тысячи Сфер и в каждой находилось по человеческому существу. Человечество действительно не погибло, как и сказал Клаату. Чувствуя, как слёзы текут по её лицу, Хелен поглядела на спутника.       — Видишь. Это не конец. И не новое начало. Это пауза. Остановка в пути, – пояснил тот и его голос звучал почти утешительно.       Девушка не ответила, продолжая смотреть на него. Она никак не могла понять Клаату. С одной стороны он вроде бы и пытался помочь Человечеству, а с другой – был непреклонен в своём стремлении уничтожить «инвазивный вид». При всей логике и подавляющем интеллекте действия пришельца казались непоследовательными, как будто одной рукой он пытался сделать одно,а другой – другое. Возможно часть импульсов исходила от его инопланетного разума, а часть от человеческого тела, в которое тот был облачён. Подобная раздвоенность создавала противоречие. Высший разум в теле способном на «примитивные» чувства и эмоции.       — Когда вы успели похитить столько людей? – выдавила из себя девушка, осознав, что Клаату всё ещё ждёт от неё ответа.       — В последние часы. Изначально этого не было в Плане. Но после встречи с тобой я понял, что не могу позволить твоему виду погибнуть полностью. Поэтому, вернувшись на корабль я запрограммировал часть Сфер на сбор человеческих образцов. Рой распространяется быстро, но он пока что ещё не может охватить всю планету. Есть время спасти тех кто ещё остался. Дать им шанс.       — Спасибо! – плохо понимая, что делает, Хелен бросилась Клаату на шею и заключила в объятья тесно прижавшись к нему. Первых пару секунд пришелец не двигался, никак не реагируя на столь бурное проявление человеческих чувств, но затем всё-таки обнял землянку. Очень осторожно. Неуверенно. Как будто не вполне понимал, что должен делать в необычной для себя ситуации.       Надо сказать, что хоть его человеческая оболочка и не являлась его первоначальным телом, а была воссоздана по фрагменту ДНК, собранному почти столетие назад, Клаату постепенно уже начал «обживать» её. Привыкнуть к новому телу было не просто. Неуклюжее и неподатливое оно долгое время ощущалось таким же чужеродным, как биоскафандр, в котором он прилетел сюда. Процесс адаптации шёл медленно и так до конца пока ещё не завершился. Некоторые рефлексы и движения мысли всё ещё удивляли его, но больше не вызывали того отторжения, которое Клаату испытывал изначально. А всё потому, что все они были связаны Хелен.       Вот, например, сейчас. Инопланетянину было очевидно, что человеческая женщина оказалась во власти сильных эмоциональных переживаний, поэтому и... накинулась на него. Всё это было просто и естественно. Клаату не понимал другого – почему он обнял её в ответ? Что послужило причиной этого действия? Инстинктивная реакция его человеческого тела или сознательное желание утешить плачущую Хелен? Телесный контакт сбивал его с толку. Настолько, что мужчина перестал понимать себя. Он так сильно запутался, что не мог проанализировать побудительный мотив простейшего поступка и сказать – обнимал ли он её для её блага, или же для удовлетворения внезапно возникшей потребности в прикосновении? Физического контакта с той кто, не принадлежала к его виду.       Впервые оказавшись на Земле, Клаату испытал странное желание остановить, или хотя бы замедлить бег времени. Глупая и объективно неосуществимая мысль, однако же она пришла в его голову, порождённая желанием более подробно изучить человеческий вид. Сейчас его посетило схожее желание сделать паузу и исследовать каждый аспект реакции, проявленной Хелен. Так, по крайней мере, Клаату это объяснил самому себе, отказываясь верить, что ему просто не хочется выпускать её из рук.       Меж тем женщина не желала останавливаться и делать паузу. Отстранившись, она посмотрела на него с каким-то новым выражением, подобного которому он прежде ещё не видел. Оно выражалось в сложном смещении мышц и подкожных тканей на лице Бенсон, а также обильным разливом крови по телу. Судя по тому, что он наблюдал за короткое время здесь, эти подобные спазмам судороги и подёргивания мышц были невероятно важны при выражении мотивов, которые в противном случае остались бы скрыты.       Однако Клаату решительно не понимал – что именно пыталась сказать Хелен? Какие чувства охватывали её сейчас? Облегчение? Может быть благодарность? Вполне возможно, учитывая что её гнев к этому моменту полностью прошёл. Неплохое объяснение, но пришелец чувствовал, что в увиденном им крылось и ещё что-то. Что-то простое, но вместе с тем ускользавшее от его понимания.       Заинтригованный столь интенсивной физиологической реакцией, Клаату ощутил, что изменился даже запах Хелен. Прямо сейчас в организме человеческой женщины происходил ряд химических процессов, заставлявших её тело выделять этот манящий аромат. Сенсорный отклик, исходящий от нейронов его обонятельных желёз оказался таким сильным, что его дыхание немного участилось.       Немало удивлённый собственной ощущениями, Клаату с тревогой отметил повышение уровня гормонов в своей крови. Это надо было прекратить немедленно, но... охватившую его разум эйфорию оказалось не просто преодолеть. На некоторое время пришелец оказался отвлечён. Он так сосредоточился на своих ощущения, что пропустил момент когда ещё можно было повернуть назад. Теперь было поздно и Хелен потянулась к его лицу с застенчивой но красивой улыбкой – так называлось это мимическое движение.       Глядя, как приближаются её полуоткрытые, влажно поблёскивающие губы, Клаату наконец понял, что сигналы, подаваемые телом землянки, свидетельствовали о её готовность к продолжению рода. И если подумать, то в этом не было ничего странного и нелогичного. Его тело было сконструировано, чтобы казаться привлекательным – так было проще вступить в контакт. Ну а благодаря его действиями Хелен, судя по всему, начала воспринимать его как своего защитника. На подсознательном уровне, естественно. Умом она понимала, что он являлся корнем всех бед и послужил причиной гибели её вида, но... ей самой и её сыну он ничего плохого не сделал. Наоборот – спас их от Роя нано-машин, уничтожавших всё на своём пути. Подарил шанс на новую жизнь.       Все эти факторы в совокупности запустили цепочку процессов, в результате которых она неосознанно выбрала его партнёром по спариванию. Физиология человеческого тела не относилась к числу дисциплин, на которых Клаату специализировался. Данный аспект не имел прямого отношения к поставленной перед ним задаче, поэтому при его изучении пришелец ограничился только основами. Из-за чего не понимал всей глубины воздействия, которое эти гормоны оказывали на его прежде незамутняемый разум.       Инопланетянин фиксировал собственную готовность к физическому контакту, попутно отмечая что начинает находить доктора Бэнсон всё более привлекательной. Теперь форма её лица казалась ему эстетически-приятной, а форма губ – соблазнительной. В тот миг, когда они коснулись его Клаату почувствовал, как его человеческий мозг начинает испытывать серьёзную перегрузку. В один момент обрабатывать зрительную информацию стало невероятно-сложно и глаза пришельца сами собой закрылись, оставляя его в приятной темноте, наполненной лишь ощущением влажного соприкосновения их губ, двигавшихся как будто бы помимо его воли.       Тело человеческого мужчины вышло из-под его контроля, а перенасыщенный гормонами мозг как будто начал отключаться. Активность тех отделов, что были ответственны за высшую нервную деятельность заметно снизилась, в то время как более примитивные участки заработали в полную силу. Клаату чувствовал, что ему становится всё сложнее думать и анализировать ситуацию, в то время как ощущения становились всё острее и отчётливее. Мягкие и податливые губы Хелен на его губах, её запах и лоб почти соприкасающийся с его лбом и вызывающий странное, щекочущее ощущение в районе переносицы. Мягкий изгиб улыбки которую он отчетливо ощущал, упругие подушечки пальцев, чертившие воображаемые узоры на затылке и вдоль позвоночника...       Сенсорная перегрузка достигла максимума. Никогда не испытывавший такое количество ощущений одновременно пришелец потерял остатки самоконтроля, запустив пальцы в её тёмные волосы и привлекая женщину поближе к себе. Ближе... ощущение близости, подобного которому он не испытывал за всю свою жизнь, сводило с ума. Это была магия – в прямом смысле слова. Магией люди называли всё, что их ум не мог постичь и до своей отправки на Землю Клаату довольно скептически относился к данному термину. Но Хелен (уже в который раз) сумела переубедить его, доказав, что магия существует. Просто выражается она немного не так, как все привыкли думать. Происходящее между ними сейчас было магией, ибо пришелец не мог этого постигнуть. Лишь ощутить.       Ему нужен был перерыв. Краткая передышка,чтобы отдышаться и перевести в порядок мысли, но распалённая женщина не собиралась давать её ему. Её ловкие пальцы коснулись его промежности вызвав немедленный отклик. Та часть человеческого тела, которую пришелец даже не думал использовать, начала наливаться кровью, распрямляться и набухать, увеличиваясь в размерах. Хелен же, по всей видимости, решила более подробно изучить его анатомию, схватив рукой за промежность и сжав выпуклость.       — Хелен... – выдохнул Клаату, но женщина прервала его, придвинувшись и обжигая ушную раковины своим горячим дыханием.       — Ты столько отнял у меня... верни хотя бы часть этого... пожалуйста, – прошептала она, прежде чем её влажный рот прижался к его рту, а язык проник внутрь, даря прекрасное ощущение контакта. Это стало последней каплей. Инстинкты окончательно взяли верх над инопланетным разумом. Близость Хелен влияла на него, заставляя тело реагировать физическим желанием. И Клаату поддался ему, как в своё время поддался своим чувствам к ней, заменив полное истреблением вида сокращением человеческого популяции.       Поцелуй продолжился, становясь более страстным, но в какой-то момент ему стало недостаточно влажности её рта. Инопланетный мужчина притянул землянку к себе, обхватив за плечи одной рукой, а вторую сжав на волосах. Это было почти грубо, однако Хелен не только не протестовала, но напротив – приветствовала его действия, со стоном обвив бедро ногой. Так... близко...       Её руки задвигались по его телу, расстёгивая пуговицы на пиджаке и распуская галстук. Земная одежда, и так-то не особо функциональная, превратилась в помеху, от которой нужно было избавиться. На ощупь и не разрывая поцелуя (на что Клаату физически сейчас был не способен). Непростая задача – была бы, если бы не сверхчеловеческая ловкость пришельца. У его тела, хоть и идентичного человеческому, были повышены физические характеристики, что позволяло скомпенсировать недостаток опыта.       Первым делом Клаату аккуратно стянул с шеи Хелен цветастый шарф, а затем и кожаную куртку, которую ему даже не пришлось расстёгивать. Не желая отставать от него, женщина спустила пиджак с его плеч и сбросила на пол, после чего сразу же занялась галстуком, распустив нехитрый узелок. С рубашками друг друга пришлось повозиться чуть подольше из-за неприличного количества раздражающе-мелких пуговиц. Любую из них проще было стянуть через голову, но оба были так увлечены поцелуем, что и помыслить о таком не могли и, по молчаливому соглашению, предпочли мучиться, пыхтя во время доблестного сражения с мешающей материей.       Наконец ещё два лоскута ткани отправились на пол и Клаату с удивлением обнаружил что на Хелен осталась ещё что-то, в то время как он остался обнажённым по пояс. Тканевая конструкция, усиленная более жестким каркасом охватывала грудь землянки, не давая пришельцу дотронуться до неё. А он хотел и даже более того – жаждал этого. Поэтому сразу же принялся искать способ снять данный элемент одежды. Его пальцы заскользили по материи, довольно быстро отыскав крючки, расположенные на спине. Их конструкция хоть и оказалась чуть более сложной, чем ожидал пришелец, но всё равно вскоре поддалась и была расстёгнута им.       Полностью удалить фиксатор груди, пока руки Хелен возились с ремнём на его брюках. не представлялось возможным, поэтому пришелец просто сдвинул его добираясь до двух полушарий. Его руки легки на нежные округлости, то сжимая их, то перебирая пальцами возвышения упругих сосков. Почему-то эта деталь человеческой анатомии очаровывала его не меньше, чем скольженин их движущихся языков, и единожды наложив на неё свои руки Клаату теперь не мог заставить себя отпустить эти упругие сокровища.       Хелен, похоже, одобряла его действия и стонала в ответ на каждое прикосновение. Звуки приглушенного её губами голоса буквально наэлектризовали ту часть его мозга, что отвечала за инстинкты, и мужчина перешёл к более активным действиям. Подняв девушку на руки он отнёс её к ближайшей стене, параллельно целуя её и путаясь в постепенно сползающих до щиколоток штанах.       Со стороны это наверняка выглядело нелепо и до смешного комично, а менее ловкий человек наверняка бы ещё и оступился в процессе, уронив себя и партнёршу. Однако Клаату человеком всё же не был,а потому донёс Хелен до ближайшей горизонтальной поверхности, образованной выступающим из пола корпусом одного из приборов. Осторожно усадив на него женщину он, наконец-то смог полностью раздеться, представ перед ней обнажённым. С полностью распрямившимся, наполненным кровью половым органом.       Вид гордо торчащего члена заставил Хелен подскочить и на ноги и накинуться на Клаату с новым поцелуем. При этом так заинтересовавшую женщину часть его тела оказалась в её руках. И подверглась манипуляциям, к которым пришелец оказался совершенно не готов. От удовольствия, распространившегося по всей нервной системе, его ноги подкосились и Бенсон пришлось усадить его на твёрдую поверхность. Не переставая играть с ним, она ещё раз поцеловала Клаату, а потом забралась к нему на колени, придерживаясь одной рукой за его плечо. Направленный в её рукой он проник в тёплую и влажную глубину, в блаженство.       Теоретически пришелец примерно представлял, что его может ждать. Чтобы понимать людей он должен был знать психологию, а сексуальность являлась важной частью их поведения. Представители данного вида были буквально одержимы спариванием, из которого извлекали максимум удовольствия. Однако личный опыт отличалось от академического сильнее, чем он мог представить.       Удовольствие оказалось невероятным. Одно только проникновение заставило Клаату задыхаться, откинув голову и закатив глаза. Хелен же, не дав ему и короткой передышки сразу начала двигаться, приподнимаясь и ритмично покачивая бёдрами, при этом изгибая спину. Сами движения были простыми, но то, что они делали с ним едва ли можно было описать словами. Пришелец чувствовал, как человеческий мозг, в который загрузили его сознание, омывают волны электрических импульсов. Синапсы едва справлялись со столь интенсивной нагрузкой и чуть ли не искрили, стремительно приближаясь к пределу проводящей способности.       Каждое мгновение времени Клаату казалось, что он не выдержит и взорвётся, но Хелен, видимо благодаря своему опыту, предотвращала быстрый финал. Стоило удовольствию усилиться, как она сразу же замедлялась, меняла ритм или принималась отвлекать поцелуями в шею и ухо, от которых чувствительная человеческая кожа покрывалась волнами мураше к. Поддавшись её контролю пришелец просто склонил голову на плечо земной женщины и крепко обнял её, позволяя действовать так, как она хотела.       Безжалостно скользить вверх и вниз по всей его длине причиняя острое удовольствие Видя улыбку, искажавшую прекрасные черты Хелен и капельки пота, поблёскивающие на её гладком, обнажённом теле, Клаату начинал приближаться к состоянию ещё более прекраснону, чем даже то, которое испытывал сейчас. Он отчаянно хотел этого и даже более того – нуждался в нём, но у девушки, похоже, были другие планы. И каждый раз, когда он чувствовал, что набухает до точки невозврата, она откидывалась назад, позволяя ему успокоиться, чтобы затем продолжить вновь. Казалось, что этот бесконечный цикл, длился чуть ли не вечно!       И лишь когда возможности сдерживать его внезапно пробудившееся мужское естество стало уже невозможно, Хелен наконец дала Клаату то, чего он так яростно хотел. Задвигалась на нём ускоряя темп и вскоре нарушила тишину шумным пронизывающим стоном. Состояние, охватившее тело землянки,было просто удивительным с физиологической точки зрения, но пришельцу не удалось как следует изучить его. Беднягу поглотил эротический огонь! Буря электрических импульсов омыла его мозг подобно океаническим волнам, заставив пылающий в чреслах огонь вырваться наружу. И в этот краткий, наполненный космическим светом миг Клаату почти смог ощутить вкус счастья, обрушившегося на него подобно каскадам водопада, расположенного на южном континенте этой планеты.       Нескончаемый поток, удовольствия оставил их совершенно обессиленными и задыхающимися. Повалившимися друг на друга. Перенасыщенный гормоном радости мужской мозг почти отключился, погрузившись в пограничное состояние полу-сна, полу-яви.       Подняв голову от вспотевшей груди пришельца, она вгляделась в его пугающе-человеческое лицо, ещё хранившее следы пережитых эмоций. Нейтральное выражение, являвшееся прямым следствием эмоциональной холодности постепенно возвращалось, начиная нервировать её. Несмотря на то, что Клаату обладал телом земного мужчины среднего роста, возраста и телосложения манера поведения с головой выдавала его чуждость. Хелен удалось забыть об этом во время акта любви, но теперь тревожащее ощущение нечеловечности вернулась с новой силой, усугублённое ещё и тем, что он лежал и смотрел на неё. Как бревно с глазами.       — Ну же, скажи что-нибудь. А то это становится... ну знаешь, странным, – нарушила молчание девушка, нервно улыбаясь ему.       — Что сказать? – непонимающе отозвался Клаату, эмоциональное развитие которого ещё не достигло того уровня, когда к человеку приходит понимание, что после плотских утех неплохо было бы обнять партнёршу и сказать ей что-нибудь приятное. Хелен, конечно, сделала Клаату скидку на то, что он был инопланетянином, но не могла не отметить, что вёл он себя как типичный мужик.       — Не знаю, что-нибудь... Например – на основе каких критериев ты проводил отбор, когда похищал тех людей своими Сферами?       — На основе их жизненных показателей, – с готовность ответил Клаату, успокоенный возможностью обсудить что-то более... предметное. – Оценить личностные качества не представлялось возможным, поэтому я брал тех, у кого больше шансов пережить длительное хранение в стазисе, а в последствии – оставить здоровое потомство. Но тебя порадует, что доктор Бернхардт уцелел.       — Спасибо... – только и смогла произнести Хелен. Чувствуя, как эмоции снова охватывают её, она коротко поцеловала Клаату.       — Благодарность излишня. Я не мог позволить этому человеку погибнуть. Он очень важен для будущего, – ответил пришелец.       — Кстати о нашем будущем... что ты задумал? – мысли учёной мгновенно вернулись в деловое русло. Клаату согласно кивнул.       Его открытость к интеллектуальному разговору всегда очаровывала Хелен, а потому практически каждый их разговор превращался в интенсивный обмен аргументами, выставленных в защиту той или иной теории. Обмен мнения казался таким интенсивным, что учёная не единожды теряла себя в нём, интеллектуально полностью вовлекаясь в процесс. Возможность свободно общаться на столь высоком уровне стимулировала блестящий ум женщины, давая ей чувство небывалой свободы. Раскрепощённости. С Клаату ей не нужно было постоянно останавливаться, чтобы пояснять логические цепочки слишком сложные для средних умов.       Пока они колесили по Вирджинии от одной Сферы к другой, практически каждый их разговор переходил в научный диспут. И единственное, что не давало учёной наслаждаться их общением в полной мере – грядущая гибель человечества. Она просто не могла расслабиться и полностью отдаться процессу, сознавая что от исхода дискуссии зависит будущее планеты. Ну а после того, как Клаату отказался останавливать Рой, обмен мнениями ним и вовсе потерял всякую привлекательность. Хелен была слишком зла на пришельца, чтобы думать о чём либо кроме своей боли и желания выплеснуть её на его голову. Теперь всё вернулось на круги своя.       Узнав, что часть людей выжила и для человечества ещё есть надежда женщина испытала весьма противоречивые чувства. С одной стороны она всё ещё была зла на Клаату за его жестокое решение, а с другой испытывала благодарность за то, что сохранил тех немногих чьи тела она видел внутри Сфер и за спасение их с Джейкобом жизней. Ей хотелось ударить пришельца и, одновременно, поцеловать его. Разумеется она не сделала ни того, ни другого, предпочтя сосредоточиться на обсуждении того будущего, которое он планировал для спасённых людей. Говорить о цивилизационном развитии оставаясь при этом полностью обнажёнными было немного странно, поэтому по началу оба оделись и перешли из зала со Сферами обратно – в командный центр.       И там Клаату вновь удивил Хелен своей способностью продумывать всё наперёд, разрабатывая концепции, заставлявшие её застыть и слушать его с приоткрытым ртом. Пришелец говорил о том, что после того,как все следы человеческой цивилизации окажутся стёрты с лица Земли, Сферы с образцами флоры и фауны пойдут на посадку. Начнётся бурное размножение и распространение видов. Жизнь снова будет процветать и нанесённый экосистеме урон окажется сведён на нет. Тогда и только тогда придёт очередь Сфер, со спящими внутри представителями человеческой расы. При таком раскладе люди бы оказались отброшены обратно в каменный век, но Клаату объяснил, что поможет, обучив новым принципам построения цивилизации. Будь это кто-то другой Хелен не поверила бы, но возможности этого пришельца опережали человеческие на световые годы. А значит было возможно всё.       — Ты останешься? – с надеждой спросила Хелен, когда все остальные вопросы были прояснены, а стратегия – выработана.       — На некоторое время. Я должен проследить, что в этот раз люди выберут верный путь, – сказал он, снова уткнувшись в экран.       — А потом уйдёшь? Вернёшься туда, откуда пришёл? – продолжила настаивать девушка. – Оставишь нас с Джейкобом позади?       — Я не знаю, – и вновь по красивому, пустому лицу скользнула тень неуверенности. Бледный призрак непроявленной эмоции.       — Не знаешь, или не говоришь? – допытывалась Хелен, желая получить от пришельца ответ на простейший, в общем-то вопрос.       — Не знаю. Я отступил от Плана. Вмешался в процесс, не менявший веками и теперь я действительно не знаю, что будет дальше.       — Ты хочешь сказать – не знаешь что будет с тобой? Тебя... накажут за это? – Клаату лишь пожал плечами. – Могут казнить?       — Так далеко не зайдёт, – уверенно парировал он, – Мы не применяем насильственное прекращение жизни как наказание.       — Думаю, что семь миллиардов людей с тобой бы поспорили, – горько усмехнулась учёная, вспомнив о тех, чьи жизни унёс Рой.       — Хелен, я... – он замялся, не зная как продолжить. Пришелец, знающий ответы на абсолютно все вопросы во Вселенной и исцеляющий людей чудо-мазью замялся. Был бы Бенсон фотоаппарат или телефон с камерой она бы засняла это для потомков.       — Я знаю. У не было выбора. Ты реализовывал План, – сказала женщина, не став бередить его рану. Повисло тяжкое молчание.       — Клаату, я должна знать, что Джейкобом всё будет в порядке. Мне уже всё равно, что будет со мной, но он не должен пострадать, понимаешь? Если твои люди не примут твоего решения. Если захотят уничтожить нас, Джейкоба это не должно коснуться.       — Я позабочусь о вас. О вас обоих, – и вновь пришелец отвечал ей спокойным и ровным голосом, свидетельствовавшем об отсутствии понимания серьёзности ситуации. Хелен не могла принять такую отговорку. Она хотела, нет, более того – ей нужно было услышать, что этот бессердечный ублюдок в дорогом костюмчике сделает всё возможное, чтобы уберечь её сына от уничтожение. И если понадобится – будет драться против тех, кто послал его Землю с миссией по уничтожению людей. И умрёт, защищая Джейкоба.       — Обещай мне, – с напором повторила женщина, добиваясь от этой пародии на мужчину ответа, который она смогла бы принять.       — Обещание лишено смысла, – полностью поглощённый телеметрическими данными, Клаату нашёл мгновение, чтобы обернуться и взглянуть на неё. Его тёмные глаза остановились на её лице, и в их глубине мелькнул призрачно-зелёный огонёк. Он выглядел слегка озадаченным, как будто никак не мог обработать человеческую концепцию обязательства своим холодным и чуждым разумом.       — Чёрт возьми, Клаату, просто обещай мне это! – настаивала землянка – Ну же. Это ведь так просто сказать: «Я обещаю, Хелен».       — Хорошо. Я обещаю, – сдался Клаату. Любой человек на его месте давно дал ей то, чего она хотела. Солгал бы, если бы пришлось. Просто для того, чтобы успокоить её. Но этот тип был не таков. Мозг пришельца работал совершенно иначе, чем у людей, и Хелен даже начало казаться, что ему невероятно трудно совершать поступки, кажущиеся неоправданными. В этом был весь Клаату.       — Спасибо, – немного успокоенная с таким трудом вырванным из его уст обещанием, Хелен подошла к мужчине и обняла его со спину, пропустив руки под мышками и сцепив ладони на груди. – И я хочу сказать ещё кое-что – ты не пожалеешь, если останешься.       Сегодня мы стали достаточно близки, чтобы я поняла – это может быть началом чего-то большего. Я могла бы любить тебя. Ты мог бы любить меня, если бы просто поверил чувствам, а не отрицал их, как ты это обычно делаешь. Ты бы научился любить меня, если бы позволил себе. Я знаю, ты не принадлежишь Земле. Ты – инопланетянин, в прямом смысле слова. Поэтому, если ты не можешь остаться, то возьми нас с собой. Меня и Джейкоба. Я думаю, что есть нечто большее для нас там – за звёздами. За пределами Млечного Пути. Просто позволь мне следовать за тобой туда, где мы втроём сможем жить без страха. Знаю, для тебя это звучит как бред, но знаешь... меня не волнует, есть ли в этом смысл, Клаату. Мне все равно. Я просто... хочу быть с тобой, Клаату...       Сказав так, Хелен прижалась щекой к спине Клаату и закрыла глаза, ожидая что тот ответит на её признание. Но пришелец молчал, всё так же продолжая глядеть на экран. Ответом стала ладонь, бережно накрывшая лёгшие на его груди женские руки.       Там за звёздами (в другой солнечной системе или может быть даже Галактике) их действительно ждало совместное будущее.