вальс.

в большинстве своём бессмысленные на первый взгляд бумажки, которые покорно лежат на столе, займут максимум минут двадцать на их подпись и прочтение. джинн достаёт остальные пять стопок размером с первую и раскладывает по столу. смотря на это, хотелось скорее убежать прочь от статуса действующего магистра ордо фавониус. но так нельзя! взяв в ручку перо, та спокойно начала читать и подписывать, либо откладывать документы. большинство из них были и впрямь очевидным абсурдом и мусором, но иногда попадались довольно важные моменты, которые стоило бы рассмотреть чуть подольше, пусть даже это и затянется на долгое время. чернила закончились ещё на 4 стопке, день близился к вечеру, однако джинн не собиралась уходить на заслуженный отдых, лишь покачала головой своей безответственности и направилась в библиотеку, которая, благо, находилась совсем недалеко, в том же здании. войдя внутрь, на первый вид пустынное помещение наливается красками, когда джинн видит лизу, читающую какую-то из недавно привезённых из сумеру книг-энциклопедий. краем глаза заметив магистра, женщина с яркими зелёными глазами хитро улыбается, захлопнув книгу и засунув её куда подальше в полку. — оу, зайка, ты уже закончила со всеми своими делами? — она привстала с насиженного стула и направилась к джинн. — ещё нет. мне нужно разобрать две стопки документов, но у меня закончились чернила… — девушка потупила голову, зная что теперь ей не избежать допроса, как за пять дней около десяти недавно принесённых чернил таинственным образом исчезли. — кхм, запропостились куда-то наверное. ты же знаешь, я довольно неряшливая. — она сложила руки на груди, пытаясь оправдаться. лиза лишь посмеялась, глядя на её неудавшуюся попытку. — дорогая, тебе нужно больше отдыхать. знаешь, как сильно я скучаю по тебе весь день? — произнесла жалостливым голосом. она подошла к ней и приобняла за шею. — некоторые любимые далеко, целые тысячи миль от своей любви, а ты находишься напротив, но заходишь лишь по надобности в чём-то. — лиза, мне… — она застыла на секунду. — жаль что у нас такие сумбурные и непостоянные отношения, но пока я действующий магистр, я не могу проводить с тобой большое количество времени. — джинн не хотела смотреть в глаза своей даме из-за вины, поэтому опустила их вниз, глядя под ноги. — ну ты чего!.. — начала было успокаивать её лиза. простояв с полминуты, она вдруг произнесла. — у меня есть идейка. подожди минуту. — лиза отошла от девушки и направилась в свой уютный уголок, в котором она часами проводила время за книгами. — надеюсь ты не предложишь мне отдохнуть? ты же знаешь, как я отно… — не угадала, — она хихикнула и, достав пыльную пластинку, подошла к магнитофону. женщина сдула пыль с пластины и вставила её. заиграла приятная мелодичная музыка. — иди сюда! — та взяла за руки джинн и начала двигаться в такт музыке. — я. кхм. не умею танцевать вальс. — ей было неловко признавать это. всё же скоро 23 года, а она практически ничего и не повидала за свою жизнь. — дорогая, просто повторяй за мной. — спокойный, размеренный ответ. — и раз- два-три, раз-два-три… ноги джинн поначалу сильно путались, сбивались со счёта и никак не могли сосредоточиться на музыке. она глядела вниз, следя, как бы ненароком не наступить на свою любимую. вскоре та начала двигаться самостоятельно — без счёта. тёмная библиотека, освещённая лишь тусклым фонарём на столе лизы, стрекочущие на улице сверчки, да кузнечики; зелёные, как самая свежая трава на заливном лугу, глаза своей дамы сердца и медленная мелодия, из-за которой хочется сойти с ума. тишина продлилась ровно до последней ноты. — джинн, не нагружай себя так, пожалуйста. — тихий, кроткий голос разлетелся по помещению, желая проникнуть в сознание, облагоразумить тех, кто не правый. а девушка была и не против. они остановились. лиза нежно прижалась к её груди. как же редко она называла её имя, сейчас же — назвала, ласково — словно забыла про все слащавые прозвища, помня лишь её одну. джинн улыбнулась. — спасибо тебе за всё. — идентичный негромкий ответ пронёсся по комнате. за окном расцветало яркое, красновато-оранжевое солнце, а сверчки прекратили петь свою часть ансамбля, чтобы сохранить ту идиллию, восстановленную между двумя, любящих друг друга до безумия, девушками.