Добровольно сдаюсь

Тьма поглотила мое сознание, а в голове играл тот самый сон, где мама проваливается во тьму. Боль и отчаяние пульсировало в моих венах. Томас держал меня под руки, в глазах помутнело. — Милая, я здесь, слышишь? Ты меня слышишь? — Несколько легких шлепков прошлись по лицу, что вернуло меня в реальность. — Томас, я пропадаю, я не в состоянии думать. — Мой голос звучал как никогда бесцветно, пусто. — Я… я не понимаю, как так могло случиться, Томас, как это могло произойти? — Я не знаю, к сожалению, такое случается. Нам нужно ехать в отель. Сейчас мы ничем не сможем помочь. Нам нужно отдохнуть, пока врачи сражаются за ее жизнь. Я договорюсь, чтобы нам позвонили как она прийдет в себя или будут любые изменения. — Давай домой, я хочу домой. — Мужчина только молча кивнул и мы направились к выходу в ожидании такси. Прохлада улицы немного трезвила меня, не давая захлебнуться в цунами самосожжения и горя. Мы ехали молча. Родные пейзажи города мелькали не принося ожидаемого волнения и удовольствия. Том все так же держал меня за руку, а я переодически выключалась в дрёму. Мы подъехали к моему дому, дому моего детства. Месту, где было мое счастье до появления Тома в моей жизни. Место, где был жив отец, мама, где была я. Где была мягкая и уютная мебель, с велюровыми вставками на диване. Место, где пахло выпечкой. Где была жизнь. Зайдя в дом, я ощутила аромат свежей выпечки, и запеченного мяса. Слезы снова предательски полились ручьем из моих глаз. — Неужели это конец, Том? — Мой голос звучал словно чужой, бесцветный, пустой, жаждущий дождя. — Мы не знаем этого, детка. Но не хочется думать о плохом. — Он нежно обнял меня за плечи, и поцеловал в лоб. — Нам нужно отдохнуть, будем ждать - это единственное, что в наших силах. — Я же не познакомила вас, мама не плакала на нашей свадьбе, не состарилась со своим мужем. Боже, Бил погиб. Когда она очнется, она будет в ужасе. — Ты права, «когда очнется». Сосредоточимся на этом. Мы прошли на второй этаж в мою детскую комнату. Она совсем не изменилась с момента, как я покинула стены этого дома. Книги на полке, коврик у кровати, бежевые шторы, нежно обнимающие окно. Ком в горле. — Ты голодна? — Томас встревожено заглянул в мои глаза. — Не то чтобы, но думаю это необходимо сделать. Переодевшись, мы спустились вниз, где нас ждал праздничный ужин от мамы. Ужин без нее. Мы ели молча, Казалось, все слова были лишены любого смысла, любой логики и необходимости. Все вокруг было таким родным, от чего было еще больнее, я была не готова оборвать эти воспоминания, можно ли быть вообще готовым к такому? Я моргнула. Теперь я моюсь в ванной раздирая себя мочалкой, чтобы заглушить эту душевную боль. Моргнула. Я лежу в кровати смотря в потолок, держа за руку свою любовь, единственное, что держало меня в этой реальности. Моргнула. Я стою в парке, вокруг все озарено ярким солнцем, дети играют на траве, бегают собаки, поют птицы, я держу шарик, смотря на больших маму и папу. Я счастлива. Отец рассказывает невероятные истории о некой собаке по имени Пилигрим, которая за свою маленькую жизнь побывала во всех странах этой планеты, верно сопровождая своего хозяина, отважного мореплавателя и путешественника по имени Стальное сердце. Вместе они сражались с большими крокодилами, морскими монстрами и злыми людоедами на острое Салмон. «Вместе все легче» - говорил папа. Я счастливо вдохнула свежего воздуха, блаженно закрывая глаза. Открыла глаза Сидя на больничной лавочке и нервно теребя телефон в руке я смотрела себе под ноги, яркий больничный свет нагнетал еще больше жути и нервов. Томас сидел обнимая меня и тихонько напевал песенку мне на ухо. В нем столько спокойствия, столько силы. Он словно океан, мой океан. В коридор вышел доктор, направляясь к нам, он смотрел в планшет, чтобы дать нам какую-то информацию. — Миссис Морей, ваша мать? — Да, сер. — Я встала, Том за мной. — Собственно вот какие новости. Миссис Морей стабильна и переведена в общую палату для дальнейшего наблюдения и лечения. Она слаба, сломаны кости ног и рук, сотрясение головного мозга и было пробито легкое, так же сломано три ребра. Благо позвоночник не тронут. Скажу так, мы вытащили ее с того света. Пока она в искусственной коме, чтобы избежать болевого шока. Прогнозов нет, так как в любую минуту может что-то измениться. Палата для одного человека, поэтому в часы посещения вы спокойно можете там находиться. Пока на этом все. — Спасибо доктор. — Еле выжалось из меня. Все, что он говорил было ужасным. Не дающим надежды, хотя бы самую малость. — Можете зайти пока, но не долго. Она вас слышит, так что говорите с ней. Хоть я и не сильно верю в сякого рода мистику и тд, но часто людям это помогало выкарабкаться. Хорошего дня. Доктор учтиво кивнул головой и пошел далее по коридору. Трясущимися руками я открыла дверь, остановившись у входа. — Том, я зайду сама, хорошо? — Тот молча дал согласие и отошел в сторону. Сколько тревоги было в его глазах в этот момент. — Все хорошо, Томас, я должна сама это сделать. Зайдя в палату №39 я не сразу поняла, где моя мама, то, что лежало на кровати было похоже на гипсовый монумент, ее тело было окутано гипсовыми повязками, а из груди торчали дренажи и трубки. Звук аппарата жизнеобеспечения гвоздями выбивались мне в мозг, я не хотела запоминать этот момент, её такой искалеченной и беззащитной. Шаг за шагом, подходя к ней, я боялась издать лишний звук. Шаг. Еще шаг. Присев около кровати, я положила руку на ее гипс. — М-мамочка. Я здесь, мам. — Она молчала. — Я приехала с Томом, мама. Как мы и хотели. Мам? Я буду здесь каждый день, буду говорить с тобой, буду следить, чтобы за тобой хорошо ухаживали, чтобы все было хорошо. Я не оставлю тебя, мам. Мама ничего не ответила, конечно, но я верю, что она слышала меня, мне хотеть в это верить. Так прошла неделя. Каждый день я была возле нее, держала за руку, поправляла одеяло, рассказывала историю о нашем с Томом знакомстве, о предложении, о наших приключениях в Лондоне. Томас не был допущен мною к маме, пока мне не станет легче от ощущения, что это не должна быть их первая встреча. Томас работал дома, привозил и отвозил меня обратно. Тактично не задавая вопросов. Он ждал, ждал, когда я буду готова это сделать. Не давил на меня, не нервничал из-за моей нервозности и иногда не сдержанности. Я не узнавала себя в эти дни, это была другая я, ранее не известная мне. Томас напоминал мне о важности принятия пищи, гигиены, сна. Он был моим ангелом в этот момент. Эмма написала, что Томас ей рассказал, и она очень переживает, но не будет звонить, пока я сама не буду в состоянии говорить. Каждый день сидя у койки мамы, я ждала новостей о ее состоянии. Показатели становились лучше с каждым днем и вскоре ее вывели из искусственной комы и она пришла в сознание. Тяжело открывая глаза, она смотрела в потолок, осознавая где она. — Мам, я тут, мам. Молчание. — Мусь, ты слышишь меня? — Ее взгляд с потолка перешёл на меня. Тишина. В этот момент заходит доктор, для осмотра пациентки. — Добрый день, мисс. Мне необходимо сделать несколько проверок, для карты больной. Если хотите, можете остаться, если нет - подождите за дверью пожалуйста. — Да, сер, я останусь. Доктор осматривал маму, светил ей в глаза фонариком, разговаривал с ней, проверял показатели и записывал все в планшет. Каждый миг меня раздирал вопрос, слышит ли мама, понимает ли она меня? Какие прогнозы, когда же этот дурной сон уже закончится и мы проснемся. Закончив осмотр доктор подошел ко мне. — Мис, Т/ф. Вы наверное хотите знать детали? — Да, сер. Скажите, она меня слышит, понимает? Когда ее можно будет забрать? — Ну, о том, чтобы забрать её не может и быть речи, пока кости полностью не срастутся. Она была сломлена как игрушка, и мы собирали ее по частям. На счет понимает ли… что ж, могу предположить, что когнитивные способности ее сохранены и она вас понимает, но из-за сильнейших травм она не говорит. Не знаю когда это пройдет, медикаментозно мы будем поддерживать её, и надеюсь, что она сможет говорить как только ей станет лучше. — Что же, тогда я еще побуду с ней. — Я не знала, что сказать доктору, не знала, что чувствую даже, будто все, что я могла чувствовать атрофировалось за эту неделю. — Старайтесь ей читать, общаться с ней, но не долго и не много, дабы не перегружать мозг. Хорошего дня, мисс. — Мужчина кивнул головой и вышел из палаты. Я подошла к маме, которая так же смотрела в потолок пустым взглядом. Её тело было словно игрушечное, такая хрупкая, мед персонал бережно завязал её каштановые волосы в пучок, дабы избежать колтунов. Её кожа оттеняла болезненную аристократичность. — Эх, мама, была бы ты сейчас в 18 веке, была бы первой красоткой на этаже. — Легкая улыбка грусти упала на мои губы. — Хотя, ты всегда была и будешь самой красивой женщиной в моей жизни. А помнишь, я же прилетела, чтобы познакомить тебя с Томасом. Он прекрасный, тебе бы точно понравился. Мам, я счастлива с ним, правда. Он меня не обижал и всегда поддерживал. Правда-правда. С ним я чувствую себя в безопасности, как в детстве с вами, а помнишь, как мы с тобой любили ездить в горы? Помнишь, как мы спасались от медведей? Как хорошо, что у нас было оружие тогда. Хе-хе. Сколько приключений мы пережили с папой и тобой. Я так благодарна вам, мам. Выкарабкивайся скорее оттуда, родная. Мы тебя здесь ждем. Она повернула глаза на меня и легонько сжала мне, своими пальцами, руку. Так невесомо, будто призрак. Она меня слышит. Ком в горле. Я приду еще завтра, мам. С книгой, твоей любимой. Буду тебе читать. Мы скоро заберем тебя отсюда, любимая, только не сдавайся. Звук датчиков мерзко пищал в такт сердцу, хотелось вырвать их, чтобы хотя бы себе доказать, что мама жива и здорова. Уничтожающее ощущение беспомощности. ……. — Томас, я все думаю, не помешает ли тебе то, что ты здесь со мной уже две недели? — Я переживала, что из-за его решения остаться здесь дела пойдут совсем плохо. — Т/и, дорогая, я работаю, когда ты с мамой, есть видеосвязь в конце концов. Все хорошо, это мой выбор и я не отступлю. Ты как себя чувствуешь? Знаю, что время идет, а твоя мама все так же не говорит. Я переживаю за твое здоровье и состояние. Может тебе еще какая помощь нужна? — Он смотрел на меня глазами полными заботы и глубокой печали. За все время, что мы здесь, он ни разу не упрекнул меня, что что-то не так, он готовил, помогал в уборке, возил меня в больницу и обратно, а недавно после посещения мамы он повез меня на наше семейное озеро, которое я как-то упоминала в разговоре. Это озеро моего детства, где посредине находится небольшой остров,куда спокойно можно подплыть на лодке. Чувство покоя - это то, что я испытывала там, будто новое воспоминание делало оттиск на моем сердце. Где вместо отца и мамы - мы с Томасом. — Нет, дорогой, то, что ты сейчас со мной - это самое лучшее, что могло случиться со мной в такой ситуации. Я бы хотела вас познакомить с мамой. Как только ей станет чуточку лучше. — Хорошо, тогда я куплю самые красивые цветы, какие только будут продаваться у вас. — Он, нежно улыбнулся, поглаживая мои костяшки рук. Моя скала. — Спасибо тебе. За тебя. — Ком в горле и одинокая слеза упала на обеденный стол. ……. Немного задремав в палате у мамы, мне снилось, будто мы с ней сидели у озера и она крепко держала меня за руку. Говорила мне о предстоящих событиях, о том, что столько еще нужно приготовить к нашему приезду. Она была безмятежна и таким же чистым и легким взглядом одаривала меня. — Тебе нравится здесь, малышка? — Она посмотрела мне в глаза. — Да, мам, люблю это место, но ты знаешь, чувство, будто я что-то забыла, будто мне очень нужно куда-то уехать. Не знаю, у меня никаких планов не было. Но очень хочется тебя тоже с собой забрать. — О, понимаю, но ты знаешь, мне никуда не хочется. Мне нравится здесь, да и с Билом скоро нужно встретиться. Соскучилась за ним. — Бил? Он тоже здесь? — Ну не здесь, он там, на острове, приплыл туда раньше нас, но он меня ждет. И скорее всего, я туда поплыву, только лодку подожду. Ты со мной? — Чувство страха сковывало мое тело, будто все, что здесь происходит очень не правильно. Но что? Я не понимала. Что-то очень понятное ускользало от меня каждый раз, когда я приближалась к ответу. Но я точно чувствовала, что хочу уехать отсюда и уехать с мамой. — Ты знаешь, нет. Я с тобой не поплыву, может ты со мной уедешь отсюда? — Ну что ты, крошка, как я могу, если мой муж ждет меня, я девочка взрослая уже у тебя и должна сама уже выбирать куда мне пойти гулять. — Она погладила мою руку, и смотря на нее я слышала как прекрасно поют птицы здесь у озера. — Мам, как красиво поют птицы, слышишь? — Дорогая, проснись. — Что, мам? — Проснись, это не птицы. Проснись! Проснись! Я резко открыла глаза и в палате пищали датчики приборов. Не понимая, что происходит, я выбежала из палаты и громко кричала о помощи. На крик бежали мед сестры и врачи. Забегая в палату они принялись что-то делать с ней, а я забившись в угол и онемев от страха не могла понять дышу ли я. Время растянулось, будто использования жвачка. Каждая секунда была длинной в вечность, испепеляя меня своим огнем. Каждое движение докторов вгоняло мне еще один кол в сердце, мои осколки вместо души, на них устроили пляски черти и раскидывались ими по всем уголкам моего тела и разума. Один, два, три — Вдох. Четыре, пять, шесть — Выдох. — Мы стабилизировали её. Сейчас все хорошо, произошел скачок активности в мозге, что потянуло за собой поток адреналина и кортизола. Сейчас она в порядке. — Спасибо доктор. — мои легкие словно сложились и распрямиться только тогда, когда все ушли и я подошла к моей любимой маме. — Что ж ты меня так напугала, женщина, спасибо, что ты меня разбудила, я люблю тебя. — Д-д-девоч-ч-чка м-хмьабя. — Послышалось неразборчивый скрип из её ранее инкубированной гортани. — Мама! Мамочка…. слезы, мои руки жадно тряслись и гладили её по рукам и голове, судорожно поправляя ее волосы, я не могла остановиться говорить: «Мама, мама, мамочка». — Дет-т-тка, ты здесь… прости, что так хрх-шхгхшх — Мама, тише, прошу, не напрягайся. Я так счастлива. Мам. — Она криво улыбнулась мне и нежно погладила мою руку своим пальцем. Шок и одновременно облегчение я испытала, когда мама заговорила. Она идет на поправку, значит скоро все закончится. Через несколько дней, она могла тихо, но без скипов и путаницы говорить по одному предложению. Она не спрашивала за Била, будто забыла о нем, или просто все понимала, и не хотела себя изводить информацией о смерти. Я ей рассказывала о том, как дела у меня на работе, какие интересные проекты я брала за это время, о том, что у меня появилась подруга Эмма, о том, что у меня появился Том и он все это время был здесь со мной, и поддерживал меня. — Боже! — Тихо сказала мама. — Это что: твой Томас видел меня в таком состоянии? — Нет, что ты, мам, я не хотела, чтобы ваша первая встреча была такой. — Что же, если ты меня причешешь и подкрасишь губки, то я приглашаю его к себе в эти скромные апартаменты. — Женщина смущено улыбнулась. — Ты уверенна? — Да. — Тихонько сказала она. Я позвонила Томасу и описала ситуацию, сказала, что мама ждет и она настаивает. Он только сказал: «Понял, скоро буду» и положил трубку. — Он приедет? — Да. — Тихо ответила я. — Не так я планировала нашу встречу конечно. — Не стоит тратить жизнь, чтобы выбрать правильный момент, детка. — Она хрипло улыбнулась. Да, мама была абсолютно права. Думаю, после случившегося она будет еще сильнее ценить каждый прожитый день. Я стояла в коридоре и допивала дешманский кофе в пластиковом стаканчике из автомата. Том прибыл через сорок минут с красивым букетом в руках. Взволнованный, причесанный и… — Боже, да вы побрились, мистер Хиддлстон! Вот это и вправду важная встреча. — Волнуюсь, будто мне двадцать лет, милая. Как букет? — Мне не нравится, но мама будет в восторге. Розы она любит больше всех цветов на свете. — Я успокаивающе чмокнула его в щеку приглашая войти. Заглянув в палату я предупредила маму, о том, что Томас приехал. — Добрый день, мистер Хиддлстон. Наконец мы с вами познакомимся. — Мама мило улыбнулась. — Называйте меня просто Том, миссис Морей. Эти цветы для вас, но вряд ли они сравнятся с вами. — Томас подошел к койке кровати и деликатно положил цветы на тумбочку, что стояла рядом. — Ой, ну что ты, Том, зови меня просто Алекса. Никаких миссис и, прости Господи, мам. Моя дочь очень много рассказывала о вас, простите меня за столь не пригодный внешний вид, но жизнь диктует свои правила, как видите. — Хорошо, Алекса. — Томас очаровательно улыбнулся. И было заметно, как чувство напряженности в воздухе рассеялось. — Детка, сходи мне за батончиком в кафетерии больницы, а? До жути хочется сладкого. — А тебе разве можно , мам? — Запереживала я. — У меня тело переломано, а не желудок. — Она так мило хихикнула, будто та самая мама, которую я помню с детства. Сердце забилось в диком ритме. Неужели, все будет как прежде и даже лучше? Ведь рядом со мной будут мои любимые люди? — Хорошо, мусь. Скоро буду, не скучайте! — Нус, Томас, расскажи мне какие у тебя намерения к моей дочери? Она единственное, что у меня осталось в жизни. — Миссис Морей, Алекса. — Том снова стал взволнован. — Я бы хотел попросить вашего благословения на то, чтобы ваша дочь, моя любимая Т/и была моей женой. Она та, кто стал мне ближе меня самого, все моё теперь принадлежит ей, она моё самое большое сокровище. Я люблю эту девушку. — Вот как…. — Алекса тихонько вздохнула. — Моя девочка уже выросла… ты обещаешь мне её хранить и беречь? — Обещаю. — Не обижать? — Обещаю. — А ты богатый? — Она прищурила глаза. — До неприличия, мем. — Том смущенно улыбнулся. — Тогда хорошо. Я даю тебе своё благословение. Будьте счастливы, мои дорогие. — Её глаза наполнились слезами. Томас понял, что она не сможет себе их вытереть и достав Носовой платок из кармана стал утирать ей слёзы. В этот момент двери в палату открылись. — Ого, у вас тут идиллия прям, видимо Томас тебе уже понравился? — Держа батончик в руке произнесла я. Улыбка сама по себе растянулась на моем довольном лице. — Я рада за тебя, милая. Томас действительно хороший человек. — Алекса, позвольте мне отлучиться, важный звонок по работе. Томас показал на телефон и дождавшись одобрительного кивка, отлучился в коридор. — Мне тяжело держать свои слезы, детка. Я счастлива, что у тебя такой человек. Том просил моего благословения, между прочим. — Мама подмигнула мне. — Вот, как! И ты… — Конечно, дала его. Ты же сама видишь, какой он красавчик. Мы тихонько хихикали с мамой, будто никогда и не разлучались, будто никогда и не было обиды за её тайную свадьбу. Бил… — Мам, ты знаешь где Бил? — Я очень осторожно посмотрела на нее, держа крепко руку мамы. — Ну, судя по тому, что мне не говорят о нём, Бил погиб? — Её, казалось бы, внутренняя сталь колыхнулась. — Да, он не выжил в этой автокатастрофе. Ты что-то помнишь с того дня вообще? — Не особо. Мы тогда спешили в аэропорт и Билли ехал быстро, далее, нас подрезала какая-то машина и машину вынесло с трассы. Далее тьма. Мне тяжело осознавать, что я была счастлива такое короткое время. И больше меня тревожит вопрос, почему я так спокойно к этому отношусь? — Это обезболивающие, думаю. Тебе их много кололи. — Точно.. Её глаза опустились вниз, смотря на свое перегипсованое тело. — Мне нужно отдохнуть, милая, заезжай завтра, добренько? — Целую тебя, мам, спасибо, что ты есть. Уходя от неё я испытывала странное чувство печали, хотя все было хорошо. Томас с мамой наконец-то познакомились, все прошло отлично. Мама идет на поправку. Но тянущее чувство, в районе солнечного сплетения, посасывало мою душу. Том ждал меня в главном Холе больницы и поцеловав мое запястье повел в машину. — Рад, что познакомился с твоей мамой, теперь я понимаю, в кого ты такая открытая и смелая. — Хех, ну только в этом, наверное, мама говорила, что я копия папы! Она тебе задавала каверзные вопросы? — Спросила, на сколько я богат? — Хе-хе, и что ты ей ответил? — «До неприличия» Мы громко засмеялись, впервые за долгое время я испытала легкость на душе. Все будет прекрасно. Точно будет, не может быть иначе. Сидя на помосте у озера я вглядывалась в эту гладь темных вод. Такая спокойная, притягательная и в то же время наполненная мощью. Великолепие зелени и пения птиц, штиль. Откинувшись на спину я разглядывала небо, в детстве я всегда участвовала в домашнем соревновании «Что ты видишь в облаке?». Слон, рыба, собака, а вот здесь лицо человека. Всегда интересно было отключать логику и просто довериться этому полету фантазии. — Может ты все-таки поплывешь со мной, детка? — Я думала, мы уже решили это, мусь. Мне там делать нечего, да и не любила я никогда тот остров, небось змей там полно и прочих гадов. Может ты со мной? Мой отпуск скоро кончается, мне нужно будет возвращаться на работу. — Да что я там забыла? Пустой дом, а там мой Билли. Скучаю я за ним, там и телефон то не ловит. — А как ты знаешь во сколько он заберет тебя? — Мы договорились с ним перед тем, как он поплыл на остров, что он разведает обстановку и если там хорошо, то он приплывет за мной и мы вместе отправимся в это маленькое путешествие. Эх…. — Мам, ты так счастлива с ним, что готова оставить дом, меня? — Он мой дом, милая. А ты скоро выйдешь замуж за прекрасного человека ,и уже вы будете отдельной семьей. Я рада, что все так складывается. — Мама смотрела на небо вместе со мной, не поворачивая головы на меня. — Все же мне немного грустно почему-то. — Ну, что за глупости, мы ведь потом встретимся еще, ты не успеешь и соскучиться. — Я уже скучаю, мам. И что это за мелодия играет все время? Такая приятная. — Какая мелодия, детка? — Ну как, вот эта, слышишь? — Я абстрактно указала пальцем в воздух. — А, это? Это твой будильник, пора просыпаться, детка. Не успев спросить, что она имеет ввиду, я открыла глаза, оказавшись в своей комнате. Кое-как дотянувшись до телефона я отключила будильник. Том еще тихонько посапывал головой в подушку. В такое короткое время этот мужчина стал моей душой, словно никогда и не было этого «до», было только «сейчас» и это «сейчас» было всегда. За это время, что мы были в городе у нас не было физической близости, и я чувствовала как истосковалась по нему, но чувство, будто это не правильно, находясь в родительском доме, когда мама в больнице остужало мой пыл. Тихонько собравшись я поехала к маме, каждое утро я старалась не будить Тома своими сборами, он часто работал до поздней ночи, и хотелось хоть так, полноценным сном, отблагодарить его. Проезжая улицы своего города, ловлю себя на мысли, что это уже не мой город, не то место, что вызывает волнение и ощущение движения. Лос-Анджелес стал моей обителью, моей точкой невозврата, и я была этому несказанно рада. Палата мамы все так же была светлой, сейчас там стоял аромат подаренных Томом роз, как же ей идут благородные розы. Мама спокойно отдыхала у себя на койке, сегодня медсестры сделали ей аккуратную прическу, и видно по просьбе мамы, легкий макияж. Она выглядела свежее чем обычно, розовее чем обычно. Смотря на неё моё сердце наполнялось радостью, ощущение, что скоро её могут выписать, что скоро я её буду крепко обнимать, тешило моё сердце. Аккуратно присев у её кровати, стул все же издал предательский скип, что разбудил мою Мусю. — Детка моя, ты уже здесь. — Она нежно улыбнулась мне. — Да, не спится мне долго, когда ты здесь. — А помнишь, когда тебе было лет 13, я не могла разбудить тебя, ты дрыхла до часу дня. Хи хи, ох, уж эти подростки. Время так быстро летит. — Да уж, как ты вообще сегодня? — Спалось плохо мне, а так хорошо. Чувствую себя, будто сил стало еще больше. — Конечно так и есть, мам. Люблю тебя. Я аккуратно положила свою голову к её рукам. Мы разговаривали, потом мама дремала, а я читала книгу, привезенную с собой. Потом приходили врачи, что-то проверяли, ставили капельницы, приходили мед сестры, проводили гигиенические процедуры. Потом я кормила её с ложки, успокаивая маму, что ничего стыдного в этом нет. — Детка, а сбегай мне за кофейком и батончиком, а? Я так давно кофе не пила. — Ой, а тебе разве можно кофе? — С настороженностью спросила я. — А чего ж то нет? Я практически здорова, доктор говорит, что тут я из-за переломов. Все ок. Ну, сбегай пожалуйста, аж трясет как хочу. Легкий какой-нибудь, капучино или лате. — Да тут и не кофе, а какой-то напиток готовится в автомате — Ну так даже лучше, правда? — Ладно, только жди меня здесь. — С хохотом произнесла я. Спускаясь вниз чувство необоснованной тревоги снова скреблось в моей душе. Мне кажется я слишком все близко к сердцу принимаю. Нельзя так, это ж свое здоровье погубить можно будет. А кто потом мне его вернет? Правильно, никто. Так что собрались и не раскисаем. Автомат послушно жужжал и наливал ароматный напиток в пластиковый стаканчик, а другой автомат с шумом выдал мне маленький сникерс. Вдохнув аромат и отпив со своего стакана я почувствовала этот дешевей вкус. «Какая пошлость этот кофе» — промелькнуло у меня в голове. И улыбнувшись своим мыслям я поднялась в палату, где покорно ждала меня мама. — Ваш кофе, прекрасная женщина. — Как вы милы, леди, пожалуйста налейте мне его прямо в рот, а то в связи с обстоятельствами, я не могу этого сделать. С легкой улыбкой я напоила маму этим напитком и дала вкусняшку. Держа за руку я рассказывала ей историю из книги, что на днях прочитала, мама очень любила слушать как я с увлечение рассказывала ей о старой Англии, рыцарях и леди. — Как все-таки романтично все было. Эх…вот бы оказаться там, где за нас бы сражались рыцари, а не вот это все. — С неподдельной грустью сказала она. — Ну, не стоит. Все же я думаю, писатели очень много романтизировали, исторические источники говорят не о такой радужной картине. Да и рыцари были не романтичными героями,а больше коррумпированными разбойниками и иногда насильниками. Да там ты бы уже Богу душу отдала, а не лежала в больнице. Ой, прости… — Стало до боли неловко от таких высказываний, ведь мама боролась за жизнь. — Что ты, глупости. Рано или поздно мы все уйдем из этого мира. — Но лучше позже… — Всему свое время, детка. Это нужно принять. Мама тихонько сжала мою руку и посмотрела мне в глаза. Секунда, две, три. Её глаза начали тяжело закрываться, она не издавала ни единого звука или хрипа. Тишина. Её рука расслабилась. — Мам, что такое, мам? Ответь. Тишина. — Мама, это не смешная шутка. Мам! Её голова свалилась на бок. Писк приборов. Снова в голове прозвучал писк, я слышала как шумела кровь в венах. Стены вокруг, словно мягкий пластилин, потекли. Я стояла онемев от страха, страха, что тот сон был вещим, что все, что мне снилось было вещим. Двери палаты распахнулись и к нам вбежала команда врачей. Я вбилась всем своим телом в стену позади меня. Я наблюдала, словно ужасный фильм. Искусственное дыхание, попытки реанимировать. Писк приборов, команды доктора, писк приборов. Её бездыханное тело лежало на кровати убивая во мне все живое, что так старательно пыталось выжить эти недели. Долгий писк приборов. Длинный и уничтожающий любую надежду. Сколько они её реанимируют? Минуту, две, час, вечность? Нет. Прошу, только не она, только не мама, не сейчас, я не готова. Писк прекратился. — Дата смерти 13:34, везите тело вниз на экспертизу, и заключение ко мне к кабинет. — Что? Какая смерть, что вы несете? Куда вы её увозите? Оставьте маму в покое, она только после аварии, её нельзя переносить!!! Мой крик звучал на весь этаж, не понимание, отрицание, гнев, торги. Нет, принятия не будет! Мама жива, она спит, она ведь устала, ей просто нужно поспать и все будет как до этого. — Леди, вам нужно успокоиться, прошу пройти ко мне в кабинет, там работает штатный психолог. — А вам нужно пойти на хрен, доктор! Не трогайте её, не трогайте! — Я очень соболезную вашей утрате. Результаты вскрытия будут через пару часов и вы сможете забрать тело вашей матери. Еще раз, примите мои искренние соболезнования. Я не слышала его, не слышала себя, я видела только как тело моей единственной и живой мамы уносят от меня. Тьма поглотила меня, я написала Тому: «мама умерла» и без сил упала на диван, что находился в палате. Мама плывет по озеру с Биллом, нежно держа его под руку, смотря на них я испытывала радость за их любовь и пылающую боль, происхождение которой я не могла понять. Будто все хорошо же, мама как и хотела отправилась на остров со своим мужем, а мне скоро возвращаться домой из этого отпускного путешествия. — Детка, не скучай. Я люблю тебя! — Мама активно махала мне рукой и еще сильнее прижимаясь к своему мужу расплывалась в улыбке. — Я тоже люблю тебя… — уже тихо произнесла я. Их лодка уплывала все дальше, унося свою тень за горизонт, и вскоре исчезла из поля моего зрения. Очнувшись в пустой комнате я посмотрела на все, что меня окружало, все то: что за эти недели стало мне как родное и снова испытала эту волну всеобъемлющего горя, что на мгновение покинуло меня. Томас ворвался в палату со скоростью света, снося ветром все вокруг. Он молчал, смотря безумными глазами мне в глаза. Обняв меня за плечи, он присел рядом и я уткнулась в его свитер, слезы снова хлынули рекой. Я плакала, кричала,молчала, снова плакала. Сколько прошло времени в таком состоянии одному Богу известно. В палату зашел доктор. — Здравствуйте доктор. — Том встал с дивана и пожал руку мужчине. — Здравствуйте. Пришли результаты вскрытия миссис Морей. Итак, по результатам вскрытия был обнаружен разрыв аневризмы в мозгу. Эта причина считается естественной, поэтому тело можно будет забрать уже сегодня. Я молчала, смотря на это все словно в телевизоре. — Доктор, можете пожалуйста подробнее рассказать, что произошло, ведь она шла на поправку, как говорила Т/и. — Аневризма головного мозга – патологическое местное расширение просвета мозговых артерий. Самым тяжелым осложнением этого заболевания является разрыв такого расширения с образованием кровоизлияния, что приводит к геморрагическому инсульту. Это бывает причиной смертельного исхода или тяжелых неврологических нарушений. В случае миссис Морей она у нее уже была и своего рода негативное развитие спровоцировала авария. К сожалению, она бы умерла в любом случае, сегодня или через неделю, месяц. Но это случилось бы. Аневризма головного мозга не операбельна, мне жаль. — Спасибо доктор, вы сделали все что смогли. Мы можем еще здесь побыть до выдачи тела? — Да, конечно. — Спасибо. Я молчала, было больно. Невероятно больно и пусто. — Т/и, милая. Я соболезную тебе, прошу услышь меня сейчас. Она была больна до попадания в аварию, и разрыв аневризмы был бы вопросом времени. Она дала нам этот шанс побыть вместе, познакомиться с ней, и вконец она дала нам свое благословение. Милая, я буду рядом с тобой, оформлю похороны, все что скажешь, я с тобой, слышишь? — Никаких похорон. Мы кремируем её и заберем отсюда. Здесь у неё никого не осталось. — Я узнавал, Билла тело забрали родственники. Они уже его похоронили. — Я поняла. Не могу поверить, что все так… не могу. Томас еще крепче обнял меня и слезы снова потеки ручьем из моих опухших глаз. Стоя на кладбище Лос-Анджелеса и ставя урну с прахом моей мамы на полочку, я не ощущала уже той боли, что была в первые дни, казалось я все выплакала. Все что было. Мне еще несколько раз снилась мама, где она была счастлива, молода и красива. Где она была безумно влюблена в своего мужа и это давало мне надежду, что с ней все хорошо, она в лучшем месте. В месте без боли, болезней и возможности умереть в любое время. Томас организовал весь процесс, максимально ограждая меня от лишних эмоций. Плита закрылась, мы положили красивый букет свежих цветов и стоя в полной тишине, я сказала Тому: — Иди, дорогой, я догоню тебя. Мне нужно еще пару минут наедине с мамой. — Ты уверена? — Да, все в порядке, жди меня в машине. Тот только кивнул и неспешно покинул кладбище. — Мам, хочу сказать тебе спасибо, что приходила ко мне во снах. Что успокаивала меня. Мне правда легче. Спасибо за то, что ты была моей матерью, самой лучшей для меня и такой не идеальной. Я буду стараться чаще приносить тебе цветы. Обещаю жить счастливо. Правда. Скоро свадьба, я буду готовиться. Буду самой счастливой и красивой, посмотри там с неба на нас. Отпросись там на этот день к нам, пожалуйста? Будь пересмешником у нашего алтаря. Я буду тебя ждать. Люблю тебя, мамуль. Прощай. Легкий ветерок и редкие капли дождя будто плакали вместе с моей душой принося ей очищение и исцеление. Одна история закончилась, но моя должна продолжаться.