–
30 мая 2022 г., 02:12
Какёин и Польнарефф с раннего утра сидели за столом на экстренно созванном собрании. Розовая плитка общажной кухни, к сожалению, не передавала всей серьёзности ситуации: на повестке дня стоял Джотаро Куджо.
Нориаки дохрустел последним чипсом в упаковке, взглянул в окно, где всё было заволочено облаками, и вздохнул:
— Что ж, начнём.
Джотаро был сложным человеком, Жан этого не мог отрицать. Взять хотя бы то, как тяжело он заводил знакомства: статистически сто процентов его друзей (он и Нориаки) познакомились с ним путём хука справа. Но Жан не жаловался, потому что Джотаро оказался замечательным: он делился с ним пивом, смотрел фехтование и терпел их с Нориаки дурацкие споры до поздней ночи. Тем страшнее казалась ситуация, ведь Джотаро — тот самый Джотаро, который одинаково ловко показывал трюки с сигаретами и пересказывал целые параграфы учебников — наглухо заперся в своей комнате и не общался с ними уже четыре дня. Поэтому Жан смог выдать только пораженческое:
— Я не знаю, что с ним делать, — и, помедлив, добавил: — по крайней мере, он ведь не умер?
— Без воды ему осталось недолго, — мрачно ответил Нориаки, и видимо, увидев ужас на лице Жана, продолжил, — но я вчера слышал шаги в комнате. Правда, когда я постучал, он снова не ответил.
— Но ведь он никуда не выходит! — Жан начал паниковать. — Я всю ночь следил за дверью! И днём его никто не видел, и…
— И на занятиях он тоже не появлялся, я уже всем его одногруппникам написал, — это было крайней степенью отчаяния для Нориаки: обычно он не жаловал такое обилие общения с незнакомцами, если не считать чаты, в которых его регулярно банили. Он нервно постукивал пальцами по столу, а Жан залпом выпил всю кружку кофе и, отобрав чайник у Какёина, налил себе ещё, — нервы начали сдавать у обоих.
— Может, он так к сессии настраивается?.. — Жан выдал свою последнюю попытку разумно объяснить поведение друга. Но Нориаки только покачал головой: ко всем предыдущим экзаменам Джотаро готовился сильно заранее со всей ботанской ответственностью, в отличие от них двоих. О том, что свои сроки тоже поджимали, ни Жан, ни Нориаки даже не вспоминали: и если раньше они зависали в играх сутками, то сейчас причина была куда более гнетущей. Они замолчали.
— Он после сессии обещал со мной сходить в музей компьютерных игр, — нарушил затянувшуюся тишину Нориаки. — Я его так долго уговаривал, что он согласился, наверное, только чтобы я отстал, — он грустно улыбнулся, — а сейчас я готов вообще с ним больше никогда не разговаривать, только бы он был в порядке, — остаток фразы Нориаки договорил, упав лицом в стол. В его голосе было так много растерянности и беспомощности, что у Жана защемило сердце. Видеть несчастным ещё и Какёина он уже не выдержал бы. Польнарефф собрался с мыслями и попытался придать тону голоса хотя бы подобие веселья:
— Мой дорогой, — Жан перегнулся через стол, чтобы дотянуться ладонью до чужой щеки. Нориаки вскинул голову, — сколько ты готов одолжить лишних денег? — его лицо удивлённо вытянулось и на нём стремительно сменилось несколько выражений. По крайней мере, грусти среди них больше не было. Жан улыбнулся ему и пояснил: — Если я выломаю дверь в комнату, то потом придётся покупать новый замок.
***
Джотаро забился в дальний угол комнаты и лежал, бессмысленно пялясь на дно парты. Валяться на полу под столешницей было одним из наименее здравых его решений, даже считая тот раз, когда он согласился на спор с Польнареффом прыгать в сугроб с балкона третьего этажа. Джотаро поморщился: ему было и без того погано, а воспоминания о друзьях делали только хуже. Тем более, что он мог слышать их размытые голоса из кухни. Джотаро в который раз ощутил себя предателем. Но так было нужно. Так он им не навредит. Кроме того, из-за парты он не видел остальной комнаты, в которой будто прошёл ураган, и это приносило хоть немного спокойствия: так было меньше напоминаний о том, во что он превратился. Когда всё началось, он решил, что сходит с ума. Джотаро до сих пор не был уверен, что ему не чудится. Подумаешь, у него закончились чернила в ручке, и, обернувшись, он видит новую упаковку. Может, он купил её и забыл. Подумаешь, вместо одной банки энергетика оказывается три, стоит ему подумать, что он взял мало. Сначала Джотаро решил, что у него проблемы с памятью. А потом ему стало лень потянуться за упавшим учебником, и он прилетел ему точно в руки. Джотаро тогда оцепенел от страха. Видимо, это что-то спровоцировало в его голове, и во всей комнате словно выключилась гравитация, и чем сильнее он пытался этому сопротивляться, тем упорнее предметы продолжали вращаться в воздухе. Джотаро ещё думал, что всё не так плохо, но ему в затылок прилетела гантеля. Он раздражённо отмахнулся от неё, и она сложилась в воздухе. Будто была из бумаги. Джотаро раз за разом прокручивал в голове этот момент: он стоит на коленях и держит в руках искореженный кусок металла. Одна вспышка гнева — и вот результат. А если бы это был человек? Каждый раз, когда эта мысль посещала его, в животе будто проворачивался нож. Поэтому он заперся. Старался лишний раз не шевелиться. Не думать (хотя это получалось из рук вон плохо). Джотаро надеялся, что если не использовать новоявленную силу, она исчезнет. Уйдёт туда же, откуда пришла. Ему было тошно. В голову ничего не шло, кроме мутных обрывков воспоминаний, не лезли ни фильмы, ни джаз, ни устройство трансмембранного транспорта в клетке. Даже воспроизведение в памяти формул органики, которые всегда стоили Джотаро усилий, не разгоняли тяжесть, которой на него будто давило всё вокруг. Циклоалканы. Алкадиены. Алкины. Арены. Галогенпроизводные. Джотаро сделал глубокий вдох и сосредоточился на узорах столешницы, которые он за несколько дней успел заучить. Досчитал до десяти и выдохнул. Помогало плохо: у него и раньше отвратительно получалось контролировать эмоции, а сейчас — подавно. Какёин при их первой встрече, чтобы его вывести из себя, сказал, помимо прочего, что у него дерьмовый характер, и что такому грубому, угловатому, замкнутому в самом себе ничтожеству никогда не будет места в обществе. После он тысячу раз извинялся перед ним за это, но Джотаро в очередной раз за сутки подумал, что тогда тот был прав. Почему Нориаки вообще с ним общался? Какёин был талантлив, говорил по-английски куда лучше его, ловко выбирал, когда быть вежливым, а когда — жёстким. Джотаро попытался прогнать образ Нориаки из мыслей. Прогнать его широкую улыбку и довольный взгляд, которым он смотрел на него, когда обыгрывал в очередную игру. Он попытался не вспоминать, как Нориаки смеётся, уткнувшись ему куда-то в ребра, когда они в очередной раз проворачивают какую-то глупую шутку над Жаном. В груди что-то неприятно заворочалось. Джотаро закрыл глаза и представил, как погружается в океан. В небе над поверхностью могли толпиться тяжёлые облака, предвещая шторм и пронизывающий дождь, но толща воды всегда оставалась неизменной. Неумолимо спокойной. В ней тело становилось невесомым, а всё вокруг — тихим. Там не нужно было разговаривать и не нужно думать о суете поверхности. Он погрузился в дрейф успокоительной дрёмы. И погрузился так глубоко, что когда дверь надсадно треснула, а потом с оглушительным стуком врезалась в стену, Джотаро от неожиданности подскочил и как следует приложился лбом об дно столешницы.***
Тьма понемногу рассеивалась, и Джотаро сквозь завесу цветных пятен увидел нависающих над ним до смерти перепуганных Нориаки с Жаном. Последний, видимо, от потрясения перешёл на французский, но Джотаро в его лепете не мог разобрать ни слова. От потрясения, значит. Скорее, не потрясения, а сотрясения. У него. Джотаро хрипло усмехнулся. Голова с готовностью затрещала с удвоенной силой. — Он точно умом тронулся, — громким шёпотом поделился Жан своими переживаниями. — А мы его добили. Что же я наделал! — он прикрыл ладонью рот. Нориаки переводил взгляд то на него, то на Джотаро, видимо, разделяя эти подозрения. Ну и ну. — Всё в порядке, — Джотаро снова поднялся, но в этот раз более успешно: благо, его успели вытащить из-под парты. Впрочем, голова снова дала о себе знать, и он тут же болезненно сжал зубы. На него волнами находило осознание происходящего, и снова вернулся страх, поэтому он коротко бросил: — А теперь проваливайте. На лице Жана можно было за считанные секунды прочитать всё, что он об этом думает, но прежде, чем он смог это озвучить, Нориаки заткнул ему рот ладонью, натянуто улыбаясь. Джотаро вздохнул с облегчением: Нориаки всегда понимал и уважал его решения, неудивительно, что и сейчас тоже понимает. А потом Всегда Понимающий Нориаки Какёин с застывшей на губах улыбкой больно впился пальцами ему в плечи и дёрнул на себя: — Послушай меня, Джотаро, — таким холодным его голос не был со времён их первой встречи. — Ты перестал с нами общаться, и сначала я принял это. Мало ли что могло произойти, я понимаю, правда. Но потом ты начал морить себя голодом. Бросил учёбу. Заперся здесь, как в каком-то гробу. — Я не… — Джотаро попытался протестовать — вот уж голодом он себя точно не морил — еда буквально появлялась из воздуха, стоило ему задержать на ней мысли. — Заткнись, — Джотаро послушно заткнулся. — Что, по-твоему, мы должны были сделать? Смириться и жить дальше, будто ничего не произошло? Чёрта с два, — Жан смотрел на Нориаки круглыми глазами: таким злым он его ещё не видел. — Ты не понимаешь, вам нельзя со мной находиться, я опасен, Нориаки. Для тебя тоже. — Это ты не понимаешь с первого раза просьбы заткнуться, — почти прошипел он в ответ. — Я сам могу решить, где мне находиться, Джотаро. Я выбрал быть рядом с тобой в этой гребаной комнате, выбрал выломать эту дурацкую дверь, и ты с этим ничего сделать не сможешь, — Джотаро запоздало подумал, что его ругают в первый раз в жизни. Мама никогда этого не делала, даже дед. И вот, он в свои девятнадцать лет сидел, как нашкодивший младшеклассник, пока его отчитывал лучший друг. Польнарефф сочувствующе ему улыбнулся и вышел из комнаты, оставив на произвол судьбы. Нориаки же замолчал, переводя дыхание. — Прости, — буркнул Джотаро, — но я и правда опасен, — Какёин хмыкнул: — Тоже мне новость, балбес. Ты мне вмазал при первой встрече так, что чуть челюсть свернул. Разберёмся, — он ободряюще хлопнул ему по плечу и Джотаро подумал, что Какёин опять прав на его счёт. Его слова внушали доверие, хоть он и понятия не имел, как они разберутся. — Я так рад видеть тебя, Джотаро, — это вернулся Жан, и он ощутил у себя на лбу спасительный вес принесённого им ледяного полотенца. Польнарефф опустился на пол и сгрёб его в охапку, стараясь не задевать голову. Какёин, помявшись, тоже неловко его обнял, и Джотаро на секунду почувствовал себя самым счастливым человеком на свете. А потом Жан поморщился и выдал: — Мой драгоценный комнатный отшельник, я тебя люблю, конечно, но любил бы чуть больше, если б от тебя не так несло, — Джотаро попытался отвесить ему оплеуху, но тот ловко выпутался из его рук и вскочил на ноги: — Кстати, в честь нашего счастливого воссоединения предлагаю просидеть на кухне до утра. Заодно расскажешь, что там у тебя происходит. И, раз уж всё вроде как наладилось, — он заговорщически переглянулся с Нориаки, — за дверь платишь тоже ты.***
Пока Джотаро отмокал в душе, Какёин попытался привести его комнату чуть в менее плачевный вид, не считая жалобно висящей двери. Складывая друг на друга уже три коробки из-под пиццы, он в очередной раз поклялся вытрясти у Куджо, как он умудрялся уходить за едой незамеченным. Он прикинул, мог ли Джотаро вылезать в окно. С одной стороны, они жили на пятом этаже, с другой, это же Джотаро Куджо. В комнате вообще оказалось много того, что он никогда не видел, хотя бывал здесь чуть ли не каждый день. Им предстоял долгий разговор. Благо, Жан на радостях оккупировал кухню, и теперь оттуда тянулся сладкий запах выпечки, так что, по крайней мере, они не будут ничего обсуждать на голодный желудок. Спустя полчаса благоухающий свежестью и гелем с морской солью Джотаро сидел в майке и в пушистом полотенце на кухне, сжимая чашку с горячим чаем, пока Какёин на пару с Польнареффом выжидающе на него пялились. — Итак?.. — протянул Жан, и Джотаро вздохнул, собираясь с мыслями, а потом взглянул на Нориаки, ища поддержки. В конце концов, он, глядя куда-то в пол, ровным голосом изрёк: — Кажется, у меня появились сверхспособности. Они всё ещё пялились, но Джотаро, на удивление Нориаки, и не подумывал объявлять это шуткой. — Ну и ну, — заключил он в отсутствие более подходящей реакции. Джотаро снова вздохнул. А потом отпустил чашку. Только после испуганно-удивлённого вопля Жана Нориаки понял, что не спит, и выпал из ступора. Чашка парила, и чай выплывал из неё круглыми каплями, как на видео с космических станций. Под сосредоточенным взглядом Джотаро она медленно описала петлю в воздухе, а потом плавно опустилась на стол. Нориаки растерянно посмотрел на Джотаро: — Это ты… из-за этого? — Нориаки махнул рукой на стол под полузадушенный возглас Жана о том, что он теперь будет пить только из этой чашки. — Не совсем, — коротко ответил Джотаро, нервно теребя полотенце и подбирая слова. — Я не всегда контролирую это. Беспорядок в комнате. Это произошло импульсивно. Там была гантеля, и её смяло, хотя я этого не хотел. А потом она исчезла. Не знаю, куда. — А ты всегда умел… делать эти вещи? — Жан, кажется, быстро свыкся. — Не знаю. — А предел силы? — Не знаю. — Дальность? — Не знаю, — с каждым разом Джотаро отвечал всё резче, поэтому Какёин пихнул Жана локтём под рёбра, чтобы тот помолчал. Может, Джотаро и был ростом со шкаф и сложен как греческая статуя, но всё равно сейчас сжимал край полотенца до белых костяшек. Какёин понимал его: уж он-то знал, как внешняя невозмутимость бывает обманчива, сколько сам делал вид, что всё в порядке. Джотаро боялся. Не столько за себя, сколько за них. — Мы поможем тебе разобраться, Джотаро, — Нориаки ещё раз пихнул Жана в рёбра, и тот с энтузиазмом закивал. Нориаки подумал и произнёс то, что сам бы хотел услышать, будь на его месте: — ты не один. Какое-то время они просто молча пили чай и заедали стресс под весом этих слов, а потом мобильник Джотаро, который тот включил только сегодня, обиженно пиликнул: — Вот же черт, — Джотаро прижал ладонь ко лбу, зашипел, когда попал по набухающей шишке, и спустил руку пониже. — Я должен был дописать материалы по биопроцессам сегодня, — обречённо заключил он. Жан рассмеялся и протянул ему новый компресс: — Вот это Джотаро, которого я знаю! Нориаки не мог не согласиться.***
На небе который день сгущались облака, но было обжигающе душно. Даже цветы под окнами поникли, хотя поливали их каждый день. От асфальта тянуло таким жаром, что не спасала даже тень, поэтому они сбежали в парк ближе к морю. Какёин уже трижды проклял погоду: ему начало напекать голову, и уже подташнивало. За прошедшие два дня никаких инцидентов, связанных с новоявленными способностями Джотаро, не произошло, и тот вроде бы уже успокаивался и перестал шарахаться от любого прикосновения, как будто был заразным. Нориаки только приходилось иногда оттаскивать от него Жана, который, непонятно было, восхищался им больше или завидовал. Они выяснили, что Джотаро вполне сносно управляет своими силами, когда спокоен, и что может даже поднимать в воздух себя. Жан был в полном восторге, когда подошвы Джотаро оторвались от земли сантиметров на десять, пока сам Джотаро чуть не рехнулся. Нориаки перевернул всю библиотеку, но не нашёл никакого толкового объяснения тому, что с ним происходит, но нашёл кучу теорий, которые они проверяли в свободное время. (Точнее, силой вытаскивали Джотаро на улицу, чтобы тот не сгнил в комнате.) Преподы даже начали хвалить Какёина за прилежную подготовку к экзаменам. Знали бы они, чем он занимается на самом деле. Сегодня, например, они проверяли дальность. — Так подойдёт? — голос Жана вытащил Нориаки из размышлений, и он мельком заметил, как Джотаро отвёл от него взгляд. Жан помахал им бутылкой, стоя метрах в тридцати и, дождавшись кивка, выставил руку с бутылкой перед собой. — Начинаем! Джотаро напрягся и тоже вытянул ладонь перед собой. Он сощурился и потянул руку к себе, и бутылка с водой выдернулась сама собой из рук Жана, хотя тот прикладывал усилия, чтобы удержать её на месте. Нориаки не уставал на это смотреть. С каждым разом траектория полёта становилась все плавнее, а движения отточеннее. Джотаро поймал бутылку и вновь мимолётно пересёкся с ним взглядом, а потом разом допил воду в бутылке. — Эй, оставь мне! — крикнул запыхавшийся Польнарефф, но было поздно. Нориаки ухмыльнулся, и Жан кинул на него обиженный взгляд. — Погоди, — Джотаро пристально посмотрел на пустую бутылку, купленную в соседнем магазинчике, полностью игнорируя гневные тирады Жана, чуть наклонил голову, и прямо на глазах у Нориаки достал из воздуха вторую такую же бутылку. Полную. Какёин неверяще на него взглянул. — И ты не сказал раньше, что так можешь? — озвучил Жан вопрос, который и так вертелся у Какёина на языке. — Ну, — Джотаро пожал плечами, пытаясь выглядеть как ни в чём не бывало, хотя так и светился самодовольством, — вы не спрашивали. — Засранец, — Жан подтвердил своё мнение ещё чем-то на французском и, выхватив у Джотаро бутылку, жадно к ней присосался. Нориаки и сам не заметил, когда начал улыбаться. После мучительно долгих четырёх дней без Джотаро он никак не мог насытиться временем с ним. Ему нравилось вот так дурачиться, нравилось смотреть, как Джотаро открывает в себе что-то новое и как открывается ему с незнакомой стороны после года знакомства. Джотаро с Жаном уселись на траве и увлечённо пытались вытащить из ниоткуда самые разные вещи. Что-то, судя по расстроенным вздохам Польнареффа, не получалось, но в целом они замечательно проводили время. Нориаки смотрел на короткую улыбку, едва заметную на лице Джотаро под тенью его кепки, и его уголки губ тоже сами собой ползли вверх, будто это был очередной трюк Куджо. Нориаки нравилось, как Джотаро улыбается. Нориаки, и это признание далось ему поразительно легко, нравился Джотаро. Он подошёл к ним и с горячностью вклинился в спор о том, может ли Джотаро становиться невидимым. И, конечно же, выиграл, когда у того ничего не получилось.***
В утро воскресенья Жан впопыхах заскочил в комнату Нориаки и как следует растормошил его за плечи, вытряхивая остатки приятной полудрёмы. Он сообщил сонному Какёину, что у него образовалась внеплановая встреча с преподавателем по поводу публикации какой-то статьи про французскую поэзию, и такое он никак не мог пропустить. Попросил приглядеть за дражайшим приятелем в его отсутствие, подмигнул и упорхнул из квартиры. Нориаки вылез из кровати и подумал о целом дне только с Джотаро, даже немного радуясь, что Жана не будет. Наверное, хреновый из него вышел друг. — Это адипоциты. Легкие. Периферический нерв, — они сидели глубоко в парке, и Нориаки показывал Джотаро вырезки с препаратами, которые тот мгновенно угадывал. Какёин даже не понимал, зачем ему готовиться, потому что для него самого все эти круглые картинки с тканями из микроскопа выглядели абсолютно одинаково. Особенно в этой ужасной духоте, которая никак не хотела спадать. Только облака на небе становились всё гуще. Он смотрел на свою коленку, которая почти касалась коленки Джотаро, и на душе у него скребли кошки. Если с признанием себе всё вышло гладко, то тут дело застопорилось. Он не хотел взваливать на Джотаро, который и так только начал разбираться в себе, а не отмахиваться от всех проблем, ещё и груз собственных чувств. — …Нориаки, — кажется, Джотаро звал его уже не в первый раз. — Прости. Перегрелся, — он даже не врал. — Видимо, пользы от меня в твоих экзаменах будет маловато, — он виновато улыбнулся. — Проехали, — Джотаро собрал распечатки с травы и убрал их в рюкзак, а потом достал из воздуха такую же, как и раньше, бутылку с водой. Какёин удивлялся тому, как быстро это стало обыденностью. — Воды? — Спасибо, — Нориаки сделал пару глотков и задумчиво покрутил бутылку в руках, а потом решился всё же сказать. Не признание, так хоть что-то. — У меня есть теория насчёт этого… появления из воздуха. Если ты не против, — Джотаро подвинулся ближе, и он счёл это за согласие. — Ты говорил, что ручки у тебя появлялись те, что ты обычно покупал, еда, и вода вот тоже. И я подумал, что, может быть, ты не создаёшь их, а телепортируешь из мест, где ты был? — это не давало покоя Нориаки очень долго, потому что Джотаро не мог воплотить что-то ему незнакомое. — Похоже, ты прав, — наконец, ответил он после долгой паузы. — Я обычно вспоминаю, где брал предыдущую вещь перед тем, как появится новая, — Джотаро забрал у него бутылку и теперь тоже крутил в руках. — Вот чёрт. — Что? — удивлённо спросил Нориаки. По его мнению, всё наконец-то сходилось и стало куда понятнее. Чего уж Куджо не любил, так это неопределенности. Почему же он был недоволен? — Получается, я всё это наворовал из магазинов, — сухо проговорил Джотаро. Какёин рассмеялся: — Теперь ты преступник, а мы твои подельники, — он не мог перестать смеяться над мрачным выражением лица Джотаро. — Потрясающе. Надо Жану предложить написать комикс про неуловимого коварного преступника, который делает невообразимое: ворует самые дешёвые бутылки с водой из супермаркета и вовремя начинает готовиться к сессии. Бестселлер, — Джотаро понемногу перестал хмуриться. Они шли по парку вниз к побережью и, не переставая, обсуждали новые возможности Джотаро, нестерпимую погоду, стрёмного препода Какёина, докапывающегося до любой его ошибки, — всё на свете, и запоздало перешли в середине разговора с английского на родной японский, раз уж Жана не было с ними. Нориаки, когда они подошли к пляжу, чувствовал блаженство. И что он может всё на свете. О берег бились высокие волны, и вокруг не было ни души, поэтому они некоторое время просто стояли рядом под шум прибоя, глядя на заходящее солнце. — Джотаро, поднимешь меня в воздух над морем? — если честно, Какёин понятия не имел, что на него нашло. — Нет, это опасно, — ответил он. Но за последнюю неделю Джотаро так отвечал почти на все их с Жаном бредовые идеи, а потом всё равно с энтузиазмом пытался воплотить их жизнь. Нориаки было немного жаль, что Польнарефф этого не застанет. Совсем малость. — А если мы пойдём не в музей игр, а в океанариум? — протянул он. — Ты же знаешь, что чёртов манипулятор? — наконец, произнёс Джотаро, и Какёин победно ухмыльнулся. Когда он оторвался от земли, то первым же инстинктом было раскинуть руки, и он начал нелепо кувыркаться в воздухе. — Не дёргайся, — окликнул Джотаро, аккуратно выпрямляя его положение. — Ты больше не на твёрдой поверхности. Представь, что плывёшь в толще воды, и будет легче. — Всё-то ты сводишь к воде, — бросил Какёин, пытаясь привыкнуть к ощущениям. — Неправда, — тон Джотаро был абсолютно серьёзен, — в рефератах у меня воды нет. Какёин фыркнул и попытался подлететь ближе к поверхности под смех Джотаро. Когда он в очередной раз попытался дотянуться пальцами до гребня волны, его окатила куча солёных брызг, и он зажмурился. А потом ощутил на спине теплую ладонь: Джотаро решил его подстраховать. Сердце Нориаки ухнуло куда-то в живот. Остаток вечера волны они ловили вместе, и Джотаро ни разу не выпустил его из рук. В конце концов, закат догорел, и Какёин был вынужден признать, что в темноте уже почти ничего не было видно. Он подумал, может быть, Джотаро может остановить время, чтобы этот вечер не заканчивался. Но Джотаро уже вернулся на берег и медленно подтягивал его к себе, кажется, понимая, что Нориаки было мало. — А если ты перестанешь поддерживать меня, сможешь поймать? — Какёин, если честно, рассчитывал на очередную перепалку об опасности, чтобы побыть вместе ещё несколько минут, но Джотаро ничего ему не ответил, а через мгновение он ощутил, что полетел камнем вниз. — Смогу, — довольно ответил Джотаро, поставив его на землю, но не торопясь выпускать из объятий. Хотя, если бы отпустил, то Нориаки бы, наверное, рухнул в гальку, потому что у него подкашивались коленки. — Спасибо, — выпалил он, переведя дух, сам не зная, что имел в виду: объятия, этот вечер или всё их знакомство. Джотаро явно пытался найти, что ответить, но, похоже, ни идеальное знание биологии, ни суперспособности ему в этом помочь не могли. Кажется, он мучительно пытался что-то у него спросить, поэтому Нориаки первым задал дрожащим голосом вопрос: — Я тебя поцелую? И Джотаро его поцеловал.***
В ночь на среду Жан снова созвал экстренное кухонное совещание и при встрече смерил их осуждающим взглядом. Джотаро показалось, что тот знает про него всё, и даже то, чего он сам не знает. Ему никогда не давались легко чужие эмоции, поэтому он понятия не имел, что Польнареффу от них нужно. Когда они с Нориаки сели за стол, он снова пронзительно на них взглянул. На Какёина это, кажется, не действовало, потому что он ободряюще ткул его ногой под стулом. — Мои милые, позвольте прояснить один момент, — Жан сделал угрожающую паузу, — стоило мне оставить вас одних на один день, как вы сошлись? — Джотаро замер. — Так вышло, — Нориаки, напротив, сиял получше лампочки и говорил легко. — И вы, вероятно, уже сходили на свидание? — Пойдём на выходных — смотреть на рыб, — воодушевлённо ответил Нориаки. — Неужели, мой драгоценный, — Жан явно не был впечатлён выбором. Он снова бросил на Джотаро этот свой ужасный взгляд, и Джотаро снова провалился в его расшифровке. — Там не только рыбы, есть и млекопитающие виды, — машинально ответил он, и Какёин посмотрел на него каким-то маниакально гордым взглядом, хотя он понятия не имел, что такого сказал. — Боже мой! — Жан вскинул руки и начал нарезать круги по кухне. — Вы встречаетесь и не сказали мне ни слова! Вы что, думали, я не замечу? — Я не знал, как ты отреагируешь, — признался Джотаро, но Жан только махнул на него рукой и обратился к Какёину: — А ты почему молчал? — Нориаки залился смехом. Джотаро, наконец, понял, что Жан злится не потому, что они встречаются, а потому, что они забыли ему об этом сказать. — Я подумал, что будет весело, если ты узнаешь последним. Жан расстроенно обругал Нориаки, пока тот утирал выступившие слёзы, обозвал обоих кидалами, пожаловался, что из-за них поседеет до тридцати, а потом достал из холодильника вино и самый вычурный торт, какой Джотаро видел за свою жизнь, и расцеловал их с Нориаки: — Если что, в качестве компенсации я жду от вас самой насыщенной вечерней программы. Доедали торт они, уже закутавшись в пледы на крыше соседней многоэтажки. Конечно, это было не особо легально, но они единогласно решили, что и так нарушили целую кучу законов. Жан был в восторге, когда Джотаро перенёс его из окна вверх прямо вместе с бокалами и тортом, и потом болтал без умолку об этом ещё полчаса. Джотаро не был против. — Поверить не могу, что мы при первой встрече подрались в баре, — мечтательно протянул Жан. — И где мы сейчас? Джотаро уже даже не помнил, на чём они тогда не сошлись, но помнил, как неловко было наутро встретить его со здоровым синяком под глазом прямо во дворе собственного общежития. Джотаро думал, что придётся драться снова, а в итоге стал лучшим другом Жана. — Я вообще думал, что Джотаро очередной блатной задира, и его надо спровадить, пока он не стал проблемой, — весело подхватил Нориаки, уткнувшись ему в плечо. — Не того я ожидал от учёбы. — За невероятный и немного сверхъестественный учебный год! Жан поднял бокал, и они присоединились к тосту. — И всё-таки, как же жарко, — протянул разомлевший от вина Нориаки. — Тучи висят уже месяц, издевательство какое-то. Джотаро посмотрел вверх, в самый центр сгрудившихся прямо над ними облаков, и они завихрились под его взглядом. А потом под заворожённый вздох Нориаки хлынул ледяной дождь, заливая всё, кроме ровного круга на крыше вокруг них, и они смотрели на небо до тех пор, пока за облаками не начали проглядывать звёзды.
