Лёд и Зелёные глаза

«Вот он, легенда фигурного спорта! Кастиэль Новак — невероятный фигурист Америки! Он сразил судей своей сольной программой. Его тулупы невозможно повторить! Грация и красота — вот синонимы к имени Кастиэль! Надеемся, и в этом году он сразит нас всех…» Мужчина со вздохом выключает телефон. Тяжело все это выносить. Он уже не так молод, но люди все еще требуют от него совершенства. Затягивая шнурки, он обречённо стонет, сидя на одинокой скамейке в раздевалке. Его имя Кастиэль Новак, и он чертовски устал. Через месяц очередное выступление, а через неделю презентация программы. Кастиэль, конечно же, уже готов. Он ответственно относится к своей работе. Ну или просто потому что ему не с кем общаться. В какой-то момент, Кас был уверен, что все с кем он общался, дружили с ним из-за популярности. Новак действительно был довольно популярен, как фигурист. Поэтому, он отсек их всех от себя, не желая верить их словам. Так у Кастиэля не осталось друзей. В отношениях тоже все пошло наперекосяк из-за его паранойи. Он встречался и с девушками, и с парнями. А последние отношения, с парнем, самые худшие. Мудак изменял ему, и Кастиэль лишь больше уверился, что люди просто используют его в своих целях. — Чего нос повесил? — раздаётся хриплый голос, отвлекая Каса от мыслей. Бобби Сингер — один из самых сильных тренеров. Этот старик уделает любого молодого новичка, если решится ещё когда-нибудь встать на коньки. Он был чемпионом парного катания. Он выступал со своей женой. Однажды, прямо на выступление за кубок мира произошёл несчастный случай. Его жена, к сожалению, умерла, а Сингер больше никогда не выходил на лёд. — Да так задумался, — наконец отвечает Кастиэль. Вздыхая, Бобби садится на скамейку напротив него. Он выглядит хмурым, и это ничего хорошего не сулит. — Что-то случилось? — нервно спрашивает Новак. — Как бы это сказать… От его тона у Кастиэля валится сердце. Он не готов услышать, что что говорит Бобби дальше: — Тебя убирают из сольной программы. — ЧТО?! Как это убирают?! Какого черта?! Кастиэль вскакивает, как пружина — резко и быстро. Он машет руками и пытается вспомнить, как дышать. — Следи за выражением, парень! — огрызается Сингер — Я не сказал, что тебя выбрасывают. Новак наконец замедляется, уставившись на мужчину. У него уходит долгие пару минут, чтобы успокоиться и сесть обратно. — А что тогда? Бобби пожимает плечами. — Тебе предлагают парное катание. — Издеваешься? — усмехнувшись, говорит Кастиэль. — Лучше пусть уволят. — Да ты послушай… — О, я знаю, как это работает, — Новак снова начинает заводиться, — поставят какого-нибуь новичка, который ни черта не умеет, а мне его учи. Да разбежались! — Кастиэль, — зовет его Сингер, — просто послушай меня уже. В сольное катание тебе уже путь закрыт. Ты не молодеешь. А парное катание даёт тебе шанс продержаться здесь ещё пару лет. Ну, подучишь ты юнца, но у тебя будет доступ к конькам и льду! Я знаю, как это место важно для тебя, поэтому именно я попросил для тебя место в парной программе. — Бобби… — Кас не знает, что сказать, но это оказывается не нужно, потому что Сингер продолжает: — Но, конечно, они поставили условия. Кажется, Кастиэль откуда-то издалека слышит свой собственный стон отчаяния. — Ну и какие? — не увереный уже ни в чем, спрашивает он. — Ты, как и все, должен презентовать со своим напарником программу через неделю. — Напарником? — давится воздухом Кастиэль, делая ударения на «ком», — через неделю? Бобби это же… — Полное дерьмо, да, я знаю. Твой напарник приедет в понедельник, то есть, завтра, и вы начнёте готовиться. С этими словами Бобби встает. Кастиэль скрипит зубами. Мало того, что условия зверские, так его ещё и с парнем в пару поставят. Почему все так любят потешаться над ним? Но, если подумать, Бобби прав, у него нет больше вариантов. Стать тренером — точно не его. Молодые фигуристы слишком мечтательны и грезят о быстрой и красивой карьере. Когда получают лишь синяки и травмы, то уходят не отзанимавшись хотя-бы и пол года. Фигурное катание — это тяжёлый, долгий и кропотливый труд. Уж он то точно знает. До завтра есть еще время, и Кастиэль не упустит ни одной секунды своего одиночества и свободы. Он надевает коньки и отправляется на лёд. Кастиэль выполняет свою сольную программу. Как видно, в поздний раз. Новак, словно, прощается с пустым льдом, когда бездумно наматывает круги вдоль бортиков. Затем он разгоняется и выполняет лишь двойной аксель, решив, что новые травмы ему ни к чему, два тулупа, каждый отдельно. Все это элементы его лучшей программы. Программы, которую он больше не покажет. И вот Кастиэль уже дрожит сидя на холодном льду, обхватив руками колени. Он не плачет, нет. Но впервые так близок к этому. Время далеко за три часа ночи, когда Новак опустошенный выходит на улицу. Тёплый ветерок обдувает его щеки. Зима ещё не наступила, но уже чувствуется её запах в последних днях ноября. Листья с деревьев уже совсем опали, лишив последних красок эту отвратительную реальность. И зелёная трава тоже куда-то пропала. Фу, зеленый, он ненавидит этот цвет. У его бывшего были глаза этого цвета. И они обманули его своей красотой. В груди предательски защемило. Кастиэль надеялся, что все прошло, но боль от этих воспоминаний только усиливается каждый раз. Это он покончил с этими отношениями. Он сделал все правильно. — Так почему, сука, так больно?! — кричит он в ночь. Конечно, никто не отвечает. Ещё более расстроенный, Кас идёт до дома пешком, потому что откуда глубокой ночью будут автобусы? Как он добрался до квартиры или как лёг спать на диван, так и не дотащив себя до кровати, Кастиэль не помнит. Его внезапно будет бесячий будильник. Кряхтя, он поднимается на руках, чувствуя, как заныли ноги. О, а он надеялся, что все это ему просто приснилось. А ещё, решение кататься почти пять часов подряд — было, определённо, не самым разумным. Новак тяжело садится на диване, игнорируя сопротивляющиеся мышцы. Сегодня официально самый поганый день в мире! Он знает, что Бобби настрочит огромное гневное сообщение, если Кастиэль не появится на льду во время. Поэтому, страдая и ненавидя весь мир, Новак встаёт и идёт в душ. Был ли он вчера в душе? Кас кривится, нюхая футболку, в которой спал. Запах говорит сам за себя. Но хотя-бы тёплая вода душа помогла немного расслабиться. Она приятно греет и смывает всю грязь, будто, забирает с этим и плохие мысли тоже. Кастиэль слишком задерживается в душе, что времени на завтрак не остаётся. Он просто пьёт отвратительно-горький кофе и выходит. Его провожает тишина унылой, двухкомнатной, пустой и серой квартирки. Но хотя бы можно поехать на автобусе! И как удачно, к остановке подъезжает его автобус. Он не боится кататься в общественном транспорте. Да, люди узнают его, но не так часто, чтобы нанимать водителя и охрану. Порой Кастиэль задумывается, как он может быть популярным, и одновременно с этим пустым местом. Ответ, конечно же, никогда не находит. А пока он очередной раз об этом думал, уже успел прийти ко льду. Их спортклуб довольно большой. Здесь помимо фигуристов так же есть и хоккеисты, шорт трекисты, даже футболисты и пловцы. В целом обширный род деятельности. Кастиэль даже думал иногда перейти в другую секцию. Но позже понимал, что никогда не променяет коньки. Возле льда уже стоит Бобби. Он выглядит весёлым. И это чертовски странно, Бобби никогда не бывает весёлым. — Привет, Кас, я как раз встретил твоего партнёра! У Кастиэля режет слух слово «партнёр», но он не подаёт вида. — Эй, парень, иди сюда! — кричит Бобби куда-то на лёд. Значит, парень занимается. Что ж, это уже что-то. Слышится шарканье лезвия по льду. — Позволь представить тебе… — говорит уже Бобби, но его перебивает уж слишком знакомый голос. Кастиэль замирает, поймав цвет зелёных глаз. Тех самы зеленых оттенков летней травы и листьев. — Я Дин Винче… Парень тоже замирает, увидев Каса. Они врезаются друг в друга острыми взглядами, не произнося ни слова. Бобби неловко кашляет. — Да, в общем, это Дин Винчестер, это Кастиэль Новак, — говорит он, разворачиваясь и собираясь уходить, — раз вы познакомились я пойду. Напоминаю, что у вас только неделя на тренировку! Сингер давно скрывается из поля зрения, а они все смотрят друг на друга. — Что ты здесь делаешь? — Кастиэль зло цедит каждое слово. — То же могу спросить и у тебя, Кас. Его имя звучит, как оскорбление изо рта этого человека. Да, Дин Винчестер и есть тот самый бывший, который изменил ему. И с каких пор вселенная подрабатывает сукой? Потому что ни одно в мире совпадение, не может быть таким ужасным! Кастиэль не будет работать со своим бывшим парнем! И уж тем более в парной программе. Этот Винчестер использовал Каса, чтобы влиться в спорт фигурного катания. Новак знакомил его со всеми, кого сам знал, и вот как это паршивец ему отплатил! Припёрся сюда, чтобы тоже потешаться над ним. Мало ему, видимо, того, что он уже сделал! Плевать на условия! Плевать на парное катание. Кастиэль умывает руки. Видит бог, он старался. — Я не буду с тобой работать, — говорят они, практически, одновременно. Ну хоть в чём-то солидарны. Кастиэль уже разворачивается, когда слышит крик Бобби. — Куда вы оба собрались?! Кас, надел коньки и на лёд! Живо! Уж что-что, но гнев Бобби был и будет самым жутким, что видел когда либо Новак. Он вздрагивает, вспоминая их изнурительные тренировки, пока Сингер не оставался довольным результатом. Дин смотрит на него, и Кастиэль не сдерживается, кривя лицо в гримасе. Тот провожает взглядом Новака в раздевалку. Трясущимися руками Кастиэль затягивает шнурки. Это не должно происходить с ним. Пожалуйста. Их история начиналась так банально. Они катались зимой в парке на льду. Кастиэль сделал минуту перерыва, чтобы попить воды. Тогда и заметил парня с прекрасными зелёными глазами. Он нелепо попытался крутнуться в воздухе, и это нельзя было назвать чем-то супер крутым. Парень просто баловался, не тренировался. Обычно Кастиэля такие раздражают, но не в этот раз. Наконец его зелёные глаза вопрошающе уставились на Новака. Он спалился по полной и не смог сдержать улыбки. А парень ответил тем же. И с тех пор все закрутилось. Они сходили на свидание, Кастиэль узнал, что парня зовут Дин, и он тоже фигурист, правда не очень известный. Не как Кастиэль. И Новак соврет, если скажет, что тогда им не руководила гордыня. После этого свидания, Дин ночевал у Каса. А потом снова, и снова. И, может быть, еще раз после. Но суть в том, что вскоре они стали называть эти встречи отношениями. И Кас был счастлив, Дин, по его мнению, тоже был. Но как видно Новак снова ошибся, думая, что на этот раз это действительно любовь. Это было всего месяц назад. Конец октября. Кастиэль шёл после тренировки с вкуснейшим вишневым пирогом в пакете. Дин обожает пироги, и Кастиэль решил, что может побаловать его. Он дошел до остановки, когда увидел это. Дин лучезарно улыбался какому-то высокому темноволосому парню, а затем обнял его. Они выглядели такими счастливыми, что Кастиэль едва не расплакался прямо там. Ему хватило сил удержать слезы, когда Дин заметил его. Он подходит к Касу, словно ничего и не произошло. — Привет, солнышко. — Дин, — прошептал Кастиэль, чувствуя, что не удержится больше, — что это было? Кто этот парень? Дин нахмурился. — Ты это о чем? — Винчестер развернул голову в сторону где он обнимал какого-то парня, а потом сказал, — А, ты про Бенни? Бенни. Как смешливо прозвучали эти слова. — Кас, может хватит ревновать меня ко всему живому, я л… — Нам надо расстаться, — Кастиэль поразился, как холодно звучал его голос, пребивший Дина. — Почему? Что опять не так, Кас? — Что не так? — усмехнулся он. — Я не хочу встречаться со шлюхой. Эти слова эхом трезвонили в его ушах. Ему стало стыдно сразу, как он это произнес, потому как лицо Дина исказилось болью. — Что? Ты что серьёзно? Думаешь я с тобой почему? Чтобы на бабки развести? Ты это серьёзно? — А почему нет? — отвечает Кас, все никак не пытаясь заткнуть себя. — Ты получил все что нужно от меня, Дин. Связи, деньги, даже некоторую популярность. Ты доволен результатом? Дин шокировано посмотрел на него. Какие-то минуты царила тишина. — Такого ты мнения обо мне? Кастиэль опустил взгляд. А что ему на это ответить, он не знал. Он не узнал бы правды в любом случае. Лучше пресечь все сейчас. Дин никогда не выглядел, как изменник, но люди всякие бывают, правда? Дин хмыкает, качая головой. — Что ж, наверное ты прав, давай расстанемся. Кастиэль вздрогнул от этого слова. Но он сам это начал, и это просто необходимо. — Мне интересно, почему же ты решил встречаться со мной? — спросил напоследок Дин. И Кастиэль не успевает прикусить язык, отвечая: — Мне было жалко тебя. На этом все. Закончилась история любви Кастиэля Новака. Дин ушёл, и он надеялся, что никогда больше не увидит Винчестера. Не почувствует той искры и тепла. Не заглянет в зелёные глаза. Но вот они перед ним. Весь Дин Винчестер прямо перед ним. И они должны работать в паре. У них лишь неделя на подготовку. Или Каса вышвырнут отсюда, как бездомного кота. До самого вечера, они изучают программу от Бобби. Кастиэль правда старается, но как только дело доходит до прыжков, где Дин должен поймать его, Новак лажает. Снова и снова. Падает на лёд, но не в руки Винчестера. Не может. Слишком больно. Удариться о лёд намного лучше. Поэтому вскоре, Бобби велит им заканчивать. — Ей богу, как два слона в посудной лавке. — говорит он в конце. — Завтра с самого утра начнём сначала. Кастиэль подавляет стон. Он не смотрит на Дина, но слышит его глухой вздох. Они не говорят. И не говорят в раздевалке. И не прощаются, когда расходятся в разные стороны от спортклуба. Очередная ночь в унылой квартире. Кастиэль сыпет себе хлопьев, импровизируя ужин в одиннадцать вечера и садится на диван. Чтобы разбавить тишину, он включает телевизор. Там показывают документальный фильм об императорских пингвинах. Почему Кастиэль не может просто быть пингвином? Живёшь себе, плаваешь, ловишь рыбу. Не нужно постоянно ходить на тренировки, доказывая, что ты все ещё лучший, не нужно выступать на глупых соревнованиях… А ведь когда-то Кастиэль занимался этим с искренним наслаждением. Он так любил это все. Любил тренировки, любил выступления. И больше всего, любил занимать первые места. Это было лучшей похвалой для него. А потом? Потом он собирал золото только потому что этого ждали люди. Они говорили, что он лучший, и должен взять первое место. И Кастиэль брал и берет. Только не чувствует больше трепетной радости от этого. Новак выключает телевизор. Ему что-то расхотелось смотреть про пингвинов. Наскоро почистив зубы, он просто уставший валится на кровать, желая не проснуться утром. Но он просыпается. С будильником. Ненавидя весь мир и все живое, естественно. На каток идти не хочет, но все равно идёт. И опять весь день проходит бесполезно, потому что Кастиэль не может быть чертовым профессионалом и отделить личное от работы. Дин тоже никак не сосредотачивается, и Бобби психует. Он уходит домой раньше любого дня. Ровно в шесть. Он говорит Касу и Дину «тренироваться пока не получится или пока не сдохните». Но Кас лишь сидит на бортике, а Дин стоит на льду, разминая мышцы на руках — Что с тобой такое? — спрашивает он. — Ты же профи, чего же тогда лажаешь? — Можно подумать, ты у нас такой мстер «все могу» — огрызается Кас, показывая пальцами кавычки. Дин фыркает, подъезжая к Касу почти в плотную. — Так, хватит с меня, — начинает он, у Каса дрожат руки, — чего ты взьелся! Никто не заставляет тебя работать со мной. Я с удовольствием найду пару получше. — О, неужели? — едва не шипит Кас. — Знакомая ситуация. Вперёд, флаг тебе в руки! — Знаешь, тебя и встречаться со мной никто не заставлял. Ты сделал это из… жалости! Мало этого, так ты ещё и назвал меня шлюхой, обвинил в измене! Но даже не дал объяснить ничего! Кас, это у тебя проблемы, а не у меня, параноик ты сраный! Ноги моей здесь больше не будет! Дин бросает свои перчатки в Каса и уходит со льда. Через минут десять раздаётся хлопок входной двери. Кастиэль так и сидит машинально сжав бедные перчатки. — Вот дерьмо… — шепчет Кас, чувствуя все-таки вырвавшиеся слезы. Потрясающие новости придётся рассказать завтра Бобби. А пока Новак идёт в раздевалку, снимает коньки, чувствуя, как его ноги гудят от усталости, идёт в душ при клубе, где всегда мало тёплой воды, и наконец заходит в магазин по пути домой, ведь ему все-таки нужно что-то есть. Но все никак он не может забыть лица Дина. Он словно был оскорблен всем сердцем из-за слов Каса. Может быть Винчестер прав? Может дело действительно в нем самом? — Паранойик сраный, да? — горько усмехается Новак. За всеми этими мыслями он не замечает человека перед собой, потому врезается в него. — О боже, мне так жаль, — начинает он. Мужчина поворачивается. Темноволосый высокий мужчина. Бенни, вспоминает Кастиэль. Что за неделя совпадений?! — О, ничего, — отвечат мужчина, потом щурится, — подождите, вы же Кастиэль Новак, фигурист, да? Новак смущённо оглядывается. — Да это так, а вы? — Я Бенни, — радостно говорит он, а потом ойкает, — то есть Бенджамин Лафит. Кастиэль жмёт протянутую руку. Все таки действительно Бенни. Тот самый. — Вы знакомы с Дином, с Винчестером? — снова спрашивает он, не обращая внимания на заминку Каса. — Эм… да? — Он мне так много про вас рассказывал! Всегда ровнялся на вас! — Что? — Вы же были друзьями, нет? Он вам не рассказывал? Кастиэль ещё в большем тупике, он начинает чувствовать себя куском дерьма. — О чем? — Ну как же, о том, что он всегда мечтал подружиться с вами. Сразу как увидел ваши выступления по телеку. Да, определённо, Кастиэль чувствует себя дерьмом прямо сейчас. — Вы знаете, мы с ним тоже друзья, мы ходили на одну секцию по фигурному катанию, — Бенни замялся, — только потом я, правда, бросил. Понял, что не моё. И мы с Дином не виделись уже много лет. Новаку не нравится, куда идёт история. — Вот буквально месяц, как мы с ним наконец встретились. А он все без умолку рассказывал о вас, что наконец подружился с вами и вы тренируетесь вместе. Эм, мистер Новак? Кастиэль слышит лишь свое ненормально бьющееся сердце. Это что же получается… Дин не изменял ему. Его улыбка тогда связана с Касом, не с Бенни. Они приятели, которые встретились после долгой разлуки, и все о чем говорил Дин — это Кас. Новаку кажется, что у него сейчас остановится сердце. — Извините меня, мистер… э, Бенни, мне нужно идти. Кастиэль не знает, куда бежать: Домой? К Дину? Или сразу в речке утопиться? Какой же он кусок дерьма. Такой ещё поискать надо. Отменного сорта. Он так ничего и не купил и пошёл домой. А там за бутылкой вина, завалявшейся пару месяцев назад, Кастиэль решает, что завтра идёт к Дину поговорить. Да, он знает, где живёт Винчестер. Кастиэль тоже неоднократно был у него дома и ночевал там. Ночь проходит беспокойно. За окном, как назло, льёт дождь. И каждая капля будто просто обязана громко удариться о окно. И пусть температура сейчас понизилась, Кастиэлю все равно становится жарко под одеялом. Тогда он скидывает его. Но теперь ему холодно, черт возьми! Новак раздраженно и резко садится на кровати. Она беззащитно скрипит под его гневным напором. Он злится. Злится на себя. На кровать. На весь этот проклятый мир. И, в конечном итоге, меняет постельное белье. Холодная подушка остужает его раздражение, и Кастиэль беспокойно дремлет до утра. Новак успевает выключить будильник до того, как тот своим звоном заставит его совершить самоубийство. Он, практически, не спал эту ночь. Давненько уже такого не случалось. В этот раз он даже не завтракает. Быстро сходив в душ, Кастиэль бежит на улицу. Нет, не к остановке. Свой автобус он пропустил, а другой приедет только через непростительные десять минут. Поэтому, он просто бежит вдоль дороги. Люди разбегаются, замечая его и не желая оказаться препятствием. Ледяной ветер режет по щекам, а дождь размывает дорогу перед глазами. Ну или может быть это слезы. Кастиэль не знает. Он лишь хочет успеть. — Приходи как-нибудь ко мне, — говорит Дин из прошлого, улыбаясь и неуверно гладя пальцами по руке Кастиэля. И Новак пошёл. Тогда они впервые целовались, называя друг друга парой. Это было романтичнее любого сопливого фильма. Дин устроил ему прекрасный вечер со свечами и не менее прекрасную ночь. Они пили вино и смеялись, потом целовались и обнимались, изучая тела друг друга и доставляя наслаждение. Это, наверное, самое лучшее, что происходило с Новаком за всю его жизнь. И он сам разрушил всё. Сам оттолкнул Дина. Потому что он трус. Когда Кастиэль подбегает к знакомому дому, дождь становится уже практически не заметным. И вот он видит Дина. Тот хмуро шаркает ногами по лужам, даже не пытаясь прикрыться от дождя. Он держит в руках мусорный пакет. Кастиэль, кажется, знает, что в пакете. — Дин! — зовет он его. Винчестер вздрагивает и оборачивается. Пакет замирает над мусорным баком, как и сердце Каса в груди. Да в пакете форма, в которой Винчестер тренировался эти пару дней. — Кас? Что ты тут делаешь? — голос Дина холоден и резок. — Дин, можем мы поговорить? Пожалуйста? — спрашивает Кас. Винчестер хмыкает, но опускает руку с пакетом. Новак выдыхает. — О чем? Разве, есть о чем говорить? Ты вроде бы ясно все объяснил ещё тогда. — спрашивает Дин. — Я знаю, но пожалуйста, позволь мне сказать. Винчестер вздыхает и оглядывается. Хмуро осматривает небо, лужи и пакет в руках. Снова вздыхает. — Зайдём в дом, ты промок. Кастиэль осторожно ликует маленькой победе. А Дин провожает его до уже знакомых дверей. К знакомой маленькой, но уютной квартирке. — Проходи! — смущённо милый говорит Дин из прошлого. — Проходи, — вторит ему холодны Дин сейчас. Он скрывается в ванной, как только заходит, и Кастиэль думает, что тот сбегает, но вот Дин снова выходит с полотенцем в руках. Он молча протягивает его Новаку. — Спасибо, — слегка улыбнувшись, отвечает он. — У меня все ещё валяется твоя одежда, — неловко говорит Дин, почесывая затылок, — можешь надеть. Я её постирал. Кастиэль чувствует, что не достоин этого человека. Дин кивает сам себе и идёт к кухне. Его квартира однокомнатная и кухня отделена только сетной, поэтому Кастиэль видит, как Винчестер ставит чайник на плиту. Кастиэль быстро переодевается, с облегчением скидывая мокрую одежду. Его домашняя футболка и шорты лежат на диване. Так вот куда они пропали! — Что ты хотел сказать? — спрашивает он, когда Кастиэль заходит на кухню. Снова воцаряется неловкая тишина. Кажется Дин тоже нервничает. Кастиэль собирается с силами и мыслями. Но в голове предательски пусто. — Дин, я должен извинится, — наконец говорит он, — я поступил с тобой ужасно, как… Кастиэль пытается подобрать слово, но Дин любезно ему помогает: — Как мудак? Кастиэль поджимает губы. — Да, именно. Прости меня Дин. Ты прав, — он замечает, как Дин дергает бровью, — прав, что проблема во мне. Это все моя вина. Я был просто трусом, вот и все. — Вот и все? Это извинение за то, что ты сказал тогда? — Нет, то, что я тебе наговорил, Дин, — Кастиэль вздыхает, — нет никаких слов, чтобы извиниться за это перед тобой. За спиной Дина свистит чайник. Он разворачивается, доставая с полки две кружки. — Какой чай будешь? — спрашивает улыбающийся, добрый и прекрасный Дин из прошлого. — Чёрный, пожалуйста, — прошлый Кастиэль тоже улыбается. И вот Дин, повернутый к нему спиной, достаёт пакетик чёрного чая. Он не забыл об этом. Кастиэль невесело улыбается. Винчестер ставит кружку на стол возле Каса. — Продолжай, — говорит Дин, когда их взгляды встречаются. — Я не знаю, как тебе это объяснить, — сознается он, — это просто есть во мне. Страх, Дин. Я всегда считал, что люди будут использовать меня. И мне было страшно начинать отношения. — Чего же ты начал тогда? — Я… ты изменил это, Дин. Я решил, что могу попробовать. Ты добрый, отзывчивый и любящий человек. И я был вдруг уверен, что ты не предашь меня никогда. Дин медленно кивает. Кастиэль продолжает. — Вот почему я так среагировал на Бенни. О, эм, об этом. Я должен сознаться, что встретился с Бенни вчера в магазине. Винчестер хмурится, уставившись на Каса. — Ты же не… — Вовсе нет, — успокоил его Кас, — он рассказал мне, что вы двое учились вместе, и помог мне понять, что я… эм… — Мудак? — на лице Дина играет тень улыбки. — Да, именно. Поэтому, если я ещё могу заслужить прощения, то… Прости меня. Повисает ещё одна пауза, Дин словно обдумывает его слова. Он отпивает чай, но Кастиэль всё рано видит спрятанную в кружке улыбку. — Не из жалости, значит? — говорит Дин, его глаза теплеют, в голос становится мягче. И Кастиэль не может сдержать улыбки, уже зная, что сказать: — Конечно нет, я оказался безбожно влюблён в тебя. Вот почему. Дин хмыкает в подобии смешка, который неудачно пытается скрыть. И атмосфера вокруг них вдруг меняется. Кастиэль чувствует, как с него словно валится гора. Между ними снова то тепло, которое он чувствовал в день их встречи. Они сидят там целый день, рассказывая все, что могут. Кастиэль не перестаёт извиняться, боясь, что уже не получит шанса на прощение. Поздним вечером, когда Кастиэль уже собирается уходить, Дин, облокотившись о стену прихожей, вдруг говорит: — Ты придешь завтра на тренировку? У нас осталось два дня. Мы еще успеем подготовиться. Внутри у Кастиэля все трепещет. Это вот это чувство называют бабочками в животе? Ему нравится. — О, эм, если ты не против, — отвечает он. — Я приду, — коротко говорит Дин. Кас нагибается, чтобы зашнуровать кроссовки, но почему-то уверен: он не единственный, кто улыбается. И в это замечательное утро субботы, Кастиэль впервые счастлив встать с кровати. Он успевает и принять душ, и позавтракать, и, даже, причесать непослушные волосы. Так же Новак успевает на автобус и с лёгкостью проходит к спортклубу. Дин уже здесь, и Кастиэль чувствует лёгкость на душе. Они оба обутые в коньки, стоят возле льда. Кастиэль первый выходит, плавно скользя лезвиями. Он оборачивается к Дину. — Хочешь попробовать снова? Пожалуйста? — Кастиэль протягивает руку, и Дин берёт её в ответ. Новак помогает ему зайти на лёд. Звучит музыка, и они наконец отпускают. — Программа Бобби, неплоха, — говорит Винчестер на перерыве, — но помнишь, как мы встретились? Кастиэль расплывается в улыбке. Это одно из самых лучших его воспоминаний. Немного обсудив, они решаю немного изменить программу Сингера. Последние два дня они отдаются тренировке, и никто больше не лажает. Они даже не замечают, как приходит Бобби, смотря на них из тени и улыбаясь. «Наконец-то эти балбесы помирились.» День презентации. На трибунах огромное количество людей. Кастиэль привык к этому давно, но Дин нервничает, сидя на корточках, вернее практически на полу раздевалки. Поэтому Новак идёт его подбодрить. — Как ты, Дин? — Переживаю, — честно отвечает он, — вдруг что-то пойдёт не так, вдруг музыка, вдруг мы… — Эй, — Кастиэль садится рядом и берет его ладони в свои, — все будет хорошо, я часто проходил через это. Тебе нужно забыть о всех тех людях. Просто смотри на меня и помни движения. Потом ты втянешься и уже не будет так страшно. Дин улыбается, но все еще нервничает. Кастиэль так и сидит с ним, держась за руки. Позже заходит Бобби, не комментируя их позу, и говорит, что скоро выход. Поэтому, они выходят из раздевалки. После пары молодых фигуристов, наконец, объявляют их имена. Они держатся за руки, пока выходят. И пока течёт музыка, пока исполняют программу, они отпускают прошлое, хватаясь за будущее. Там в прошлом, Дин и Кас тоже держатся за руки и катятся вперёд. Они отпускают руки друг друга, чтобы совершить тулуп. Этот элемент станет коронным у Каса. И теперь Дин хватает его руку. Он теперь ведёт. Они грациозно порхают по льду, улыбаясь и смеясь. Они счастливы. И вот теперь Кастиэль и Дин летают на льду, совершенно забывая, что это выступление. Они словно вернулись туда, в тот парк, на тот лёд. Может быть, они снова могут быть счастливы? Музыка заканчивается и зрители взрываются аплодисментами. Кастиэль никогда не слышал их такими громкими. Или просто не обращал внимания? Их забрасывают мягкими игрушками, и Кастиэль не удерживается подхватывает одну: плюшевого котёнка с зелёными глазами. Дин молчаливо смеётся, увидев игрушку. Кастиэль лишь закатывает глаза. Бобби подбегает к ним, и впервые за всю свою карьеру, душевно хвалит их обоих. Они все садятся на скамейку для ожидания результатов. Выступает ещё одна команда. Тоже молодая, но сильная и перспективная. Кастиэль замечает, как не чувствует к ним раздражения. Двадцатиминутный перерыв для судей, и на табло появляются результаты. У Кастиэля падает сердце. Они на втором месте. Дин подпрыгивает. — Мы прошли! Теперь есть шанс выиграть эти соревнования! — голосит он. Кастиэль подходит и берет его руку в свою. Дин вопросительно смотрит на это. — Как думаешь, а у нас с тобой есть ещё шанс? — робко спрашивает Кас. Дин хмыкает и подходит к нему вплотную. — Шанс всегда есть, просто нужно его не упустить. «Удивил нас, конечно, Кастиэль Новак. В прошлом году он захватил золотой пьедестал парного катания со своим партнёром Дином Винчестером! Неожиданное решение покинуть одиночное катание пошло ему на пользу! Но в этом году Новак заявил, что уходит из фигурного спорта, и теперь его партнёр Винчестер лидирует в сольном прокате под его началом, как тренера. Это были новости из спорта. Всего вам хорошего и до свидания!»