заблокировать.

— Перестань, пожалуйста! — взмолился Петербург, невидящим из-за пелены слез взглядом смотря перед собой. Он рыдал вслух, просил перестать, ерзал на кровати. Но он не мог смириться с тем, что это делает его любимый человек. Михаил же продолжал вбиваться в парня, держа его за руки сзади и тихо рыча. Трахал и даже не думал о Романове. А тот продолжал плакать, вскоре уже даже не пытался кричать или вырываться. Это бесполезно, и он это понял. Были слышны лишь всхлипы и удары тел. Московский кончил внутрь Саши и вышел, ни слова не говоря оделся и ушёл, просто хлопая дверью за собой. Романов свернулся на кровати калачиком и снова заплакал в голос от боли, физической и моральной. Даже не оделся, не сходил в душ или что-то ещё. Морально умер. Был уничтожен. И даже спустя несколько часов не смог встать. Но уже не плакал и не всхлипывал, просто лежал и смотрел в одну точку. Он слышал вибрацию телефона, когда ему звонил Костя, но не ответил. Сил нет ни двигаться, ни думать. Через несколько мгновений послышался стук в дверь. Александр кинул взгляд в сторону выхода из комнаты и отвёл обратно к книге Достоевского, стоящей на полке. Дверь открылась. Послышались быстрые шаги в сторону его комнаты и… Обеспокоенный вскрик «Саша!» Кости. Он подлетел к кровати Романова и присел рядом на колени, заглянув в серые безжизненные глаза. — Саш, что произошло? — почти шёпотом спросил у него Екатеринбург, беря ладони Романова в свои. Петербург ничего не сказал. Ни слова. Он не плакал, почти не двигался. Легонько сжал руки Кости и шмыгнул носом. — Саш? Расскажи, пожалуйста, — так же тихо произнес Уралов. Ни звука. Константин вздохнул и вышел из комнаты, направляясь в ванную. Он набрал в ванну тёплой воды, достал гель для душа Романова и вернулся в комнату. Он не раз ночевал у Александра, поэтому знал, что и где находится. Екатеринбург поднял на руки парня и отнес в ванную. Аккуратно посадил в воду, слыша тихий болезненный стон того. В голове сложилась картинка. Не просто так валялась на полу и кровати одежда Саши, не просто так на кровати были капли белого цвета, не просто так Романов плакал и не отвечал на звонки. Костя помог помыться Александру, помог надеть чистую домашнюю одежду. А тот молча стоял напротив его, опираясь рукой на раковину. — Пошли на кухню, я что-нибудь приготовлю? — предложил Уралов, мягко улыбнувшись. Александр кивнул. Константин медленно шёл, поддерживая Сашу за плечи. А тот еле передвигал ногами, но упрямо продолжал шагать на кухню самостоятельно, стиснув зубы, чтобы не закричать. Шаг, ещё шаг, ноги подкашиваются, и Александр начинает падать, но его ловит Екатеринбург, аккуратно прижимая к себе. — Всё хорошо? — спросил он, приподнимая голову парня и заглядывая в полные слез глаза. — Саш… Костя погладил его по спине и крепко, но нежно его обнял. Питер вцепился пальцами в рукава кофты Катьки, тихо всхлипывая. Через пару мгновений он сорвался на громкий плач, утыкаясь лицом в грудь парня. Екатеринбург взял Сашу на руки, стараясь не причинять боль, и отнес в комнату, усадил в мягкое кресло. Александр закрыл лицо ладонями, продолжая плакать. Погода на улице была не лучше: лил дождь, изредка сверкала молния и впоследствии гремел гром. Костя перестелил кровать парня и застелил её пледом, что лежал на столе. Подошёл к Саше, помог ему подняться и отвёл к кровати, уверенно поддерживая обеими руками. Романов улёгся на кровати и поджал колени к животу, обхватывая их руками. Уралов сел рядом, начал перебирать густые влажные волосы, убирая их со лба. — Всё, тише, — прошептал Екатеринбург, приобнимая Питер. Он перевернулся лицом к Косте и обнял его, сплетая у него за спиной пальцы. Саша продолжал всхлипывать, но уже почти успокоился. Костя медленно придвинул к себе парня, что стал находиться в полусидячем положении. — Прости, прости, прости, — быстро сказал Уралов, услышав шипение Романова. — Всё хорошо, — слабо улыбнулся он, первый раз за полдня произнося хоть что-то. — Вряд ли, — ответил Екатеринбург, внутри радуясь, что его друг начал хоть немного контактировать. Александр шмыгнул носом и аккуратно сел на кровати, издавая протяжный отрывистый стон. — Очень больно? — беспокойно спросил Костя, подрываясь и садясь рядом. Питер покачал головой и упал обратно, утыкаясь лицом в подушку и начиная кричать в полголоса. — Очень, — Он поднялся и посмотрел на Уралова, стирая с глаз слезы. — Но жить-то надо, м. Саша встал на ноги и потянулся, разминая саднящие локтевые суставы. Костя следил за движениями парня, вглядываясь в слегка проступающие синяки на руках. — Скажешь, что случилось? — тихо спросил Екатеринбург, желая опровергнуть догадки и убедиться, что все более или менее хорошо. — Меня изнасиловал… Московский, — с комом в горле сказал Александр, сдерживая слезы и заглядывая в глаза друга. Сердце Кости рухнуло куда-то вниз, заставляя начать дышать через приоткрытый рот. Пиздец. По-другому описать нельзя. Он так надеялся, что это не правда, что он просто себя накрутил. А Романов только что убил оставшиеся крохи надежды в душе товарища. Уралов поднялся на ноги и положил руку ему на плечо, мягко толкая на себя. Саша зажмурился, падая, но тут же оказался в тёплых больших руках Екатеринбурга, что сложенные в замок покоились на его животе. — На самом деле все пошло наперекосяк уже давно, — шёпотом сказал Романов, тихо вздыхая. — Но я не думал, что может дойти до этого… — Все будет хорошо. Я обещаю, — Уралов положил голову на макушку Саши, делая маленький шаг вперёд, чтобы парень встал на ноги. — Я тебе верю, — улыбнулся Питер, накрывая руки Кости своими. Для него Сашенька был младшим братом, хотя в детстве все было по-другому. Катька оберегал Романова, защищал от нападок со стороны Челябинска или Казани. — Хочу покраситься. — Что? — Хочу. Покраситься. В белый. Екатеринбург развернул лицом к себе Сашу и быстро осмотрел его лицо. — Тебе пойдёт, — сказал он, убрал с лица Питера волосы и улыбнулся. — Сходишь со мной за краской? — Конечно. Но я думал, ты покрасишься в парикмахерской. — Нет, меня покрасишь ты, — улыбнулся Саша, не оставляя Косте выбора.

***

Романов сидел на кровати, ждал Костика и просматривал все фотографии, что он сделал, пока его красили и уже конечный результат. Несколько из фоток он выложил в инстаргам, несколько удалил, но большую часть оставил в галерее. Через пару минут вернулся из кухни Уралов с едой и напитками. Саша включил им фильм. Они легли на кровать, наслаждаясь сюжетом. А Московский сидел дома и листал ленту инсты, натыкаясь на новые фотографии Романова с Екатеринбургом, который красил ему волосы в белый. Его Романова. Только его. На телефон Александра пришло сообщение от Москвы. Он напрягся, открыл сообщение и прочитал. «Шлюха.». Петербург вздохнул и нажал на кнопку «заблокировать», проделал то же самое в других соцсетях и вернулся к фильму, снова окунаясь с головой в события, происходящие на экране. Он больше не любит. Ему больше не надо.