Butterfly

— Что с нами стало, Чонгук? Квартира была похожа на руины. Как и их отношения. После такого им уготованы разные пути. Разбитая посуда, повсюду острые осколки, как и слова, которые они произносили, не подумав. Эта истина резала сильнее стекла, впиваясь в тонкую кожу. Перевернутая мебель, вывернутые шкафы, как их души, которые сейчас были настежь распахнуты и изувечены. Они ранены друг другом, и нет шанса что-то изменить. Никто не забудет это, не сотрет из памяти, это будет медленно действующим ядом отравлять их существование, и в конце концов убьет, морально или физически. Кто из них сдастся раньше? Чонгук сидел на полу, уткнувшись лбом в колени, умоляя своей позой не трогать его сейчас, потому что в нем все еще кипела ярость. Возможно, он пытался намекнуть на что-то еще, о чем-то попросить, о чем-то важном для него и его изорванной в клочья души. Но Тэхен не понимал. Он, честно признаться, никогда не понимал его, по началу конечно старался его всячески поддерживать, старался стать надежной опорой, которая в нужный момент не обрушится под натиском. Но он оказался не таким, не стальным, со своими брешами, со своей печальной судьбой. Ему тоже нужна была опора, понимание. Они не смогли дать друг другу того, что хотели. Тэхен молча глотал слезы, градом капающие на осколки их совместных фотографий. Чонгук бросал рамки к его ногам, до чертиков пугая старшего, доводя его до состояния истерики. С этими рамками трескалась и их вера в будущее, в совместное счастье. Оно оказалось таким же хрупким, как и тонкое стекло, ограждавшее их от реальности. Изорванные клочки бумаги колыхались ветром из распахнутого окна, и один обрывок перевернулся, показывая счастливое лицо самого Чонгука. Как давно Тэхен видел эту искреннюю улыбку, эти светящиеся мириадами звезд глаза. Тэхен много раз слышал о том, что для любимого можно и звезду с неба достать. Тэхен нашел свое небо в глазах этого парня, там же и расцветали его личные созвездия, словно на ночном небе, разгораясь от пожара юной души, томящейся в любви. Только вот, не сумев совладать с пожаром, сгораешь заживо. Ядовитый дым душит, выворачивает легкие наизнанку, до тошноты, до кровавого кашля. Такая токсичная любовь. — Во что мы превратились, Тэхен? Счастливые воспоминания, будто чужие полароиды, которые находишь случайно на старом пыльном чердаке в груде ненужных вещей. Это все кажется таким чужим, таким ненастоящим. Поддельным. Будто и не было того времени, а это не они, а удачно слепленные куклы. Именно так Тэхен себя чувствует, безжизненной куклой, не знающей ответов на философские вопросы, не знающей ничего и слепо следующей за своим кукловодом, дергающим ниточки. Душа ноет, отторгая настоящее, а сердце, как пойманная бабочка, трепыхается в банке, с прозрачными, бесцветными крыльями, задыхаясь и в последний раз смотря на прекрасные цветы, растущие повсюду и манящие своей красотой и недостижимостью. Наверное, это и есть конец. Входная дверь хлопнула, и штора колыхнулась от сквозняка, разнося обрывки воспоминаний по полу, никому не нужные, не греющие. Это конец.