Canvas

Обмакнув палец в красной краске, коснулся острой ключицы и обвел ее контур, затем по груди спускаясь ниже. Обвел грудные мышцы, оторвав палец, снова макнул уже два в краску. Провел красную черту по торсу вплоть до линии волос, ведущей к паху. Резкий росчерк оставляет на коже мазок, словно художник по полотну. Затем черная краска. Три пальца и множество замысловатых фигур по торсу. Длинные линии на косых мышцах, брюшные мышцы и тазовые косточки. Его полотно судорожно вздохнуло, наблюдая за каждым движением его художника. Каждое касание прохладных из-за краски пальцев заставляли кожу покрываться мурашками, а горячее дыхание, опаляющее кожу пробуждало желание впиться в эти алые губы. Он стоял, смотря сверху вниз на трепыхающиеся ресницы. Щеки покраснели, он судорожно сглатывал, расписывая чужое тело. Уверенными мазками он изображал на коже неведомый рисунок, полностью покрывая полотно красками. Черный росчерк, красный, белый. Он работал двумя руками, осторожно касаясь чужого тела. Подняв взгляд, Тэхен посмотрел в потемневшие глаза Чонгука. Тот неотрывно коршуном наблюдал за смущенным парнем, не двигаясь, как он и просил. Тэхен судорожно выдохнул, не выдержав напора чужого взгляда. Чонгук смотрел тяжело, будто в самую душу, его тело было напряжено, мышцы отчетливо проступали сквозь карамельную кожу. Скулы, по которым Тэхену хотелось провести черной краской, острые, линия челюсти четкая, идеальная. Тэхен уже давно грезил о том, что сможет попробовать живопись на теле. И самой главной его мечтой было дотронуться до тела Чонгука. Они на самом деле очень разные, Тэхен художник, Чонгук спортсмен, у них нет общих знакомых, они лишь иногда пересекаются в столовой. Но Тэхен каждый раз жадно ловит каждое движение Чонгука, следит за этим превосходным образцом мужской красоты. Если бы Тэхен умел, он бы слепил скульптуру по его фигуре, и она была бы так же прекрасна, как и скульптура Давида. Он бы уделил особое внимание этим рельефным бедрам, вылепляя из алебастра точную копию, чтобы поставить ее в своем доме и часами наблюдать, изучать каждый изгиб, каждое сплетение связок и мышц под кожей. Он случайно столкнулись в коридоре. Чонгук смотрел на него долго, изучающе, с хищным прищуром. А затем тихо, с невероятно сексуальной хрипотцой произнес: — У тебя краска на лице, — у Тэхена буквально подкосились коленки от этого давления. Ему хотелось прямо там упасть на колени, вцепиться в эти мощные бедра и умолять. О чем — он сам не знает. А затем Чонгук потянулся к его лицу, совершенно неприлично для незнакомцев, стирая краску с чужой кожи собственной слюной. Тэхен, сглотнув, ловил взглядом то, как он облизывает свой палец и стирает с его щеки краску. — Хочешь быть моей моделью? — он даже не понял, как это вырвалось. Его голос звучал так отдаленно, будто он не здесь, наблюдает где-то со стороны. Он утонул в той галактике, что разрасталась в чужих глазах. Так они и оказались в студии поздним вечером. Чонгук, по пояс голый, смотрел на него неотрывно, сбивая, и Тэхен, трясущимися руками создающий очередной шедевр на чужой коже. Потом он планировал сделать несколько фотографий, поэтому заранее подготовил простые хлопковые штаны свободного кроя, окропив их белой и красной краской. В цвет рисунку на коже. Тэхен дрожащей рукой сделал несколько красных мазков на лице. Чонгук послушно закрыл глаза, освобождая Тэхена от этого оцепенения, но лишь для того, чтобы художник смог закончить картину на веках, мазнув большими пальцами по глазам белой краской. Ресницы тоже окрасились, и выглядело это совершенно удивительно, Тэхен не смог сдержать тихого восторженного выдоха. Чонгук снова открыл глаза, посмотрев на него своими черными, как ночь, глазами. Тэхен приблизился к нему, указательным и средним пальцем проведя линию по губам красной краской. Он вырисовывал фигуры на шее и плечах, ощущая под пальцами мягкость чужой кожи. И когда сильные руки коснулись его талии, прижимая к торсу, Тэхен тихо вскрикнул, волнуясь больше не за свою работу, а за то, что он готов упасть от неожиданности и постыдного возбуждения. Губы, исписанные красным, коснулись его собственных в жарком поцелуе, заставляя Тэхена тихо скулить. Он накрыл ладонями, полностью покрытыми краской, чужие плечи, ведя одной рукой к шее. Их поцелуй обжигал, они купались в страсти, сгорая в ней. Одно дыхание на двоих, привкус краски во рту и испорченная картина, но им плевать. Чонгук обнимал его только крепче, ладонями скользя по бедрам к ягодицам. Сильные руки сводили Тэхена с ума, он забыл, что он тут делает, кто он. Важно лишь то, что сейчас между ними происходит. Между их тел буквально все искрилось, они хотели бы раствориться в друг друге и этом порочном удовольствии. Чонгук отстранился, напоследок лизнув его губы. Тэхен, до икоты смущенный произошедшим, лбом уткнулся в чужое плечо, прижимаясь плотнее, чтобы Чонгук не увидел его лицо. Он прижал ладони к чужой груди, оставляя следы. Успокоившись, Тэхен все же отстранился, рассматривая плоды их несдержанности. На губах остался лишь смазанный след, но это почему-то не выглядело плохо, а будто художник специально оставил такой небрежный росчерк. Краска на теле тоже смазалась, фигуры поплыли, картина в целом выглядела нечеткой, но во всем этом великолепии, на шее и груди отчетливо виднелись следы тэхеновых ладоней. Он посмотрел на баночки с красками и решительно измазал свои руки красной и белой краской, касаясь ладонями боков, спустился на бедра, присев на корточки, из-за чего услышал какой-то задушенный вздох от Чонгука. Он оставлял следы своих ладоней по всему телу, дополняя картину абстрактными фигурами, линиями и мазками. Получалось совершенно не то, что он задумывал, но эстетика тела Чонгука так выглядела только лучше. Они быстро закончили, Тэхен предпочел сделать вид, что этой минутной слабости и вовсе не было. Пока Чонгук отмывался от краски, он собирал все своих принадлежности в сумку, думая, как сможет обработать получившиеся фотографии. Вышло поистине странно, по-хорошему странно. Взгляд Чонгука страстный, горячий, обжигающий даже на фотографиях, и красные линии под его глазами только подчеркивают эту бушующую энергию в нем. Его идеальное тело как прекрасное полотно в руках Тэхена. Он распечатает эти фотографии и повесит себе в комнату. И возможно подаст на конкурс. — Детка, мы не закончили, — горячая ладонь накрыла его живот, а спиной он неожиданно был прижат к чужой груди. Тихо выдохнув, он покорно прикрыл глаза, ощущая чужие губы на своей шее. Он не сопротивлялся, потому что они оба хотят этого. Чонгук провел по животу вверх, задирая тонкую белую рубашку Тэхена, ладонью он точно почувствовал его набухшие соски, но не придал этому значения. Вместо этого он обмакнул в красную краску пальцы, мазнув по ключицам, виднеющимся из выреза рубашки. — Теперь ты мое полотно, а я твой художник.