Бачата

Чонгук вообще не понимал, что он тут делает. В своих растянутых спортивках, которые немного топорщились в коленях, и в футболке с принтом орла он явно был лишним. Люди вокруг носили преимущественно обтягивающую одежду. На некоторых парнях он смог разглядеть тонкий слой тонального средства и, кажется, бесцветный блеск для губ. — Цирк какой-то, — думал Чонгук, послушно растягиваясь, как показывал помощник учителя. Что-то там Ли. Молодой парень выгибался разными зигзагами, которые мускулистому и вообще негнущемуся Чону никогда не повторить. Но он послушно всё это делал. Люди вокруг него как-то незаметно разбились по парам. Он тоже было обернулся в поисках той самой, но она мило улыбалась смуглому пареньку с оттопыренными вверх волосами, как нынче модно. А Чонгука вообще сложно назвать модным. У него своеобразный вкус, который многие, почему-то, осуждают. Ну нравятся ему эти штаны с карманами, нравятся ботинки с мощной подошвой. И что, что ему почти 30 и он вроде как начальник? Он вот теперь стоял один посреди огромного танцевального класса, вертя носком и одновременно кистями. Что-то там Ли остановился и осмотрел зал пристальным взглядом. Прошёлся по каждой паре, пока не дошёл до него. «Как же нелепо». — Молодой человек, вот вы, да, у вас нет пары? — помощник беспардонно ткнул в него пальцем, затем изящным движением ладошки подзывая того к себе. Парень сморщил обмазанный всякими средствами носик и умостил свою ладонь на плечо Чона, придирчиво осматривая того. — Зачем вы к нам пришли? «Действительно, зачем я вообще сюда сунулся? Не сиделось мне спокойно в офисе», — думал Чонгук, обречëнно подбирая в голове подходящий ответ для этого сноба. Всё до банального просто, на самом деле. Девушка. Та самая, к которой он с надеждой повернулся, чтобы пригласить в пару. Они работают в одной компании, но Чон не уверен, что она вообще когда-то замечала его. Она художница в рекламном отделе, а он сидит сверху и вообще редко по отделам ходит. Да и вряд ли она сможет узнать в парне в трениках того солидного мужчину в костюме-тройке и в галстуке. Как-то он обсуждал со своим секретарём сотрудников и решил невзначай спросить про эту девушку. Тот и выдал про неё всё, что знает, болтая без умолку: что она любит танцы, обожает пластичных мужчин и вообще вся такая идеальная. Чонгука сложно назвать пластичным, конечно… Но он мог бы поднять её одной рукой, да! Он вообще завсегдатай в качалке. Молчание в зале затянулось, и Чонгук растерянно осмотрел всех присутствующих, с позорным испугом встречаясь взглядом с виновницей его сегодняшнего пребывания здесь. Девушка нечитаемо смотрела на него в течение нескольких секунд, показавшихся Чонгуку вечностью, а потом отвернулась к своему партнёру, что-то игриво нашëптывая ему на ушко. — Ну… Я хочу научиться танцевать, — нервный смешок, сорвавшийся с подкрашенных губ помощника, красноречиво ответил ему, насколько хорошо у него получится. Чон был уверен, что парнишка собирался разнести его в пух и прах, но открывшаяся дверь заставила его благоговейно выдохнуть и опустить голову, скрывая робкую улыбку. В класс зашёл молодой человек, по виду младше Чонгука, но его глаза, подкрашенные слишком толстой линией бордового карандаша, кричали о том, что в гробу он видел эту цифру в паспорте — тут ему все подчиняются. — Ли Сынчоль, что происходит? — холодно отозвался вошедший, просканировав взглядом сначала их посреди зала, а потом и все остальные пары. Удовлетворëнно хмыкнув, парень снова перевёл взгляд накрашенных глаз на Чонгука и этого Сынчоля, жёстко осматривая то одного, то второго. — Учитель Ким, новичок… Этот самый учитель Ким понятливо кивнул, не дав своему помощнику договорить, и оттеснил его к его партнерше, что всё это время смиренно ждала, рассматривая свежий ярко-красный маникюр. Чонгук рассматривал «учителя» и никак не мог взять в толк: ученики одеты в подходящую одежду: танцевальные трико, удобные чешки или что это у них, Чон точно не знал. Девушки носили платья как обязательный атрибут, а ещё были на каблуках. Конечно, Чон не вписывался в своих кроссовках и трениках, но его же не предупреждали о дресс-коде. И учителя, похоже, тоже, потому что его длинные ноги были одеты в классические брюки с отглаженной стрелкой, а с его широких, но не по-мужски тонких плеч свисала полупрозрачная рубашка. Наверняка шёлковая и очень мягкая. Чону захотелось провести по воротничку в том месте, где выпирали острые ключицы, но парень тут же осëкся, отводя взгляд и надеясь, что не был пойман за изучением. — Добрый день, мои хорошие, — как только учитель обратился к залу, на его тонких губах расцвела улыбка, что Чонгуку даже стало не по себе. — Вы уже разминались? — получив утвердительные кивки и улыбки в ответ, Ким повернулся к ученику и ладонью указал на зал. — Берите свою партнёршу и подходите поближе. — Но у меня нет партнёрши, — покачал головой Чон, а глаз учителя точно нервно дернулся. Он замер статуей на несколько секунд с вытянутой рукой и улыбкой. Уголки губ дрожали, выдавая в учителе крайнюю степень раздражëнности. — Что ж, тогда будете танцевать со мной, — выдохнул учитель Ким обречëнно, прикрыв на несколько секунд глаза и возвращаясь в прежнее состояние. Чон думал, что за эти несчастные 2 секунды в зале произошло катастрофически много событий. Он сам успел удивиться, побороть желание сбежать отсюда со скоростью звука, среди пар прошёлся восхищëнный шепоток, мол: «Учитель будет с ним танцевать, вот это честь», а помощник Ли уронил челюсть на пол, смотря на своего кумира потерянно. Чон подумал, что, наверное, разбил его голубые мечты относительно преподавателя танцев, но его это не занимало. — Раз у нас сегодня такие перестановки, давайте отработаем с вами вторую и третью связки. Вы помните их? Помощник Ли, прошу, — Ким улыбнулся парню и жестом пригласил выйти и продемонстрировать то, что они сегодня будут отрабатывать. Чонгуку, надо сказать, тоже стало интересно, потому что он и понятия не имел, что такое Бачата. Для него это звучит, как итальянское блюдо, может быть, какая-то паста. Желудок стянуло от аппетитных картин, но парень всё же обратил свой взор на пару. Некоторое время те стояли неподвижно, отвернувшись друг от друга, но Чон точно видел, как мышцы обоих напряжены. Когда заиграла ритмичная мелодия, девушка первая пришла в движение, соблазнительно покачивая бёдрами и проводя пальчиками по бокам, немного задирая юбку. Чонгук завороженно смотрел за тем, как помощник Ли молнией приближается к своей партнёрше, вжимаясь в её спину и кладя ладони поверх её рук. Трение их тел должно было создать электрический ток, не меньше. Пара плавно покачивалась в танце, делая резкие выпады бёдрами, когда того требовала музыка. Когда же мелодия дошла до своего пика, парень обхватил нежную ладошку танцовщицы и развернул лицом к себе. Её нога оказалась между его. Плавные движения возобновились, становясь всё более энергичными. Чонгук вдруг подумал, что это похоже на секс. Этот танец напоминает ему слияние двух любовников, когда нежные, томные ласки, доводящие до исступления на самом пике оргазма, переходят в действия со стороны любовника. Он начинает двигаться, ускоряться, как и музыка. Сплетение тел, жар их кожи и пульс, бьющийся где-то на поверхности в такт мелодии. Сексуальное напряжение растёт, а узел в животе затягивается всё сильнее. И вот, когда, наконец, звучит кульминация, любовники тонут в пучине страсти, измученные ласками и уставшие, но достигшие той вершины, к которой они стремились вместе. По залу проходят аплодисменты, пара кланяется и отходит, немного запыхавшись, но улыбаясь удачному выступлению. А Чонгука трясёт. Сейчас, когда он увидел, во что ввязался, и понимал, как его тело реагировало на танец этих двоих, он уже не уверен, что идея остаться тут правильная. Вернее всего будет бежать. Бежать прямо сейчас и не оглядываться на этот проклятый зал, и желательно в туалет, потому что собственное возбуждение грозилось показаться через штаны, опозорив его перед всеми этими людьми. Но спасение пришло неожиданно и в лице учителя Кима. — Спасибо за изумительную демонстрацию. Эти две связки, — Ким повторял движения не так резко, но для наглядности достаточно, — вы должны продемонстрировать мне в конце. Сынчоль и Соëн помогут вам, если что, так что не бойтесь. Главное — отдаться музыке. Что ж, приступайте, — звонкий хлопок в ладоши — и пары разбредаются по своим позициям, а по залу вскоре растекается всё та же мелодия. Учитель Ким оборачивается к своему ученику, и улыбка тает на его лице, оставляя сведенные брови, тонкую линию губ и строгий взгляд. Но даже хмурый учитель выглядел вполне сексуально. Чон, наверное, поехал крышей, но не мог отвести взгляда от ягодиц учителя Кима, когда тот показывал, что нужно делать. Аппетитные половинки, обтянутые тканью брюк, так и манили прикоснуться, погладить, сжать до покраснения и синяков, а ещё укусить. Так, чтобы до отпечатков зубов, до громких стонов, до дрожи по всему телу. Чонгука пугала собственная реакция, и он всё больше убеждался, что необходимо сваливать. — Вы знаете, я, наверное, пойду. Я посмотрел — это выглядит сложно, и я… — От меня ещё никто не уходил, не умея танцевать. И вас я тоже научу, — перебил Чона учитель. Его решительность, конечно, радовала. Чонгук и рад бы чему-нибудь научиться, но… — Я вам немного расскажу о танце, — бархатистый голос учителя и эти по-блядски подведëнные глаза распаляли в парне желание остаться. Повторить то, что только что вытворяли другие, по возможности ближе, теснее и без одежды. И Чон не был уверен, что решительность учителя Кима распространялась и на эти его желания. Чонгук честно старался слушать. Он внимательно следил за движением губ преподавателя, даже понимал некоторые слова, потому что в его уши словно набили вату, и слова не доходили. Приходилось читать по губам. «Танец — это близость, а близость — это любовь». Чонгуку понравилось это выражение, и он даже улыбнулся, но встретился с непониманием от учителя. — Почему вы улыбаетесь? И, э-э-э… Как я могу вас называть? — Тэхён сложил руки на груди, внимательно смотря за этим странным учеником. Он вроде ничего смешного и не сказал и был уверен, что выглядел отлично, но почему-то этот странный парень улыбнулся. Улыбнулся красиво, до болезненного укола в сердце. — Меня зовут Чон Чонгук, а вас как, учитель? — он продолжал лучезарно улыбаться, смотря на Кима сверху вниз. Прямо в глаза. Слишком смущает. — Ким Тэхён, — буркнул тот и, откашлявшись, выпрямил спину. — Так, давайте, покажите мне, что вы можете. Я должен знать, как всё обстоит. — Он наверняка хотел сказать: «Как всё ужасно», но преподавательская тактичность не желала ранить чувства ученика. Чонгук недоумëнно уставился на преподавателя, совершенно не понимая, что тот от него требует. — Ну, вы медляки танцевали раньше? — уже более тише спросил Тэхён, придвинувшись поближе к лицу Чона. Сказал так, будто это что-то запретное, едва ли сдержался от того, чтобы не скривиться. — Танцевал. — Ну так вот покажите мне сейчас что-то такое же, но немного лучше. Если сможете, постарайтесь добавить из того, что увидели сейчас, — улыбнулся учитель, а сердце Чона остановилось. Ему необходимо станцевать с Тэхёном. Нужно прикоснуться к его талии и повторить то, что он сейчас видел. «Да легко!» — шептала самоуверенность. «Нихрена подобного», — затыкал её Чонгук, вытирая о штаны отчего-то вспотевшие ладони. Даже через тонкий слой нежного шёлка кожа Тэхёна теплая. А рука Чона идеально огибает его талию и ложится где-то на пояснице. Хотелось бы немного ниже, но это потом. Они встают в начальную позицию. Спина учителя прямая, а в глазах плещется уверенность. Из уст он слышит что-то вроде подбадривания. Но ладони всё равно дрожат, а ноги не слушаются и не начинают двигаться. Чон судорожно пытается настроиться на танец «не хуже, а, может, и лучше» того, что увидел. Вспоминает все песни, которые могли бы сейчас подойти под его навыки. Находит одну и начинает проигрывать в своей голове. Глубокий тембр голоса певца овладевает его сознанием, и Чонгук смелеет. Крепче прижимает своего партнера, смотрит тому прямо в глаза, видя одобрение. Музыка захватывает тело, и он начинает двигаться. Плавно покачивается, слишком просто, но это только начало. Одна рука покоится на талии учителя, вторая нежно проводит по плечу, спускаясь к тонкому запястью, и наконец захватывает изящные пальцы. Чонгук смотрит, как гармонично ладонь Кима смотрится в его собственной, и склоняется к плечу учителя, заставляя того немного прогнуться к спине. Рука съезжает ниже, находясь в опасной близости с пока что запретной для него зоной, но этим движением Чон прижимает бёдра учителя к своим плотнее. Острые тазовые косточки врезаются в его бока, но его это совершенно не волнует. Изящное тело в его руках, которому хочется дарить ласки, что он и делает, медленно исследуя ладонь, а потом укладывая и вторую руку на бедро. Чонгук покачивает бёдрами, стараясь повторить движения, которые видел, и, на удивление, получается хорошо. Его тело слушается, сливается с музыкой в голове, и, по какому-то неизвестному сигналу, Чон вжимает тело учителя в своё, а затем отпускает, придерживая за предплечье. Расстроенный выдох срывается с губ Тэхëна прежде, чем он может осознать это. Но Чонгук не обращает никакого внимания на его губы, развернув тот к себе спиной. Он решает танцевать в обратной последовательности, делая более чувственные движения. Слишком интимно прижимается к спине Кима своей широкой грудью, двумя руками обхватывая тонкое тело. Одна ладонь умещается на кромке брюк, а вторая обхватывает поперёк груди, не давая возможности убежать, скрыться от обжигающей страсти. Тэхён в исступлении склоняет голову на плечо ученика, прикрывая глаза и интуитивно следуя его движениям. Плавно покачивая бёдрами, слишком медленно для танца, которому он обучает, но так необходимо сейчас, Ким понимает, что пропал. По всему телу проходят мощные заряды тока, когда тёплые, немного шершавые губы касаются оголенного участка на шее. Мимолётное прикосновение, но после него остается обжигающий след, выжженная метка. Тэхён хочет запустить в волосы Чона руку, хочет сжать пальцы до побеления костяшек у самых корней и хочет застонать в голос. Он почти стонет, приоткрыв губы и выдыхая горячий воздух, но хриплый шёпот его останавливает. — Не надо, учитель. На нас все смотрят, — и действительно. Ким распахивает глаза и видит заинтересованные взгляды его учеников, направленные на них. Он всё ещё находится в руках Чонгука и не спешит выбираться. Отчего-то хочет отпустить их, хочет остаться наедине, поэтому пытается сказать, что занятие окончено. Но с губ срывается лишь хриплый вздох. Специально или нет, Чонгук толкается бёдрами в его ягодицы, и Ким отчётливо понимает, что их желания одни на двоих. — На сегодня занятие окончено. Вы все молодцы. Следующее занятие по расписанию, — всё же говорит Тэхён, выпутываясь из цепких рук Чона. Голос до сих пор хриплый и дыхание учащенное, будто он не танцевал, а километр бежал на скорость. Ученики, поблагодарив преподавателя, один за одним покидали танц-класс. Один Чонгук, умостившись на музыкальном центре, продолжал наблюдать за напряжённой спиной учителя. Легкая ухмылка не сходила с его губ, пока он осознавал, что занятие прервалось из-за него. И плевать уже, что он тут из-за девушки, плевать, что учитель, вообще-то, тоже парень, плевать, что одет он в треники и футболку. Когда желанные губы, наконец, касаются его собственных в страстном поцелуе, всё отходит на второй план. Чон подхватывает учителя на руки и целует, как изголодавшийся, нуждающийся в ласке и такой дикой, первозданной страсти. Их чувства обоюдны — Чонгук видит это и радуется, что не один сходит с ума. В глазах напротив страшный пожар чувств. — Там… В комнате для персонала есть диван, — в перерыве между поцелуями успевает шепнуть Тэхён, снова замолкая под умелыми руками. Движения обоих раскованные, они свободны в своей страсти, они жаждут друг друга и спешат утолить свою жажду. Футболка Чона слетает первой, накрывая тот самый музыкальный центр. Тэхён жадно оглаживает бока, целует смуглую кожу, упиваясь её солоноватым вкусом. Кусает ключицы и изнеможенно стонет, когда чувствует сжимающиеся на ягодицах ладони. Чонгук без церемоний толкает нужную дверь и впечатывает ношу в диван. Нависает сверху и припадает губами к чувствительной шее. Расстёгивает пуговку за пуговкой на раздражающей шёлковой рубашке, и, наконец, оголяет желанное тело. С тихим рыком Чонгук припадает к коричневым бусинкам сосков, кусая и лаская языком до тех пор, пока они не опухают, а Тэхён не бьётся в желании получить больше. Хриплые стоны без остановки срываются с его губ, срывая все заслонки и доводя Чона до дрожащих рук. Чонгук старается оставить свои метки везде, на каждом миллиметре алебастровой кожи, захватывая её зубами и в ответ получая вскрики. Ладонь Тэхёна касается головы, и парень зарывается своими тонкими пальчиками в волосы ученика, сжав у корней. Так, как он мечтал. Губы Чона доходят до кромки брюк, и он недовольно рычит. Ничто не должно мешать ему наслаждаться учителем. Руки быстро справляются с ширинкой и стягивают с длинных ног брюки, откидывая в дальний угол комнаты. Чонгук с болезненным придыханием припадает к тазовым косточкам, исступлëнно зацеловывая, пока Тэхён медленно подходит к той самой черте, за которой уже всё. В глазах темнеет, одно неосторожное движение Чона, и он кончит, позорно испачкав трусы. Чонгук замечает состояние своего учителя, ухмыляется и спускается ниже, к изящным ступням. Осыпает поцелуями щиколотки, прикусывает чувствительную кожу под коленкой и доходит губами до внутренней стороны бедра. Его пальцы плавно проходятся по горящей коже учителя. Чонгук видит, как выгибается до хруста в позвоночнике Ким, слышит его жалобный скулëж и просьбы не медлить, но он хочет, чтобы тот кричал и молил. Поэтому закусывает нежную кожу, оставляя очередную метку. Это только его учитель. Губы Чонгука перемещаются всё выше в каком-то медленно искушающем танце, доводя Тэхёна до звёздочек перед глазами, когда хриплые стоны сменяются на громкие, а томные вздохи превращаются в чужое имя, с лёгкостью слетающее с опухших губ. Чонгук подцепляет пальцем резинку дорогих боксёров, сейчас считая их лишь ненужной тряпкой. Мучительно медленно тянет вниз под испытующим, затуманенным взглядом Тэхёна, который довольно стонет, когда раздражающая ткань резко съезжает на колени. Набухший член с сочащейся головкой шлëпается о живот, и губы Чонгука накрывают его, слизывая с дырочки белесые капли. Тэхён вскрикивает, цепляясь пальцами за обивку дивана, царапая наверняка дорогую кожу. Шепчет мольбы не мучать его, чувствуя, как ватные ноги укладываются на плечи любовника, а голова Чона устроилась между его ног. Тэхён захлëбывается стонами, когда его член погружается в тёплый рот Чонгука. Чон берёт только головку, дразня и обводя её языком. Ладонью сжимает чужую плоть, надавливая большим пальцем на пульсирующую венку, обвивающую ствол. Тэхён перестал контролировать себя, как только его спина коснулась дивана, и сейчас он выгибается так, насколько ему позволяет его растяжка, стонет совершенно задушенно, а чернота перед глазами становится привычной. Рука в волосах Чона беспорядочно сжимает его волосы, подталкивая на ласки, ещё, ещё немного, чуть больше, пожалуйста. Чонгук решает сжалиться над учителем, отстраняясь от его члена и вытирая блестящую слюну с подбородка. В его глазах пылает такая страсть, а собственная эрекция слишком болезненно давит на плотную ткань тренировочных штанов, поэтому парень с облегчением стягивает их до колен, оголяя плоть. Его член напряжëн не меньше, и Чонгук размазывает выступившую сперму по всей длине, но его руку перехватывает Тэхён, отправляя несколько пальцев, испачканных в чужом семени, себе в рот. Он посасывает их, и прикусывает, и совершенно по-блядски причмокивает, смачивая в слюне и не отрывая взгляда от Чона. Его подведëнные глаза искрятся страстью, сжигающих обоих изнутри. Чонгук забирает руку и с ухмылкой разводит ноги учителя шире, заставляя того приподнять ягодицы. Тэхён болезненно стонет, когда первый палец погружается в него, смоченный лишь его слюной. Выгибается кошкой, когда Чонгук добавляет второй, и стонет, до крови кусая собственные губы. Парень вцепляется в предплечье ученика, когда тот старается протолкнуть третий палец, с трудом входящий в неразработанное колечко мышц. Когда пальцы сменяются головкой члена, резко входящего на всю длину, звёзды в глазах Тэхёна сменяются на галактики, имя у которых пульсом бьётся о черепную коробку, заставляя стонать и извиваться. И Тэхён с удовольствием будет наблюдать галактики хоть каждый день, если их будет дарить именно этот человек. *** Уютное кафе недалеко от студии, в которой преподавал Тэхён, укрывало посетителей от внезапно начавшегося дождя. Ким с интересом осматривал спешащих людей, отпивая из своего стакана. Горячительный коктейль согревал всё внутри, даря телу лёгкость после очередной изнуряющей репетиции с группой. Шоколадный десерт, красиво украшенный шариком ванильного мороженого и веточкой мяты, остался нетронутым, но это пока. Стрелка часов показывала без пяти минут четыре, когда колокольчик над дверью приветливо зазвенел, оповещая о новом посетителе. Бэк заметил его ещё на улице. Статная фигура, возвышающаяся над людьми, спешила от припаркованной недалеко машины до здания, в котором расположилось кафе. С мокрой макушки стекали капельки воды, капая на нос и щёки и неприятно щекоча кожу. Чонгук широко улыбнулся, когда заметил парня за столиком, и встрепал рукой мокрые волосы, откидывая их назад и заставляя Кима нервно сглотнуть. — Привет, Тэхёни, _ мимолетный поцелуй на щеке — всё же они в общественном месте, и нежная улыбка в ответ вместе с тихим: «Привет, Чонгуки». С того самого урока Чонгук больше ни разу не приходил в студию, где преподавал Тэхён. Он и сам не знал почему. Может, боялся, а может, что-то ещё. Но вот настырный и уверенный, что его примут, Ким нашёл его сам, влетел в его офис и устроил бы там ураган, если бы Чонгук вовремя не утащил его в свой кабинет. Там они поговорили. Несколько раз. Разговор был достаточно результативным, поэтому с тех пор они больше не разлучались. Как и сейчас, тратя драгоценный час обеда на не менее драгоценного учителя, Чонгук летел к нему через весь город, потому что его офис был слишком далеко от студии. Десерт, который Тэхён себе заказал, был бессовестно утащен проголодавшимся Чоном, но он и не возражал. Лишь с улыбкой наблюдал за тем, как Чонгук с аппетитом уплетал сладость, бормоча, как это вкусно. Вскоре официант принёс заказанный Кимом салат и стейк средней прожарки, а глаза напротив благодарно засветились. Чонгук шептал, как любит Тэхёна, с аппетитом поедая принесённое, а Ким не мог сдержать улыбку и думал, что бы он делал, не узнай он тогда у администратора контактные данные нового ученика. Что было бы, если бы Чонгук не поплëлся за той девчонкой, при взгляде на которую у Тэхёна появляются кровожадные идеи. Наверное, он не сидел бы сейчас с мужчиной своей мечты с кружечкой прекрасного коктейля и не наслаждался бы этим дождливым, но оттого не менее прекрасным летним днём. Всё было бы совсем иначе. Но это уже другая история.