Shackles

Джеюн не знает, что его связывает с Хисыном. Как бы он ни старался, он не может освободиться от оков, которые делают его пленником Ли. Птица, запертая в клетке без возможности вырваться. Хисын испортил его настолько, что Джеюн не может отличить боль от удовольствия, его тело податливо и легко подчиняется ласкам Хисына. Он не может вспомнить всего, что с ним произошло, но на нем есть следы, подтверждающие это. Почти всегда это происходит непреднамеренно. Крепкие руки Хисына сильно сжимают его запястья, бедра и шею, и Шим быстро покрывается синяками, будто на его коже расцветают глицинии. Но бывают случаи, когда Ли оставляет их специально, в знак обладания, чтобы напомнить Джеюну и всем остальным, что тот принадлежит ему. Хисын хватает младшего за волосы и оттягивает его голову назад, когда тот стоит на коленях на полу в ванной. Джеюн зажимает губы между зубами, чтобы заставить себя замолчать, слушая, как Ли расстегивает свой ремень и вжикает молнией штанов вниз. Парень пытается отстраниться, но Хисын только придвинул его ближе, пока Шим не чувствует тепло и тяжесть члена старшего на своих губах. Тот смотрит на него сверху вниз, и Джеюн поднимает взгляд на него. Большую часть времени Хисын использовал его рот на свое усмотрение, но и бывали случаи, когда он позволял Джеюну отсасывать ему. Он утверждал, что это научит парня быть лучше в следующий раз, но рвотный рефлекс младшего не позволил ему взять член полностью. – Ты чертовски плох в этом, - сказал Ли, сжимая губы в тонкую линию. В ту ночь он не отпускал Юна, пока не был удовлетворен. – Открой, - требует Хисын. Джеюн поджимает губы в знак молчаливого неповиновения и отворачивает лицо в сторону, но ему следовало бы догадаться, что произойдёт дальше. Старший вплетает свои пальцы в волосы Джеюна и дергает их так сильно, что тот чувствует жжение на коже головы. - Соси или я войду без смазки, - предупреждает. Шим вздрагивает, когда в памяти всплывает то воспоминание. Это не пустая угроза. Он уже испытывал это, а Хи смеялся, когда он дрожал под ним, пачкая простыни своими слезами. Младший проводит языком по головке и широко раздвигает губы. Он берет до упора, примерно на половину длины. Обхватив правой рукой основание, он начинает покачивать головой вверх-вниз, в то время как его рука двигается в том же ритме. Он закрывает глаза. Он никогда не привыкнет к размерам Ли, да и не хочет этого. Его рот растягивается до невозможности широко, губы обхватывают всю длину и он проникает глубже, пока головка не упирается в заднюю стенку горла. Он чувствует жжение, от чего отстраняется, сильно кашляя. – Ты все еще ужасен в этом, не правда ли? - комментирует Хисын, звуча равнодушно. Он готовился к тому, что старший прижмет головку своего члена к губам, но прерывистый звук все же вырывается, когда он заставляет подавиться его членом. Это не смущает Ли. Ладонь Хисына, прижатая к шее Шима, не дает тому двигаться туда, куда он не хочет. Хисын хочет, чтобы Джеюн касался носом его кожи, а член входил в его горло. – Посмотри на меня. Джеюн отказывается подчиняться. Если Хисын груб с ним – так легче, потому что ему не нужно много думать. Ему не нравится, когда старший не торопится, нежно прикасается к нему. Это дает ему надежду. Ли поднимает его так высоко, что он чувствует тепло внутри, а потом спускает в адскую яму. – Джеюн, - прорычал Хи. Он щелкает языком и говорит, - ты никогда не научишься. Младший не знает, сколько времени прошло, пока Ли трахал его рот, секунды или часы, но у него в глазах начало мутнеть по бокам, когда Хисын в конце концов вытащил член. Он все еще дезориентирован, быстро моргает, чтобы убрать слезинки из глаз, поэтому не видит, что происходит, пока сперма старшего не попадает на его лицо полосами, соленая и мускусная. – Встретимся позже, после занятий, - просто говорит Хисын, натягивая штаны и уходя. Он не оглядывается.

***

– Попробуй поумолять, Джеюн, - предлагает Ли. Его тон мягкий, но хватка на бедрах парня крепкая, а толчки мощные и карающие. - Может быть, сегодня я буду помягче с тобой. Шим скрипит зубами и заставляет себя молчать изо всех сил. Когда Хи резко входит в него, кожа на лопатках трется о кожу импровизированного дивана. Это место – музыкальный кабинет – воняет сексом, поскольку тот трахал его здесь уже бесчисленное количество раз, и это отвратительно. Отец Ли подарил ее школе, но никто не смеет сюда заходить, разве что без разрешения парня. Его сын использует это место для своего досуга. – Разве профессор экономики не учил тебя, как доставлять удовольствие? - спрашивает Хисын, не сбавляя темпа. - Наш Джеюн. Умный, трудолюбивый Джеюн. Лучшие оценки, образцовый ученик, - насмехается он, в его тоне звучит яд. - Скажи мне. Стоило ли твое распутное тело пятерки с плюсом? Шим громко вздыхает и хныкает в ответ, выгибая спину, пока нижняя половина его тела не зависает в воздухе, и только крепкая хватка старшего удерживает его от падения. Хи приподнимает его на некоторое время, прежде чем позволить упасть. Парень усмехается, глядя, как Юн лежит, тяжело дыша и борясь за воздух. Младший знает, о чем сейчас думает Хисын. Что именно он думает о нем. Жалкая шлюха. А Джеюн знает, что это неправда, хотя он не может не задаваться вопросом, не начинает ли это становиться фактом. Когда он жадно хватает ртом воздух под Ли, как маленькая сучка, а тот, что постарше, подается бедрами вперед. Шим разжимает кулаки. Он не помнил, когда успел их сжать, но они сжались достаточно сильно, чтобы оставить на ладонях полумесяцы от ногтей. Хи смотрит на него, а затем хватает за подбородок. Он облизывает губы Джеюна, прежде чем поцеловать его, и когда язык Хисына проникает в его рот, он чувствует вкус крови. Младший и не заметил, как прикусил губу. Ли трахал его в той же позе, от упорства почти согнувшись пополам. Сегодня, наверное, уже третий раз за неделю, и Хи, должно быть, устал от этого, так как он был грубее, чем обычно. Голова Джеюна все еще кружится, когда пальцы старшего пробегают по головке его истекающего смазкой члена. – Твое тело говорит за тебя, - произносит Хисын, пока Юн хнычет от прикосновений. Он не хочет умолять, но он очень близок к этому. Он снова и снова повторяет себе, что это всего лишь нормальная физиологическая реакция, даже когда Ли заставляет его кончить. – Кончай, - три толчка, и пальцы его ног подгибаются от удовольствия, струйки спермы пачкают его живот белым цветом. В глазах темнеет, и он теряет сознание.

***

Хисын всегда трахал его без защиты. Он не помнит, чтобы тот когда-нибудь пользовался презервативами. Джеюн чувствует, как сперма Ли стекает по его бедру, когда он встает. Он все еще в том кабинете, а старшего нигде нет.

***

Юн слышит, как сам умоляет Хисына в своих снах разложить его на том грёбаном диване и кончить внутрь, и чувствует, как сам толкается на встречу при каждом толчке. Он хватает парня за рубашку и притягивает ближе, с отвращением наблюдет, как он стонет и извивается под Ли, когда тот прикасается к нему. Он просыпается, ненавидя себя больше, чем когда-либо прежде. Шим задается вопросом – а действительно ли нет возврата?