Город Крипипасты. Лит-сериал

      Той же ночью где-то на окраине города Крипипасты. Лена.       Это был первый раз в моей жизни, в который третья за неделю боль в затылке оказалась приятной, пусть и неожиданной. В ту минуту, когда во мраке забрезжил свет, я поняла, что не хочу возвращаться — мне было хорошо и здесь. Однако у судьбы, видимо, имелись другие планы.       Медленно открыв глаза, я увидела лишь слабые очертания предметов. Руки и ноги затекли; двигаться было лень, но после слабого, легкого подергивания конечностями пришло осознание того, что… меня приковали. Из-за сырости в воздухе я догадалась, что находилась в подвале. Но кто?..       — Ух ты, уже проснулась.       Чей-то резкий, чуть хриплый голос будто бы ударил меня плетью. Я вздрогнула от неожиданности. Стало страшно, однако через несколько секунд это чувство внезапно притупилось чем-то еще. Во рту скопилась слюна, которую я с трудом проглотила, тут же ощутив что-то чужое в нем. «Замечательно, — пронеслась хмурая и безрадостная мысль в моей голове. — Еще и кляп всунули. Спасибо, что резиновый».       Взгляд, тем временем блуждающий по помещению, куда меня притащили, наткнулся на силуэт у стены.       — Ну-ка, скажешь что-нибудь?       Я решила промолчать... Вернее, не издавать тех звуков, которые возможно было издать с неудобным предметом, затыкающим рот.       — Неужели немая? — продолжал докапываться до меня неизвестный. Скрепя сердце мне пришлось кивнуть, хотя мой мозг не особо воспринял суть его вопроса. — Эх, жаль, однако. Хотелось бы тебя послушать… Но понимать-то ты речь понимаешь, я рад.       Так, пол моего похитителя мы выяснили — это мужик. Хорошо, одной проблемой меньше. Хотя… это же было очевидно с самого начала, почему же у меня вдруг возник в голове такой бред?       — Писать умеешь? — с явной деловитостью и странной задорностью произнес тем временем силуэт у стены. Глаза потихоньку привыкали к полумраку, тем более, что рядом со мной и высоко от пола находилось маленькое окошко, поэтому постепенно я начала слабо различать все предметы и окружающую обстановку в целом. Единственное, что я не смогла хоть как-то разобрать, так это моего похитителя, который расположился… весьма выгодно — меня он видит, а я его - нет. Практически.       В ответ на вопрос силуэта решила на всякий случай ничего не отвечать.       — Не умеешь? — голос сменил интонацию; воображение живо нарисовало в голове вытягивающееся лицо моего собеседника. Я еле сдержала смех, продолжая для похитителя упорно молчать и игнорировать его всеми доступными способами.       — Эх, непорядок… Умела бы, все бы стало намного проще, а так мне придется дать тебе новое имя.       «Новое имя? — тут же вспыхнула я мысленно от мгновенно возникнувшей ярости. — Да ни за что! Я родилась Еленой Ушаковой — значит, буду до конца жизни Еленой Ушаковой!».       Из-за странно резко нахлынувших негодования и растерянности я не заметила, как издала протестующее мычание.       — Говорить не умеешь, но мычать можешь… Это прекрасно! — и неизвестный у стены радостно рассмеялся сумасшедшим смехом.       Второе открытие — мой похититель явно душевнобольной. Еще один ключик к выяснению происходящего. Интересно, что же мне в таком случае делать? Продолжать молчать? Или… все-таки что-нибудь сказать?       «Советую не бездействовать», — внезапно подала голос Дейзи Лукас. Как вовремя, однако.       «Почему же?», — хмуро отозвалась я, ибо теперь каждое слово ненавистной интриганки-ревенанта просто нужно было по определению ставить под сомнение.       «Он псих, — оповестила очевидное та. — А если с тобой беседует псих, лучше с ним говорить».       Ага… Между прочим, ты тоже ненормальная… Как и я.       «Ты разве оканчивала курсы психологии? — усмехнулась, мысленно вздернув левую бровь. — Тогда, может, и у меня сумеешь определить какую-нибудь болезнь?».       «Я не оканчивала никаких курсов, но вот диагноз тебе в скором времени смогу поставить, — в тоне Дейзи просквозила настоящая усмешка и даже что-то похожее на издевку. — Когда тебя накроет».       Чего-чего?.. Накроет?       «Ты сейчас о чем?».       «О том самом, — она явно решила надо мной посмеяться, гадина. — Так что лучше не молчи. И да, если что-нибудь да понадобится — зови, только имей в виду, что я не всегда приду к тебе на помощь».       Я стиснула челюсти, пытаясь подавить бурлящий гнев. Вот же… сволочь, а! Нельзя доверять ревенантам, нельзя! И как я еще в седьмом секторе согласилась с ней сотрудничать?.. Не будь этой твари в моем теле, возможно, ничего бы со мной не случилось!..       Хотя… Если бы не она, то Тощий добил бы меня окончательно, а так я могу сейчас лишь радоваться, ведь участь прокси мне вроде бы не грозит. Вроде бы.       Радоваться после того, как прибила собственную сестру. Я рехнулась. Впрочем, раз бросилась на верную смерть в ущелье и фактически самоубилась… то рехнулась уже давно. Друзьям моим еще повезло, что я за ними не стала… с гвоздем ржавым бегать, как Лукас за жителями города Крипипасты, например. Впрочем, мы же делим одно тело на двоих, так? Значит, она убивала людей моими руками, то есть убийцей должна считаться я.       — Ну-ка, ну-ка, — донельзя довольный голос моего похитителя вырвал меня из череды безрадостных мыслей. — Подними-ка голову, я хочу посмотреть на твое лицо.       Поняла, что моя многострадальная головушка с вечно теперь ноющим затылком опустилась на грудь, и предприняла попытку поднять ее, однако она показалась мне, прикованной к стене, такой тяжелой, что получилось сие действие у меня далеко не с первого раза.       — Милая у тебя мордашка, — резюмировал неизвестный, продолжая посмеиваться. — Вот только чего-то не хватает…       Жгучий неприятный взгляд будто буравил меня насквозь; чьи-то шаги молниеносно оказались где-то в стороне, послышался какой-то звук, похожий на скрип двери. Чувство страха смешалось с отвращением, когда внезапно в нос ударила тяжелая вонь, а затем меня едва не стошнило.       Запах сильно отдавал смертью. Интуиция подсказывала мне, что так могли пахнуть лишь мертвые. А шаги тем временем вернулись на исходную позицию; недолгая тишина оказалась прерванной задумчивым от психа, стоявшего во мраке:       — Странно, ты не должна была скривиться от этого запаха… Что-то тут не так. Кто-то поговорил с тобой, что ли?.. Да нет, еще недавно же зарубила с десяток, не могла вернуться самостоятельно из Тьмы… — секунда, а затем ликующий вопль: — А, погоди-ка, я понял! — смех. — Не утруждайся притворяться, новенькая, я не люблю ложь.       Притворяться? Что за бред?       — Мордашка у тебя и вправду такая… неви-инная, — похититель снова разразился хихиканьем, — сразу и не поймешь, что прекрасная обманка… Но теперь я, кажется, знаю, чего ему не достает. — И в следующее мгновение подвал потряс новый, еще более дикий и по-сумасшедшему радостный крик: — Безумия!       Безумие.       Это слово как будто врезалось в мое сознание, вызывая откуда-то из недр незнакомый и узнаваемый одновременно голос.       Безумие… Оно везде. Его нельзя услышать, его нельзя поймать. Его можно только почувствовать, и не сердцем, а испачканными вконец руками. Слышишь, Летописец? Безумие нельзя обуздать, однако ты сможешь. Когда-нибудь. Раз уж ты сорвалась во Тьму, тебе из нее и выбираться. Она не будет помогать, а друзья опоздают, ведь Иму будут искать долго. Ты скоро станешь ей, если перестанешь бороться. Познай безумие, что таится отныне в тебе. Олицетворения ждут Призванную в Темном лесу, как и тебя. Они не будут участниками этой Истории, они всего лишь направят, чтобы ты нашла верный путь. Однако верный — не значит быстрый и чистый. Для тебя, Ушакова, он будет очень долгим и грязным.       Этот голос, что нес какой-то бред, не принадлежал Дейзи. Как я не силилась прекратить его монолог, он не замолкал. Прежде будучи тихим, он становился все громче и громче, вынуждая и без того слабую душу выть от отчаяния.       Безумие.       «Замолчи!»       Безумие повсюду, безумие в тебе.       «Прекрати!»       Познай его, и сможешь вернуться к ее Истокам.       «Оставь меня в покое!»       Но помни, что если будешь медлить — ты станешь ей.       — Заткнись! — заорала я, до крови сжав ладони в кулаки и изо всех сил дернувшись. Цепи больно врезались в кожу запястий, вырвав из горла после вопля шипение. Голос в голове наконец умолк, будто этого и добивался. Мой крик эхом отразился от стен, а стекло в маленьком окошке даже треснуло, но не разбилось.       — Эй, вот так чудеса, заговорила! Значит, ты совсем не немая... Я знал, что это обманка.       «Мне кажется, или у меня только что случился приступ шизы…», — подумала, вначале даже не обратив внимания на то, что источник звука приблизился, и только случайно переведя взгляд со своих ног чуть дальше вперед, я оробела. Почему именно он?..       — Твоя мордашка словно расцвела, когда ты разозлилась, — продолжал как ни в чем не бывало вещать Джеффри Алан Вудс. — Вот бы увидеть его в период твоего веселья! Как же интересно тебя послушать…       Я не ожидала услышать что-то другое от поехавшего парня, потому промолчала, ибо видела — он не закончил.       — Я слышал, скольких ты отправила в больничку, и в тупике тебя видел, — донельзя бледное, даже белое лицо моего похитителя исказилось в сумасшедшей улыбке, больше походившей на оскал. — Ты будешь лучшей! Держу пари, что другие до одури тебя боятся, потому что считают тебя ей. А я не боюсь, — оскал стал еще шире, порез чуть приоткрылся, потекла кровь. — Ты не должна меня сторониться, я ведь хочу тебе помочь стать собой. Когда ты напала на ту девчонку, я даже подумал, что это другая девушка, но, к счастью, ошибся…       Промолчала, ибо вступать в диалог с психопатом абсолютно не хотела. Хотя... я же теперь тоже псих, так зачем хранить тишину?       — Что же ты молчишь? Решила игнорировать? — послышался характерный звук, и на свету блеснуло острие ножа. — Ну что ж, молчание — знак согласия. Подожди немного, я вернусь, и отныне ты будешь счастлива в глазах всех людей.       Вудса снова накрыло веселье, после чего он исчез. Что-то говорило мне о том, что этот Джефф… немного отличается от привычного любому человеку, знающему о крипипасте. Я не догадывалась, в чем дело — то ли из-за связи с городом, то ли еще из-за чего. Мысль материальна, да, однако любая фантазия имеет границы. А поскольку данная вселенная и есть фантазия, видимо, эти мечты смогли как-то перешагнуть собственный порог и начать существовать самостоятельно, что само по себе звучит невероятно бредово… но, получается, является единственным объяснением.       Ноги и руки затекли. Лишь через некоторое время после пробуждения я поняла, что меня приковали к стене так, чтобы от моих ног до пола оставалось около ста сантиметров расстояния. Между полом же и окошком было где-то пять метров — полный рост Слендермена. Почему-то, осознав это, я тихо, но истерически рассмеялась. «Возможно, это окно располагается так специально для того, чтобы Тощий мог следить за происходящим здесь», — подумала, уже не переставая смеяться и плакать, считая секунды до его возвращения.       Однажды у меня в детстве такое было. Мама говорила — все дело в нервах.       Наверное, она боялась за меня.