Elite escort

Первый раз я увидел его на званом ужине моего отца. Намджун обещал одолжить мне своего лучшего мальчика и не обманул. Он был бесподобен в черном костюме и этой белоснежной рубашке, застегнутой на все пуговицы. Тонкий черный галстук так и манил ухватиться за него и притянуть его обладателя поближе для самого горячего поцелуя. Это просто был знак протеста против воли моего отца. Он жаждал женить меня на дочерях своих деловых партнеров, а я каждый раз отказывался. И тогда мой обожаемый папаша выдвинул условие, что если я приду на этот долбаный званый ужин с парой, то он не вычеркнет меня из своего завещания. Я не хотел подчиняться ему, поэтому попросил своего старого друга Джуна подарить мне какого-нибудь парня на один вечер. Естественно, за приличную сумму. Хоть Намджун и ценил друзей, но отдать просто так свои сокровища он не мог. Вообще, Ким Намджун поистине удивительный человек. У него имеется законный бизнес, который с каждым годом приносит все больше и больше дохода. Он успешен и знаменит в нужных кругах, его хотят видеть в своем семейном дереве сотни обеспеченных семей, но он всем отказывает. Потому что его тайной любовью был один из его шлюх. У Джуна есть довольно популярный элитный бордель. Парень не считает его таковым, говоря, что его мальчики предоставляют эскорт-услуги. Ну конечно. Это заведение настолько популярно у богатых дам и господ, скучающих в обществе друг друга, что, я думаю, доходы от этого борделя в разы больше, чем от его законного бизнеса. Я даже не знаю, когда и как Намджуну пришла в голову идея открыть этот бордель. Помню только, как однажды он привел с собой очень симпатичного парня. Он был высоким и очень красивым. Джун тогда попросил меня привести его в полный порядок. «Отполировать» для лучшей жизни. Джин оказался очень тихим и добрым юношей на несколько лет старше самого Намджуна. Он так и не рассказал мне, когда они познакомились, но раз Джун попросил меня о таком одолжении, значит этот мальчик был действительно важен для него. Я сделал то, что просил мой друг. Украсил вкусную конфетку прекрасной оберткой. Только вот Джина не приняли в нашем обществе. У него не было ничего, он находился под крылом Намджуна, и этого не понимали. Поначалу Сокджин терпел все брезгливые и презрительные взгляды людей, окружающих его, терпел ради своего спасителя, но потом сдался. Эти грязные сволочи сломали доброго мальчика, и виной тому все равно стал именно Джун. Джин хотел быть вместе с Кимом, но не мог выдержать всех нападков гадких змей, пытающихся уничтожить маленькую теплую искорку доброты и невинности в его душе. Они просто сломали его. Он больше не выходил на улицу. Я больше не видел его улыбку. Не было больше того прекрасного парня с чистой душой. Была только бездушная оболочка, выпотрошенная и выброшенная на помойку, как ненужный мусор. Намджун не мог терпеть этого. Тогда я понял, как же сильно этот мужчина нуждался в тепле. Он снова спас его, вытащил из того мрака, в котором тот погряз с головой. И все равно я больше не видел интереса к жизни в этих глазах, после всего пережитого он боялся смотреть на людей. И Намджун полностью винил себя в этом. Потом они вдвоем на некоторое время пропали, а когда мы снова встретились, я узнал, что мой друг открыл «убежище для всех сломленных и растоптанных жизнью». Когда я решил узнать побольше об этом «убежище», то увидел лишь красивых мужчин, любезно улыбающихся мне. Но в их улыбках была скрыта похоть, будто они знали, что новый гость, зашедший в эти двери, пожелает увидеть эту похоть в полной мере. Тогда-то я и понял, что имел в виду Джун, говоря те слова об «убежище». Потерянные в жизни, брошенные всеми, отбросы общества — он давал им шанс увидеть роскошную жизнь, но платой за это было их тело. Они жили в особняке, вокруг них были слуги, все их любили, их желали, но они продавали им себя за деньги. Таким образом Намджун пытался негласно извиниться за то, что сломал любимого человека. Джин стал его личной шлюхой, хотя и жил с остальными парнями. Когда я впервые пришел к ним, то понял, что Джину в какой-то степени хорошо быть именно здесь. Среди таких же, как и он сам. Среди отбросов. Тогда я впервые спустя столько месяцев увидел его робкую улыбку и искры радости в глазах. Так он реагировал на шутки парня с яркой, широкой улыбкой и таким же ярким именем. «Хоуп». Я был рад, что у этого милого мальчика появился друг. Спустя несколько лет этот особняк стал очень популярен у богатых особ, которые желали почувствовать себя любимыми в объятиях красивых мужчин, они банально хотели человеческой ласки. За роскошь всегда нужно чем-то платить. Эти парни платили телом. Эти господа платили тем, что фактически жили в одиночестве, не согреваемые любовью своих фиктивных супругов. Я не хотел такой жизни. Я думал, что смогу быть другим, смогу выделяться. Я думал, что мне никогда не придется желать одного из шлюх Джуна так, как желают их эти дамы. Но я так ошибался. Чон Чонгук был самым лучшим у Намджуна. Он мог приласкать любую или любого. Он ко всем находил подход, подстраиваясь под желания партнера. Любите жестко? Получите. Любите нежно? Запросто. Есть какие-то особенные фетиши? У него у самого их полно. Только увидев его, ожидающего меня около входа в здание с бокалом шампанского, я понял, что пропал. Его глаза, кажется, так по-блядски подведенные черной подводкой смотрели на меня с таким сексуальным равнодушием, что коленки тут же затряслись, а в паху потяжелело от возбуждения. За весь вечер мы не сказали друг другу ни слова. И он, и я лишь вежливо кивали людям, проходящим мимо нас. Все они знали меня, но еще ни разу не видели моего спутника, поэтому он сразу стал главной темой для перешептываний. Он действительно сводил с ума одним своим видом. А когда в танце он положил свои горячие ладони на мою талию чуть ниже дозволенного в приличных обществах, я едва ли не задохнулся от тех ошеломительных ощущений, парализовавших все мое тело. Мне было совершенно наплевать на гнев отца. Я не замечал осуждающих взглядов папиных друзей и коллег. Как только музыка закончилась, я указал на лестницу, ведущую в жилые комнаты, и он понял все без слов. Он и должен это понимать, это же его призвание. Как только за моей спиной захлопнулась дверь, я был грубо прижат к ней крепким мужским телом. Чонгук внимательно наблюдал за мной, и увидев, что я совсем не против такой грубости, резким движением дернул пряжку ремня, расстегивая брюки и позволяя им упасть к лодыжкам. Медленно, дразня, погладил внутреннюю сторону бедра, не касаясь полувставшего члена. Он не смотрел мне в глаза, но я видел, что и сам он возбужден. Он был готов подчиняться любым прихотям. Такой послушный, такой горячий мальчик. Он в моей власти. Когда его длинные изящные пальцы прикоснулись к моему члену через ткань белья, я не смог сдержать рваного выдоха. Я так хотел почувствовать его в себе. Плавно, слишком аккуратно, он ласкал меня, не позволяя лишнего, доводя меня до критичной точки. Я в нетерпении двинул тазом, намекая на свои желания, и услышал лишь тихий смешок. А потом его пальцы пробрались под белье. Обхватив ствол двумя пальцами, он медленно ласкал член, надавливая большим пальцем на головку, растирая по ней капельку предэякулята. То ускоряя движения, то наоборот замедляя, он сводил меня с ума, заставляя кричать и просить большего. Зарывшись руками в его мягкие волосы, я сжал их в кулак, оттягивая, заставляя его шипеть от неприятных ощущений. За это он отомстил мне, быстро массируя уретру и почти доводя до исступления. Каждый раз, когда я был готов выть от возбуждения, он надавливал на какую-то точку на мошонке и проделывал все это снова и снова. Когда я уже был готов кончить, он остановился, вырвав у меня разочарованный, но вместе с тем молящий стон. Здесь я должен быть главным, он всего лишь моя шлюха, за которую я заплатил. Но это именно я был в его власти, он делал со мной, что ему вздумается. Звук расстегиваемой молнии. Мои нетерпеливые стоны. Его тихое шипение. Все смешалось в моей голове. Он почти не тратил времени на то, чтобы растянуть меня. Грубо толкнув два пальца в мой рот, он смазал их слюной, а я послушно сосал, так покорно. Затем этими же пальцами он растягивал меня, не заботясь о том, что вообще-то он первый у меня в этом плане, и мне больно. Но эта боль такая приятная. А потом я и вовсе забыл, как дышать, когда он грубо толкнулся в меня, входя во всю длину. Одной рукой придерживая мое бедро, второй он упирался в стену около моей головы, так ни разу не заглянув мне в глаза. Я зарывался руками в его волосы, сжимал пиджак, кусал губы до боли, чувствуя дикое наслаждение на грани с болью. Чонгук двигался резко, жестко, каждый раз входя до упора и выходя почти целиком, не давая мне насладиться чувством наполненности. Он мучил меня, срывая все новые и новые стоны. Я перестал осознавать, что сейчас происходит, где мы, почему я сейчас здесь. Я чувствовал лишь его член, грубо трахающий меня, и руку, сжимающую бедро до боли. Мне было наплевать, что завтра там будет синяк. Я терял голову от этих ощущений. Мы оба вспотели, комнату заполнили звуки шлепков и запах секса, сводящий с ума. У меня больше не было сил, чтобы сопротивляться. Я кончил с громким стоном, крепко вцепившись в его волосы и кусая за плечо через ткань пиджака. Но не успев отойти от волны оргазма, я был жестко опущен на колени перед ним. Он сжал в кулаке мои волосы и надавил на подбородок большим пальцем, заставляя открыть рот. Я раньше никогда не делал минет, поэтому боялся этого. Конечно я знал технику, девушки не раз отсасывали мне, но сам… Никогда. Аккуратно облизнув головку, я попытался вобрать ее в рот, не поранив зубами. Но ему этого было мало. Он качнул бедрами, проталкивая член дальше в глотку и вызывая у меня тошноту. Кое как подавив желание блевануть прямо ему на отглаженные брюки, я попытался привыкнуть к ощущению члена во рту. Но мне не дали этой возможности. С тихим стоном Чонгук начал двигаться, сначала медленно и аккуратно, но потом полностью слетая с тормозов и входя уже быстро, рвано и совсем не заботясь обо мне. Я боялся, что он поранит мне горло, поэтому уперся руками в его бедра, желая отодвинуть. По моим щекам потекли слезы, обжигая кожу, слюна уродливо стекала с подбородка, капая на брендовые брюки. Он продолжал грубо трахать мне рот, а я хотел, чтобы он поскорее кончил. Поэтому более менее свыкнувшись с болезненными ощущениями, я плотнее сжал губы на стволе, лаская его языком. Чонгук застонал громче, больно натянув мои волосы и толкаясь быстрее и глубже. Я думал, что сейчас точно не сдержу рвотных позывов, но мужчина кончил быстрее, последним резким движением толкаясь в мой рот. Слезы текли не переставая, по подбородку стекала слюна вперемешку со спермой, которую я не мог проглотить. Волосы спутались, рубашка задралась. Горло саднило, мне было больно глотать. Я сидел на полу, униженный и оттраханный, перед шлюхой, которую сам же купил. Мужчина застегнул штаны и присел передо мной, издевательски улыбаясь и смотря прямо в глаза. Его взгляд был пустым, безжизненным, несмотря на улыбку, будто навсегда припечатавшуюся к его лицу и не сходящую никогда. Он получил свою долю удовольствия и теперь смотрел на меня взглядом победителя, будто это я продал ему себя. Будто он имел полную власть надо мной. Будто это я его личная шлюха, которую он готов унижать и втаптывать в грязь каждый раз. В его взгляде смешались презрение и насмешка. И мне это нравилось.

***

В маленькой комнате, темной и целиком пропахшей сексом были слышны лишь звонкие стоны и рык двух парней. Светловолосый хрупкий юноша стоял на четвереньках, по-блядски оттопырив задницу перед вторым парнем, который сильно сжимал его ягодицы, быстро толкаясь в его анус и даря удовольствие им обоим. Пошлые шлепки становились все чаще, оба уже чувствовали приближение разрядки, поэтому темноволосый, нагнувшись, обхватил рукой член своего партнера и стал надрачивать, продолжая толкаться в его податливое тело. Юноша громко застонал от двойной ласки и прокусил губу до крови, тут же вскрикнув уже от боли. А когда его друг укусил его за чувствительную шею, он не сумел сдержаться и кончил в руку темноволосого, полностью выбившись из сил и сорвав голос от полукриков. Мужчина сделал еще несколько быстрых толчков и тоже кончил на спину своего друга, обессилено упавшего на кровать. Вытерев покрывалом свой член от смазки и спермы, он натянул трусы и уже хотел что-то сказать другу, как его прервал скрип двери. — Ты опять насилуешь Юнги? Он не может к клиенткам ходить, прекрати, — Намджун прислонился к косяку, меланхолично осматривая последствия очередного секса его подопечных. — Он сам об этом просит, а я не отказываю друзьям, — Чонгук обворожительно улыбнулся, пытаясь скрыть, что каждый раз, когда ходил к своему товарищу, то срывал злость из-за одного идиота, заказавшего его для развлечений и полностью сведшего его с ума. — Тогда ты и мне не откажешь. Ты уже просто не можешь продолжать его игнорировать. Он заплатил двойную сумму за ночь с тобой, к тому же он мой друг. Ты обязан к нему пойти, — строгий голос Джуна будто пощечина. Чон понимал, что если пойдет, то на этом все и закончится. Он больше не сможет сдерживать себя. — Хорошо, — сквозь зубы прошипел мужчина. — Куда мне? — К нему домой, ты помнишь адрес.

***

— Почему ты продолжаешь тратить деньги? У тебя их много? Деть некуда? Зачем ты продолжаешь добиваться встречи со мной? — Чонгук не мог сдержать себя и не закричать больше от отчаяния, чем от злости. — Ты знаешь, зачем я это делаю, — тихий голос парня сводил его с ума еще больше. Он хотел схватить его за волосы, поставить перед собой на колени и оттрахать его рот так, чтобы он не смог говорить. — Ты даешь себе отчет в том, что просишь от меня невозможного? Ты прекрасно знаешь, что я не смогу быть верным тебе. Ты никогда не сможешь отучить меня от этого. Вся эта жизнь уже у меня глубоко под кожей, — он пнул рядом стоящий стул от досады, перевернув его и напугав парня. Он весь сжался от страха и опустил голову, еле сдерживая слезы. — Я уже не могу без тебя. Мне просто необходимо, чтобы ты был со мной. Мне плевать на твои привычки. Я просто хочу, чтобы ты был со мной. Пожалуйста, — он поднял голову, и Чон увидел слезы в его глазах, его голос был пропитан отчаянием. Тэхен действительно съехал с катушек, и он был тому причиной. — Твою мать, только не смей тут реветь. Я ненавижу слезы, — он злился от того, что чувствовал то же, что и он. Но в отличие от Кима понимал, что у них нет будущего. Он — элитная шлюха, лучший в своем деле. А Тэхен — сын богатого мужчины, имеющий столько власти и влияния, что ему и не снилось. — Сделай же что-нибудь, почему ты стоишь и просто смотришь? — он закричал от отчаяния, рыдая и не находя сил успокоиться. Он все прекрасно понимал, даже лучше, чем Чонгук. Он знал, что потеряет все и даже больше, если выберет его. Но Тэхен хотел этого настолько сильно, что не боялся обжечься и в один миг разочароваться в своем решении. — Что я должен сделать? — он не ненавидел слезы, он просто не знал, что с этим делать. Он рос на улице в одиночестве, некому было рассказать ему, что делать в таких случаях. Он привык видеть лица, перекошенные от возбуждения, но не от слез. Когда Намджун нашел его на улице еще маленьким мальчиком, он и представить не мог, что однажды попадет в такую ситуацию. Он уже тогда понимал, что если он хочет выжить, ему надо будет много заплатить за это. Он был действительно благодарен Джуну за все, но сейчас думал, что лучше бы так и сдох на тех улицах от холода или голода, лишь бы не чувствовать сейчас эту боль в груди от слез парня, который стал ему чем-то очень важным. С того самого званого ужина прошло уже больше двух лет. С тех пор они регулярно встречались. Сначала для простого, дикого, животного секса, просто ради удовлетворения. Он считал его своим лучшим клиентом, потому что это не Чон выполнял его прихоти, а Тэхен его. Он мог делать с ним все, что хотел. Сначала он просто отыгрывался на нем за то, что он так богат. За то, что он тратит свои деньги на шлюх. Но потом, медленно, их встречи стали чем-то большим. Они чаще говорили, иногда просто пили чай вдвоем. Его устраивало это, он привязался к нему. До тех пор, пока он не признался, что влюбился. Чонгук испугался этого. Он просто не мог понять, за что он его любит. Он же просто шлюха, которую покупают для удовлетворения. Джун долго не мог заставить его пойти к Киму, он каждый раз находил оправдания своим отказам. Но с каждым днем терпеть ноющую боль от тоски по нему становилось невыносимым. В итоге он нашел в себе силы прийти к Тэхену. Он хотел раз и навсегда порвать эту связь, потому что знал, что его общество никогда не примет его. У него был наглядный пример с Джином. Но он так и не смог отказать ему. Каждая его слезинка будто жгла его душу, раня и оставляя глубокие шрамы. Он боялся будущего, но хотел попробовать. — Посмотри на меня, — он говорил так тихо, что не был уверен, услышал Тэхен его или нет. Он боялся, что если будет говорить громче, то спугнет всю свою решимость. Он поднял свое заплаканное лицо, не понимая, что Чонгук хочет от него, что сейчас скажет ему. Он боялся не меньше его, но боялся не будущего, а его отказа. Чонгук положил свои ладони на его мокрые от слез щеки и посмотрел на подрагивающие губы. Он не был уверен в том, что делает. Но робко прикоснулся к его губам, неумело целуя, боясь сделать что-то не так. Для Тэхена это значило намного больше, чем просто его согласие. Ким знал, что он никогда раньше не целовал никого. Чонгук считал это слишком интимным, недостойным для простых связей на несколько ночей. Это был его первый поцелуй, поэтому он был так робок и аккуратен. Его нежные поцелуи, такие плавные и неторопливые, совсем отличались от его поведения, они противоречили израненной душе мужчины. Тэхен не торопил его, не давил на него. Он просто позволил ему попробовать новые для него ощущения, позволил использовать себя. И он согласен позволять ему делать с ним все, что Чонгук только захочет.

***

Комната господина по определению должна быть богатой и роскошной. Такими и были апартаменты Намджуна. Но он обставлял эту комнату не для себя. Он хотел, чтобы его любимый Джин хотя бы здесь чувствовал роскошь. Они лежали на огромной, широкой кровати с балдахином, укрытые тонким шелковым покрывалом, приятно ласкающим их разгоряченную влажную кожу после жаркой ночи. — И все-таки, Джуни, почему ты так уверен, что они придут сюда вдвоем? — уставший и обессиленный Сокджин нашел в себе силы, чтобы задать вопрос, который волновал его так долго. Все же Тэхен стал его другом, он не оттолкнула Джина, позаботился о нем, переживал, когда ему было плохо. И он хотел отплатить ему той же заботой. — Потому что он сам мне сказал об этом, — Намджун был не совсем доволен тем, что у его лучшего мальчика теперь будет кто-то, кто будет дарить ему любовь. Это была, скорее, родительская ревность. Как матери ревнуют своих дочерей к их мужьям, так и он не хотел думать, что Чонгук больше не будет нуждаться в его заботе. — Он готов отказаться от своего положения, от всего ради Чонгука? Правда? — Джин действительно был удивлен. Все эти парни, жившие в этом доме, мечтали хоть на секунду оказаться на месте Тэхена, постоянно жить в богатстве, ни о чем не заботясь, живя для себя. А он просто так отказывается от этого, желая жить теми пустыми надеждами и мечтами, которыми жили здесь они. — Он умный мальчик. Я уверен, он сможет вытянуть из грязи и себя, и Гука. Но завтра нам надо будет поприветствовать их, так что спи, набирайся сил, я люблю тебя, — Намджун поцеловал своего возлюбленного в щеку и крепко обнял его, засыпая с мыслями о том, что у них у всех все будет хорошо. Когда-нибудь все эти парни, застрявшие в его борделе по воле судьбы, смогут найти свое счастье, как и Чонгук. И Джун нисколько не жалел, что когда-то решил открыть это место для потерянных в этой жизни. Он поможет им всем, чтобы замолить все свои грехи. У них у всех все будет хорошо.