Позвольте мне умереть...

Дворецкий тихой тенью скользил по особняку. В его руках была драгоценнейшая ноша его хозяев. Ее сладкий запах будоражил инстинкты нечистокровного вампира, но разум был куда сильней - они знают каждый ее шрам от клыков и каждый синяк. Они сами оставили эти отметины, словно соревнуясь между собой. Слуга не коснется этой девочки. Своя жизнь ему еще дорога. Прошло не так много времени с того момента как Юи появилась на пороге дома. Настольный календарь едва отсчитал двадцать семь дней. Комната, отведенная ей, пропахла лекарствами настолько сильно, что братья Сакамаки брезгливо обходили ее стороной. Девочка уже потеряла нить времени. Она просто просыпалась от того, что не могла больше не бодрствовать, не могла игнорировать боль от капельниц. В горле застрял отвратительный тошнотворный ком желчи, но сил не было даже на то чтобы просто встать, что уж говорить о том, чтобы насильственно опорожнить желудок. Ее питание практически сводилось к одним инъекциям. Каждый прием пищи сводился к войне с рвотным рефлексом. Поражение шло об руку с успехом. Пятьдесят на пятьдесят. Молчаливый дворецкий терпеливо, не выказывая ни одной эмоции, подставлял ей тазик, оттирал губы и давал жертве вдоволь напиться воды. И бесшумной тенью исчезал, когда его присутствия не требовалось. Комори приоткрыла тяжелые веки - за окном светила полная луна. Кто бы посмотрел на нее со стороны, ужаснулся, какой она была до и стала после приезда. Румяная и лучезарная девочка превратилась в осунувшееся дрожащее существо. Она сильно похудела, стала похожа на старое потрепанное полотнище. Из-за стрессов и дефицита питательных веществ волосы стали выпадать, кожа стала шелушиться. Ее кровь единственное, что так манит вампиров. Это неопровержимое доказательство, потому что такую женщину вряд ли кто-то возжелает без причины. Она была еще неоформившимся ребенком. Не просто так ведь Аято каждый раз напоминал, что у нее от груди только одно название. А Райто словно знал наперед, какое место будет отведено Юи в этом доме. Биччи-чан.* Она не знала, сколько пролежала с открытыми глазами, но показалось, что не менее часа. За это время лекарство придало измученной анемией девочке сил. От постоянных уколов на руках не осталось живого места. "Готова поклясться, что наркоман выглядит куда лучше меня" про себя усмехалась блондинка. Дрожащие пальцы осторожно вытянули из обеих рук по иголке. Ощущения ужасные, но это не идет в сравнение с тем, что горело у нее в душе. Едва держась на ногах, она дошла до ванной. Это, наверное, счастье, что к этой комнате прилегал отдельный санузел. Холод кафеля жег босые ступни. Юи открыла краны на полную мощность, набирая ванную. Тонкая ночнушка легко соскользнула с острых плеч. Вода приятно обнимала своим теплом измученное тело. Но даже ей не смыть ту грязь, в которой ее запятнали... - А знаешь ли ты, что кровь женщины вкуснее всего на пике оргазма? - дерзкий шепот над ее ухом прозвучал слишком внезапно. От ленивого настроения Шуу не осталось и следа. Он первый, кто решил нарушить ее зыбкое личное пространство. Испуганная Комори практически отпрыгнула от вампира в сторону. Но нечеловечески сильная рука остановила ее попытки к побегу и кинула на мягко спружинившую кровать. - Не сопротивляйся мне. Тебе же будет лучше, если первым буду я. Мои братья не отличаются терпением. Они просто возьмут то, что хотят. - парень навис над ней, такой беззащитной и распростертой. Возбужденный блеск глаз выдавал его желание, но в нем не чувствовалось жестокой агрессии. - Ты не должна была приезжать... Теперь тебе не уйти. Тебя спасет только смерть. - тихо шепнул он ей на ушко, а проворные руки забрались под одежду. Она хаотично пыталась отстранить вампира от себя, но безрезультатно. На третий день пребывания в особняке семнадцатилетняя Юи лишилась невинности... Сейчас лежа в воде, она не могла оторвать взгляда от крестика, что покоился на груди над самым сердцем. На серебряном украшении застыло множество малюсеньких пузырьков. Старший из братьев оказался прав. С ее мнением никто не собирался считаться. Шуу из них всех навещал девочку реже всех, а когда приходил, ласкал только руками. Он единственный кто приходил в эту пропахшую лекарствами комнату, к остальным ее сопровождал дворецкий. Комори невольно сравнивала вампиров между собой. После Шуу, она бы выбрала Субару. Хоть он и был обычно груб, а сила вырывалась из него неконтролируемым потоком, но в те моменты, когда он обладал ей, то сдерживал себя. Наутро ей оставались чернеющие синяки на бедрах, в которые так судорожно впивался руками младший из кровопийц. После времяпровождения с Рейджи на ее теле почти не оставалось следов, но, пожалуй, только потому, что он знал свое дело. В его руках красная веревка превращалась в удивительную змею, что не оставляла шанса на лишнее движение. Вряд ли можно отыскать садиста его возраста, настолько прекрасно овладевшего искусством шибари. Она уже потеряла счет предметам, побывавшим в ее теле за время визитов к Райто. Щеголю доставляло удовольствие наблюдать, как различные игрушки зажигают замкнувшуюся девочку, но до пика он доводил ее самостоятельно. Хотя ему нравилось ощущение внутри нее при двойном проникновении. Когда Юи возвращали в ее комнату, она долго не могла избавиться от саднящего, неприятного, болезненного ощущения в промежности. Канато обращался с ней как с шарнирной куклой, особенно когда шло не так как он того хочет. Чтобы избежать участи оказаться с вывернутыми под неприемлемым углом конечностями, она выполняла все, чтобы не сказал этот парень. Он любил смешивать ее кровь со сладким, быстро теряя интерес к жертве. Было очевидно, что ему претила близость с такой никчемностью как Комори. Ей приходилось доводить себя до нужной "кондиции" самостоятельно, но под внимательным немигающим взглядом это получалось не сразу. Аято был для нее самым страшным кошмаром. Пусть его коллекция "инквизитора средних веков" не всегда находила применение в сексе, он радостно демонстрировал блондинке прикрасы БДСМ. Ему очень нравились игры с ошейником, свечами и плеткой. От последней его заставили отказаться другие братья, по причине того что партнерша пошевелиться от боли не может, не говоря уже о том чтобы просто лежать на спине. В его неумелых руках это было самое ужасное наказание. Он чаще всех забирал девочку себе, выпивая кровь только раз через раз. Словно мстил за то, что первым оказался Шуу... Переборов себя она приняла сидячее положение в ванной. Пальцы сжали крестик, а обескровленные губы судорожно шептали молитвы за искупление грехов. Каждый раз страх за жизнь будоражил ее инстинкт человека к размножению, заставляя биться в конвульсиях удовольствия под руками мучителей. А на душе становилось мерзко от самой себя. Отвращение было настолько сильным, что она порой в истерике пыталась содрать с себя кожу, запятнанную прикосновениями нечисти. - Папа, прости, я больше не могу. Ее глаза оставались сухими, но рыдания рвали ее изнутри. Она была единственной кто знал о маленьком секрете серебряного украшения - если нажать на камень в центре и одновременно потянуть нижнюю часть крестика, сработает тугой замок и небольшое острое лезвие окажется на свободе. Сейчас Юи не могла решить, куда же должно ударить оно. Смерть должна быть быстрой, иначе вампиры почувствуют запах крови и тогда возможно предпримут что-нибудь. Шумно сглотнув, она нащупала сонную артерию. Да, сюда, не иначе. И с размаху не ударишь, вдруг промахнешься. Тогда придется просто надавить, что есть силы... Было больно всего секунду, пока лезвие разрезало ткани, дальше в горле разросся жар и отвратительный вкус крови. Организм, цепляясь за жизнь, делал последние судорожные вздохи, а слабеющее тело стало погружаться под воду... Она словно оказалась отгороженной от всего мира оболочкой мыльного пузыря, который ветер поднимал все выше и выше. Угасающее сознание едва ли осознало, что бережные руки извлекли ее из ванной. Его губы что-то кричали, но голос так и не достигал Юи. В голубых глазах читалась непривычная паника. - Шуу… - с ее губ соскочил едва слышимый звук. По щеке пробежала последняя слезинка. Больше они не заставят ее плакать. Братья чуть позже обнаружили старшего, нежно обнимающего стынущее тело… *субтитры сказали мне "Маленькая Сучка"