Дневник путешественника

Дневник путешественника. День 1. Когда я вышел из самолета, трап почему-то стал расплываться под ногами. Пассажиров бизнес-класса было не так уж много, но недовольное ворчание этих снобов, когда они обгоняли по неустойчивой лестнице «припадочного идиота на своем пути», сильно давило, заставляя вцепиться в поручень. Доброжелательная стюардесса с дежурной улыбкой, уточнила, в порядке ли я, и получив мой утвердительный ответ, занялась пожеланием хорошего отдыха другим пассажирам. Наконец спустившись с этой адской машины, я почувствовал твердую почву под ногами. Асфальт сильно парил, поэтому я поспешил в машину, которая и довезла меня до здания аэропорта. Аэропорт Денпасар встретил меня суетой и гомоном голосов на незнакомом языке. Забрав свой багаж, я поспешил на выход, где и заметил эту идиотскую табличку — «Ким Тэхен. С любовью, Ким Сокджин». Мужчина средних лет, что держал ее, приветливо улыбнулся, видимо заметив мой интерес к этой табличке. От него не было никакого запаха, значит бета. Он забрал у меня чемодан и указал рукой на выход, неизменно улыбаясь, будто эту улыбку ему пришили. Он лепетал что-то на балийском, полагая, что я внимательно слушаю и вообще понимаю, что он там говорит. Для меня же это был набор букв, что я и попытался криво объяснить на английском. Так мы и стояли, балиец и кореец, общающиеся жестами и тремя фразами из разговорника для путешественников на английском. К слову, их я вычитал в самолете. Кое-как выяснив, что сейчас мы поедем в отель, а там меня встретит уже корейский сопровождающий, я погрузился в его машину. Бета возился с моим багажом, я же достал свой телефон и включил его. Гаджет приветливо замигал, и наконец появилась картинка. Буквально через секунду телефон в моих руках ожил, а на экране высветился входящий вызов. — Смотрю, у тебя денег куры не клюют, — на том конце провода хрипло засмеялись. Сокджин наверняка все еще спал и даже не удосужился разобрать коробки от нездоровой пищи и банки от пива, с которыми праздновал мой отъезд. — Уже видел отель? Сказка, скажи ведь, — заискивающе проговорил друг. На заднем фоне послышалось какое-то копошение и знакомый голос. Такой же заспанный. Спят еще, хорьки. — Я еще только сел в такси, у меня на час меньше время. А ты там с Джуном? Я только уехал, а ты уже своего альфу ко мне домой затащил, — я тщательно скрывал радость за друзей за недовольством от того, во что они превратят мой дом. — Тебе даже нельзя доверить приглядывание за моим котом. — Я отправил тебя в отпуск, за свои деньги между прочим, не для того, чтобы ты и по телефону мне на мозги капал, — сказал Джин и отключился. Я в недоумении уставился на свой телефон. Вот так, значит? Я и не просил об этом отпуске. В моем дневнике путешественника найдется место для того, чтобы рассказать немного о себе. Я вполне успешная модель. Омега 26 лет от роду. Одинокий, но пока даже не стараюсь найти себе альфу. Пока моя карьера растет и пышет жизнью, я буду один. Течки — дело другое. Но обычно таблетки мне во всем помогали. На Бали меня отправил мой друг и по совместительству известный фотограф Ким Сокджин. Благодаря ему мои фотографии попадали на обложки нескольких выпусков Vogue Korea. Этот нестерпимый омега решил, что мне очень нужно отдохнуть. Отменил за меня все мое расписание и спер мой паспорт, купив билеты на самолет. Пока я был на фотосессии, сказал Джуну, своей паре, собрать мои шмотки, и прямо со студии меня забрало такси. Водитель вручил мне паспорт с билетом и мой чемодан. Ничего не понимающий я продолжал стоять у входа в аэропорт, пока в кармане не завибрировал телефон. Тогда-то мне Джин все и объяснил. Мол, ты отдыхаешь, набираешься сил, и вместе мы попадаем на обложку юбилейного выпуска Vogue. А сам он пока присмотрит за моим Томом, польет все мои цветочки и вообще протрет влажной тряпочкой пыль на всех полочках. Знаю я, как он там пыль протрет. Наверное, стоит забыть на время про Джина и его похотливую натуру, потому что машина наконец остановилась напротив въезда на территорию отеля. Водитель показал охране какую-то бумажку и беспрепятственно въехал по крутому заезду. Главное здание выглядело как обычный пятизвездочный отель. Я не раз видел такие и в журналах, и лично. Конечно то, что он наверняка дорогой, придавало ему некой роскоши, но все же все как обычно. Те же люди в шортах и майках, купальниках и плавках. Смеющиеся детишки и работники самого отеля в бежевых футболках и белоснежных шортах. Все, как и везде, за исключением размеров кошельков всех этих людей. Водитель молча вышел из машины и достал мой багаж. Затем открыл мне дверь и помог вылезти. А затем любезно отдал в руки улыбающейся девушке-омеге. Та представилась Чхве Юрой. От нее исходил легкий аромат кокосового молока, поэтому она идеально вписывалась в атмосферу здешней жизни. Девчушка о чем-то весело щебетала, пока я тащил за собой чемодан и рассматривал внутреннее убранство здания. Вскоре мы подошли к ресепшну, где Юра поздоровалась с еще одной девушкой-омегой. Они о чем-то похихикали на балийском, постоянно косясь на меня. Чертовы сплетницы, думают, я не заметил этих насмешливых взглядов. То, что я их не понимаю, еще не значит, что не могу угадывать по лицам. Юра подозвала меня к себе и объяснила, как правильно заполнить форму для заселения. После недолгой возни с бумажками мне выдали ключ-карту и в деталях обрисовали, что и как здесь. Юра поманила меня за собой, величаво вышагивая впереди, напоминая мне вожатую в детском лагере. Ну серьезно, эта девчонка совсем не понимает, как глупо выглядит. Я, конечно, беспомощен в чужой стране, но вот так насмехаться над собой не позволю. Через второй выход из здания мы попали на территорию самого отеля. Как я понял, в главном здании располагался собственно ресепшн, несколько баров, место отдыха, где гости могли ждать заселения или просто насладиться спокойствием. А еще где-то тут, судя по указателям, было спа. Туда-то я очень хотел попасть. Наверное, даже больше, чем в море. Когда Юра вскоре остановилась у небольшого бунгало с соломенной крышей, я подумал, что где-то здесь точно скрытая камера. Маленький, но свой домик, располагался обособленно от общей суеты, но довольно близко к ресторану, мимо которого мы уже успели пройти. Скорее всего там начинается завтрак, и мой живот громко заурчал, напоминая о том, что самолетную еду он благополучно отказался переваривать. Рядом цвели кусты гибискуса, а их яркие красные бутоны притягивали к себе внимание. Над крышей бунгало раскинулись широкие листья пальм, поэтому я был уверен, что в домике жарко не будет. Определенно — это рай на земле. — Спасибо, Юра. Думаю, теперь я справлюсь сам, вы можете быть свободны, — делая акцент на последнем слове, я даже не стал дослушивать, что эта лицемерка там лепетала. Молча прошел к двери, открыл картой и так же захлопнул дверь за спиной. Знаете, в сопливых, омежьих романчиках всегда описывают такие бунгало, как отдаленный островок спокойствия, где влюбленные придаются страсти. Так вот, обведя взглядом помещение, я убедился, что эти романы пишут именно с таких мест. Кто знает, что выдержала на себе эта кровать. Впрочем, без разницы. Белоснежные простыни так и манили к себе, а легкий тюль развивающийся плавной волной от освежающего бриза создавал поистине сказку. Кажется, выйдешь за него, а там море. Бескрайние просторы синевы, сливающиеся в далеком горизонте с небом. Изнуренный перелетом, суетой и тем, что несколько часов назад я вообще-то потел на благо индустрии моды в Корее, я упал на кровать, переодеваясь, и так и уснул. Дневник путешественника. День 4. Почему четвертый, спросите вы? Все просто. Когда я проснулся в день своего прилета сюда, то почувствовал дикую тошноту. Так сказывалась на мне акклиматизация. Тело бросало то в жар, то в холод, и не спасал даже кондиционер. Я ничего не мог есть, без скручивающего желудок чувства не мог выпить даже стакан воды. Поэтому, когда на четвертый день мне полегчало, я тут же скинул с себя влажную футболку, принял душ и такой благоухающий чистотой и своим природным ароматом, немного кисловатым, то оставляющим приятный привкус во рту, направился в тот самый ресторан, который мне приглянулся. От запаха еды желудок болезненно стянуло, и я покривился, не в силах это терпеть. Черные джинсовые шорты и белая легкая рубашка, просвечивающая, но достаточно приличная для выхода в свет, и шлепанцы. Конечно же, мои любимые солнцезащитные очки и взгляд победителя. Я выглядел наверняка жутко самодовольно и видел, как некоторые альфы шеи сворачивали, ведя носом за шлейфом моего запаха. Я дефилировал вдоль бассейна, совершенно довольный произведенным впечатлением, пока не случилось это. Нечто тяжелое и очень большое врезалось в мой бок. Да с такой силой, что я не устоял на ногах и весь в своем великолепии повалился в воду. Без капли грациозности, с вихрем брызг и собственным криком. Рот тут же наполнился неприятной водой с привкусом хлорки. Мерзость, если честно. Поэтому и не люблю бассейны. Все в них плещутся, а хлорка медленно разъедает им все, вплоть до мозга. Осознание того, что вода вообще-то не должна быть в моем рту, пришло слишком поздно, когда я уже почти осел на дно, хлопая глазами. Их ужасно жгло, а линзы скорее всего смыло. Противная вода постепенно пробралась дальше, и я уже конкретно запаниковал, беспомощно барахтаясь на дне. Никак не получалось всплыть. Уже вижу эти заголовки «Известная модель утонула в бассейне на своем отдыхе». До смешного нелепая смерть. Если уж и уходить, то красиво. Так, чтобы все надолго запомнили… Мысли о смерти прервала чья-то крепкая рука на талии. Я уже давно перестал биться в истерике, а легкие качали внутри воду вместо привычного воздуха. Лениво переведя взгляд на руку, а потом и на ее обладателя, я с трудом понял, что меня тащат на поверхность. А я лишь бесполезным мешком висел в руках своего спасителя. Тот вытолкнул меня из воды на бортик бассейна, где я и зашелся в истеричном кашле, отплевывая жуткую воду. Почему-то казалось, что вот сейчас на голубом кафеле покажутся мои легкие, в них будет плескаться эта вода с хлоркой, а я буду смотреть на это великолепие, изнутри истекая кровью. Сквозь толщу своих размышлений я услышал чей-то голос. Этот самый голос был очень приятный, с сексуальной хрипотцой, но почему он так раздражающе орал что-то в ухо? Я же не глухой, в конце концов. — Господин, с вами все в порядке? Что-то болит? Давайте пройдем с вами к врачу, — первая мысль, конечно, — «почему так сексуально?», вторая — «зачем мне врач, когда есть этот голос», третья — «дайте я убью мудака, который меня толкнул», четвертая — «мать твою, сексуальный голос говорит по-корейски». Три из четырех, точное попадание в сердце. А голос все продолжал говорить: — Я даже не заметил вас, извините. Надеюсь на ваше понимание, это моя оплошность и я готов выплатить ущерб, — «все-таки четыре из четырех». Откашлявшись, я все же перевел взгляд на этого сексуального, но смертника. На меня внимательно смотрели темные глаза. Кончики ушей почему-то покраснели, а с иссиня-черной челки, налипшей на лоб, стекала вода. Маленькие капельки осторожно текли по гладкой, упругой коже, сливаясь с другими и очерчивая мокрые дорожки. Я поймал себя на мысли, что не прочь повторить эти дорожки губами. Все-таки надо найти себе какого-нибудь альфу. Этот же экземпляр растерянно хлопал глазами, стремительно краснея под моим пристальным взглядом. Какая-то девушка, что стояла рядом, робко окликнула это недоразумение. Оказывается, у недоразумения есть название. «Чонгук». Вот есть ураган «Катрина», а тут ураган «Чонгук». Одно и то же. — Чудовище… Ты куда так несешься? Глаза вообще не видят? — ворчливо прохрипел я, конечно не без помощи альфы поднимаясь с прохладного и мокрого кафеля. — Да я на секунду отвернулся, а там уже вы. Господин Ким, если хотите, я оплачу весь ущерб, всю одежду сдам в химчистку, за свой счет, — сбивчиво тараторил парень, раскланиваясь передо мной, но в то же время его крепкая хватка на плечах не давала упасть. — Ты знаешь меня? И у тебя денег много? Я сам все себе оплачу и почищу, — скинув его горячие ладони с плеч, я откинул мокрую челку изящным движением головы, с удовлетворением ловя искорку восхищения в глазах чудовища по имени Чонгук. — Я ваш фанат. Звучало так преданно и уверенно, что я на секунду даже замер в изумлении. Неопределенно хмыкнув, я поспешил скрыться за высоким забором из гибискуса, прячась от взгляда фаната. Есть я хотел не меньше, но надо переодеться — мокрая одежда неприятно липла к коже, от которой исходил тошнотворный запах хлорки. К слову о запахах… А чем пах фанат? Наверное, я не почувствовал из-за воды. В тот день мне так и не удалось насладиться своим отпуском. Ел я в своем домике, а время коротал в крошечном саду. Эдакий задний дворик со всех сторон окруженный заборчиком с обвившим его вьюном. Несколько невысоких пальм по углам и финиковые деревья. А еще мягкая, сочная травка, явно искусственно засаженная и регулярно постригаемая. Я с удовольствием скидывал шлепки и опускал босые ступни на землю, наслаждаясь легкими касаниями травинок и греющим солнышком. За четвертый день своего отпуска я имел: во-первых, бесследно смытые линзы, во-вторых, любимые шорты с белесыми разводами хлорки (ведь я же не удосужился их выстирать, а просто повесил сушиться, о чем, конечно же, пожалел), в-третьих, неисчезающее жжение в тех местах, где были большие ладони альфы, в-четвертых, очередной сопливый роман для впечатлительных омег, прочитанный, разумеется. Я их читал не потому, что сам сопливый и верю в такую чушь. Я просто убиваю скуку, да. Дневник путешественника. День 5. Сегодня я решил с раннего утра отправиться на завтрак, а потом погулять по отелю. Юра успела рассказать о многих интересных местах. Возможно, я даже загляну в спа. Но мои планы были сурово растерзаны ураганом по имени «Чонгук». Я сидел, завтракал и наслаждался восточными сладостями, запивая все это холодным спрайтом. Мед приятно оседал на губах, даря особенное чувство наслаждения, от чего я даже прикрыл глаза. Сладость растекалась по всему рту, лаская язык и оставляя после себя желание съесть еще немного. Я уже слышу противное карканье Сокджина, когда приеду разожравшимся хомячком и постараюсь влезть в узкие джинсы для очередной фотосессии. У фотографа будет нервно дергаться глаз при виде складок жира, потихоньку стекающих с кромки джинсов, а когда я повернусь боком и покажу, как дорогая штанина разошлась по шву на бедрах, у него случится удар, и он трагически покинет этот мир. Я потянулся сразу за несколькими пирожными, слизывая с кончиков пальцев капельки меда — настолько сильно тесто было им пропитано. Но насладиться трапезой мне не дало тихое покашливание за спиной. Я недовольно развернулся и наткнулся на эти милые красные ушки. — Чего тебе? — окинув его сердитым взглядом, я с удивлением отметил форму рабочего этого отеля. Правда, на его шее еще висел свисток. Тренер какой-то что ли? Забавно, наверное, будет, если он окажется фитнес-тренером, занимающимся с тучными женщинами в воде. Я таких уже видел парочку раз. — Я хотел еще раз извиниться. По своей неосторожности я подверг вашу жизнь опасности, поэтому пойму, если вы захотите написать жалобу или уволить меня, — отчеканил альфа заготовленную речь и тут же сдулся. Неуверенно заглянул мне в глаза, и в ноздри ударил приятный запах арбуза. Он будто тонкой паутинкой покрывал воздух, постепенно добираясь и до меня, обволакивая все тело и оседая сладким привкусом на кончике языка. Наваждение не хотело спадать, и я несколько раз моргнул, стряхивая головой. Развернувшись, я махнул в пригласительном жесте, указывая на стул напротив. — Итак… кто ты тут? Кем работаешь? — десертной ложечкой я увлеченно соскребал с тарелки остатки меда, делая вид, что вопрос был задан вообще не мной, и мне вообще-то как-бы наплевать, что тут сидит альфа и пахнет. Пахнет до звездочек перед глазами. — Я спасатель, — сказал и робко улыбнулся, а я позорно не сдержал смешок. Ирония. — Спасатель, чуть не утопивший отдыхающего, — я усмехнулся, видя зеркальную усмешку на пухлых губах Чонгука. Тот вообще как-то раскрепостился после того, как я пригласил его к своему завтраку. — Еще раз извиняюсь за это. Я случайно пролил воду на свою помощницу, вот она и погналась за мной. А рука у нее тяжелая, поэтому я хотел выжить и бежал, — парень пожал плечами и откинулся на спинку стула, обтянутого бежевой накидкой. — Перестань извиняться. Я просто еще раз убедился в своей нелюбви к бассейнам, — очередное пирожное отправилось в рот. Мед сводил с ума вкусовые рецепторы, и я довольно зажмурился, смакуя сладость. На самом деле, я и вправду перестал злиться. С кем не бывает, обычное дело. — Тогда может придешь сегодня вечером в амфитеатр? Там шоу огненное будет. Очень красиво, — альфа смотрел с надеждой и плохо скрываемым волнением. Чего он добивается, я не знал, но планов на вечер никаких не строил, поэтому с легкостью согласился. Чонгук весь просиял и с энтузиазмом поднялся со стула. Он воодушевленно лепетал о том, что будет ждать у бассейна. Сердце отчего-то отдавалось теплотой, разливающейся приятной истомой по всему телу. Сказывалось отсутствие альфы? День я провел в прогулках. Свой поход в спа пришлось отложить, потому что я планировал на полную катушку воспользоваться всеми услугами, которые они предлагали. Немного погуляв по зеленой зоне отеля, я углубился в территорию, усыпанную домиками. Большинство из них пустовало. Видимо, это удовольствие не из дешевых, но я рад, что не приходится слушать топот людей, спешащих на завтрак или на экскурсии с самого утра. Ближе к вечеру я вернулся в свое бунгало. Почему-то мне хотелось произвести впечатление на Чонгука, поэтому я с особенной тщательностью втирал крема в кожу, выбирал одежду на вечер. Я остановился на белых шортах, разодранных кое-где на ляжках, и свободной голубой рубашке в тонкую полоску. Закатал рукава и надел изящный серебряный браслет. Волосы оставил как есть, в творческом беспорядке. Белые кеды завершили образ. А на часах была половина восьмого. Слишком рано. Но я все же решил, что могу прогуляться, поэтому вышел из своего домика, прихватив телефон и ключ-карту. На дорожках включались фонарики, подсвечивающие путь, а цикады заливались трелью. Солнце уже почти скрылось за горизонтом, поэтому в воздухе зависла освежающая прохлада. Я не спеша брел вдоль бассейна, естественно, не увидев там никого. Где-то вдалеке была слышна музыка, поэтому я рассудил, что смогу дойти дотуда и вернуться ровно к восьми. С каждым шагом я все отчетливее мог слышать знакомую мелодию. Удивительный факт, но в каком бы отеле мира вы не оказались, развлекательная программа для деток везде одна. Вот и сейчас, я узнал одну из тех мелодий, под которую аниматоры танцуют с детишками заученные движения. Песня все ускорялась, а вместе с ней и я. Что уж говорить, я люблю детей, а их заливистый хохот вселял в меня какой-то домашний уют и умиротворение. Я опустился на одну из многочисленных подушек, раскиданных тут и там. С самого верхнего яруса амфитеатра мне открывался прекрасный обзор. Я видел родителей, довольно хлопающих своим детишкам, видел скучающих альф и омег с бокалами в руках, наполненными разнообразными напитками, видел сцену, освещенную разноцветными огоньками, и детей, весело отплясывающих. Некоторые еще совсем маленькие, чтобы поспевать за быстрым темпом мелодии, поэтому вместе с такими танцевали аниматоры. И еще подозрительно знакомая темная макушка. Он держал на руках маленькую девчушку в беленьком платьишке. Та задорно хохотала, когда взрослый альфа крутился в танце вместе с ней и широко улыбался своей спутнице. На губах непроизвольно растеклась улыбка. Похоже, ему это на самом деле нравится. Когда песня закончилась, все друг другу захлопали, а Чонгук подставил свою большую ладонь, по которой девочка восторженно лупила двумя ручками, повизгивая от восторга. Парень отпустил довольную девочку к родителям, на что те благодарно кивнули ему. Затем поднял взгляд на трибуны и увидел меня. Ожидаемо удивился и залился румянцем. Стыдно, что я увидел его таким? Альфа, переступая через ярус, быстро поднялся ко мне, плюхаясь на соседнюю подушку и восстанавливая дыхание. Смущенно вздохнув, Чонгук перевел взгляд на меня. — Что ты тут делаешь? — Я слишком рано собрался, поэтому решил прогуляться и забрел сюда, — пожал плечами с легкой улыбкой. Альфа в ответ хмыкнул, вдруг меняя положение и закидывая ноги на каменный ярус, а голову устраивая на моих коленях. Пушистые ресницы подрагивали на закрытых глазах, а губы растянулись в улыбке. — Я могу так полежать? Очень устал, — его тихий голос с хрипотцой. Ох, этот голос. По позвоночнику пробежало стадо мурашек. Хотя это даже не мурашки. Мураши, огромные такие. — Лег уже, так чего спрашиваешь? — буркнул я, понимая, что и сам покраснел. Он смутил меня! А люди постепенно стекались в амфитеатр, усаживаясь кто где, но преимущественно поближе к сцене. Заиграла какая-то бодрая песенка, оживляя всех. Чонгук лениво распахнул глаза и так же лениво поднялся. Осмотрелся вокруг и присвистнул. — Вот это толпа. Хочешь чего-нибудь? Я схожу за напитками, пока не началось, — я неопределенно пожал плечами, кинув что-то вроде «на твой вкус». Альфа ушел, оставляя за собой головокружительный шлейф арбузного запаха. А когда мы перешли на «ты»? Когда вдруг стали настолько близки, чтобы вот так лежать? Тишина между нами казалась мне отчего-то очень интимной. Такая бывает между людьми, утонувшими в своей любви друг к другу. На самом дне они выстроили свой мирок и живут там, молча купаясь в этой самой любви. Когда слава постепенно начала накрывать с головой, я отгородился ото всех, кроме родителей, Сокджина, а позже и Намджуна. Люди алчные, жадные до денег и порочные существа. Особенно альфы. Омеги, наоборот, таили тихую злость, потому что их пары смотрят на меня, любуются моими фотографиями, недосягаемым образом с обложки. А вот альфы… Каждый из них считал, что я мечтаю оказаться на их члене. Я даже допускаю мысль о том, что Намджун тоже хотел этого, но почти сразу встретил Джина, и все встало на свои места. Папочка и мамочка Ким меня всегда защищали, были моей опорой. А теперь я впускаю в свою жизнь Чонгука. Правильно ли это? Я не успел подумать над ответом, так как перед моим носом появился бокал с мутноватой розовой жидкостью. На прозрачном стекле собирались капельки. Напиток холодный. Я принял бокал из рук Чонгука, и тот с улыбкой уселся на свое место. — Попробуй. Это вкусно. И я попробовал. Обхватил нежно-зеленую трубочку губами и осторожно потянул напиток. Взрыв вкуса, осевший на языке приятной кислинкой и сладким послевкусием арбуза, заставил на несколько секунд погрузиться в нирвану. Я сделал еще глоток, пробуя и распознавая разные ингредиенты. Главным из них был арбуз. Его мякоть растерли до пюре, а разбавили, как мне показалось спрайтом. Была еще та самая кислинка, очень знакомая и распаляющая желание пить и пить. — Прекрасное сочетание арбуза и лимона, не так ли? — тихий голос альфы прошиб до мелкой дрожи. Так чувственно, так обещающе. Его вкрадчивый шепот осел в сердце, пройдясь сквозь все тело разрядом молнии. Кивнув в ответ и не в силах выдавить из себя ни звука, я отвернулся от темного взгляда Чонгука, наблюдая за тем, как на сцену выходят люди. Парни и девушки, одетые с ног до головы в кожу. Якобы, опасно. Больше я ни на чем сосредоточиться не смог. Широкая ладонь альфы нашла мою, слабо сжимая и переплетая пальцы. От неожиданности я вздрогнул, переведя взгляд на Чонгука. Тот невозмутимо пил такой же коктейль, но вот губы трогала широкая, немного хитрая улыбка. Осознание прошло разрядом через все тело, от чего волоски на затылке встали дыбом. Чуть сильнее сжав ладонь парня, я тихо задал вопрос. — Мы истинные, да? — Да. Вот так просто. Я всегда мечтал, что встречу своего истинного очень романтично (да-да, я сопливая омежка, читающая сопливые романы). Но я взрослел, а истинный все не появлялся, и я разочаровался в этом всем. Потом моя популярность слишком стремительно возросла, и мне уже было не до истинных-неистинных. Мимолетные интрижки, и на этом все. И стоило мне уехать сюда, на Бали, и я встречаю истинного. Я не гнался за ним, вообще не думал, что смогу тут завести отношения, а вышло вот так. Еще один глоток. Сочетание на самом деле самое лучшее. По крайней мере, лучшее из того, что я пробовал. Шоу я благополучно просмотрел, разомлев в объятиях Чонгука. Было так тепло и уютно, будто в его руках мое место. Будто я был создан, чтобы Чон обнимал меня, а я был создан, чтобы быть в его объятиях. После, держась за руки и хихикая почему-то, как заговорщики, мы пробрались в мое бунгало. Стрекот цикад за окном и сплетенный воедино аромат арбуза и лимона. Идеальное сочетание. Дневник путешественника. День 14. Надо ли объяснять, почему запись появилась только на четырнадцатый день? Не считаю необходимым, потому что Сокджин обещал, что обязательно проверит все по этому дневнику. Я мог бы соврать, а сам первым же рейсом вернуться домой и прятаться от фотографа где-нибудь. А мог бы прилететь в незнакомую страну, встретить спасателя-истинного и провести остаток отпуска в постели, нежась в объятиях своей пары. Но ничего из этого не правда! Этот чертов Чон Чонгук, гребаный фанат, в комнате которого я нашел кучу выдранных из журналов обложек с моим изображением. Все они были замяты и затерты почти до дыр. Что он с ними делал, я даже думать не хочу. Так вот этот гребаный спасатель на следующий же день вытащил меня на пляж. Сам он делал вид, что работает, важно проходясь по кромке пляжа. Хотя сам бежал за очередными коктейлями. Я весь день провалялся на лежаке, который был, кстати, очень удобен. Это и лежаком-то назвать сложно. Сооружение, больше напоминающее беседку, только вместо стола и скамеек огромный лежак с мягким матрасом, а со всех сторон меня укрывал белый палантин. Крыша была из этого же палантина, поэтому солнце проникало в щадящем режиме. Но я все равно сгорел! Джин, ты слышишь? Я страдал! Вся кожа чесалась, но только я касался покрасневшего участка, его обжигало болью. И все же остаток отпуска я провел в этом самом лежаке. Я закрепил его за собой, негласно конечно. Пляж все же общественный. Чонгук «работал», хотя дважды все-таки помог каким-то девицам, которые решили, что мой альфа вовсе не мой и позарится на их костлявые задницы. Барахтались в воде, неестественно крича, чтобы им кто-нибудь помог. Кто-то конкретный, который тут же кидался в волны, обматывая несчастных спасательными кругами и за веревочку, под моим бдительным надзором, отбуксовывая на берег. Девицы тут же сдувались и обиженно уходили. Нашлись тут, королевы драмы. Чонгук исправно трудился на благо отеля вплоть до последнего дня моего пребывания в Куте. Вот тут-то, собирая свой чемодан, я и подумал, а что дальше? Чонгук тут, я в Сеуле. Он работает здесь, окруженный омежками, которые всячески стараются его соблазнить. А я там. Совершенно один, разве что Том встречает меня вечерами в пустой и слишком большой для меня квартире. Когда молния застегнулась, я вздохнул. Вот и все. Курортный роман, получается. В сердце что-то заныло. Слишком больно. Внутри все сжалось, и я осел на пол, лбом утыкаясь в скомканную простынь. Ладонь опустилась на грудь в том месте, где трепыхалось сердце, отчаянно стараясь вырваться из грудной клетки и остаться с любимым. Несмотря на все, на короткий срок, кучу барьеров и препятствий, я все же полюбил это недоразумение. Каждая его улыбка искрилась в памяти, тело помнило его широкие ладони, которые касались абсолютно везде. А губы помнили сладкий привкус арбуза с лимонной кислинкой в каждом поцелуе, что дарил мне альфа. Непрошенные слезы брызнули из глаз, обжигая щеки. Я такой жалкий, раз не могу с этим бороться. Тихо всхлипывая и сжимая на груди ткань футболки, комкая ее, я не услышал тихого хлопка входной двери и испуганного «Тэ!». Только когда родные руки отняли от лица ладони, заменяя своими, я решился поднять взгляд. Смотрел так загнанно и выглядел наверняка не лучше. Родная и такая любимая улыбка сделала только больнее. Я разразился в еще больших рыданиях. Гук прижал меня к своей груди, успокаивающе гладя по спине. Я обнял его в ответ, уткнувшись носом в ключицу Чона и вдыхая его аромат. Он умиротворял. Постепенно моя истерика сошла на нет, и я лишь подрагивал в руках альфы, цепляясь пальцами за футболку, как за единственную ниточку, что связывала нас теперь. — Что такое, Тэ? Почему ты плачешь? — тихий шепот Чонгука опалил чувствительное ухо, и я поднял на него взгляд. Заплаканными глазами рассматривал любимое лицо, запоминая. Чтобы отпечаталось в самом сердце на всю жизнь. — Мне пора уезжать, отпуск закончился, — всхлипывая, я снова уткнулся в плечо альфы, заходясь в рыданиях. Я стал слишком ранимым, встретив истинного, и сильно корил себя за свою слабость и невозможность справиться со своими чувствами. — Ну и что, глупенький? Чего ты плачешь? — Чон отстранился от меня, стирая с щек влажные дорожки. Он снова ярко улыбнулся, так, как я люблю. Его лицо озарилось, а любимый, теплый запах обволакивал тело, убаюкивая. — Я уеду, ты понимаешь? — после истерики накатила злость. Этот идиот улыбается, совсем ничего не понимая. Мы расстанемся надолго, может навсегда. И эти десять дней будут терзать нас обоих всю оставшуюся жизнь. Чонгук ничего не ответил, широко улыбаясь, и потянулся в карман рубашки, вытаскивая оттуда сложенный вчетверо листочек. Протянул его мне. Дрожащими руками я развернул этот лист. В верхнем углу значился логотип «Korean air». Я с неверием бегал по строчкам, вчитываясь в каждое слово. В аккуратно напечатанное имя в строке отбывающего. И страну прилета. Несколько раз прочитал это «Сеул. Инчхон». — Это что такое? — дрожащими руками я вернул лист, совсем затихнув и внимательно уставившись на свою пару. — Это я прилечу к тебе через две недели. Раньше не получилось, мне нужно доработать этот месяц и рассказать новому сотруднику, что да как, — его широкая улыбка и трепетные поцелуи по всему лицу. Счастливый смех и смешанный воедино запах. — Я люблю тебя, Чон Чонгук. — И я люблю тебя, Ким Тэхен. Постскриптум. Читая мой дневник путешественника, Сокджин истерично смеялся и плевался ядом каждый раз, когда я упоминал его имя. Мы с Джуном внимательно за этим наблюдали. Потому что взрослый мужик, хотя и омега, поджав под себя ноги и обняв подушку, кусал ее уголок, слюнявя несчастную, и читал мои каракули. Иногда он ругался на Чонгука, а иногда улыбался. Под конец так даже испугал нас. С возмущением захлопнул тонкую тетрадь и вдруг грозно проговорил. — Приедет твой принц, и я-то ему уши надеру. Будет знать, как моего Тэхени трогать, — а Джун тихо посмеивался в ладошку, поглядывая на плоский животик омеги. Я не придал этому должного значения, думая о фразе «приедет твой…». С моего отъезда прошло ровно четырнадцать дней. Только сейчас я решился рассказать лучшим друзьям свою маленькую тайну. Хотя тайна вовсе и не маленькая, выше меня на десять сантиметров. Вот Сокджин и плевался, ругая меня, что скрывал это от них так долго. Сказал, что нужно было тем же вечером написать. И Джин кинулся бы первым же рейсом, спасая принцессу Тэ из загребущих лап чудовища Чонгука. Сказка, да и только. Фотограф отложил дневник и почему-то посмотрел на меня долгим, серьезным взглядом. — Долго это скрывать не получится. Хотя думаю, что вообще не получится. До завтра нужно подготовить заявление и пресс-конференцию, на которой ты сам все расскажешь. Ты все-таки известная модель, Тэхен. Красавца твоего пристрою к себе, будет пахать за все, что с тобой сделал, похотливый мерзавец, — Ким скривился, подскакивая с дивана и отбрасывая мокрую с одного уголка подушку. — Я поеду в офис, поговорю с твоим менеджером, будем с ним мозговой штурм проводить, как все это получше для нас выдать. А Джуна возьми с собой, пускай следит за твоим чудовищем, — Джин говорил властно и уверенно, командуя всеми и каждым, и его боевой настрой, честно говоря, пугал. — Спешу напомнить, что ты сам отправил меня в лапы этого «чудовища», — показав в воздухе кавычки, я показательно скривился, не реагируя на прожигающий взгляд друга. — И не надо Джуна, сам справлюсь. — Черт с вами. И вот я уже мчусь на своем автомобиле к зданию аэропорта, куда с минуты на минуту должен приземлиться мой истинный. Я понимал, что немного опаздываю, поэтому вжимал педаль газа в пол, маневрируя на оживленной трассе. Кое-как припарковавшись и скомкав талончик на оплату парковки где-то в кармане, я вбежал в здание, тут же бросая взгляд на табло. «Прибыл». Взглядом метался по всем людям, спешащим на посадку или, наоборот, лениво идущим на выход, таща за собой чемоданы и сумки. Кто-то узнавал меня, тыча пальцем и фотографируя. Я полностью игнорировал это, выискивая в толпе черную макушку. А макушка почти сразу нашлась, точнее нашла меня сама. Челка спадала на глаза, и Чонгук постоянно сдувал ее, не забывая ярко улыбаться, пока шел ко мне. Все его вещи уместились в огромный чемодан и небольшой рюкзак. Радостно улыбнувшись, я кинулся в объятия своему альфе. Тот сразу подхватил меня на руки, кружа в воздухе. Ногами я обхватил его торс, крепко держась за шею. Губы тут же нашли родные, немного сухие губы альфы, даря долгожданный поцелуй. Где-то мелькнула вспышка камеры, но кого это волнует, когда ты в объятиях своей истинной пары, и запах, сплетаясь, окутывает вас коконом, защищая от всего внешнего мира. В тот момент поцелуй со вкусом лимона и арбуза вселял спокойствие и дарил веру в светлое будущее. У нас все будет хорошо. Мы уже нашли друг друга.