polar night

      Разговаривали они так совсем немного. Красный свет от лампочки «Идёт операция» их сильно нервировал.       Близких друзей Такемичи было совсем не узнать. Каждый хотел рыдать. Они никогда не хотели, чтобы такое произошло, особенно, с их лучшей подругой. Сугуру так вообще перестал подавать какие-либо признаки жизни. Его тёмные пустые глаза продолжительное время смотрели на эту лампу. Гипнотизируя её взглядом, он, наверное, хотел, чтобы она вообще перестала существовать. Сидевший рядом с ним Ода мог только поддерживающе водить по его спине рукой и говорить, заполняя чужую голову отвлекающими словами.       С другой стороны Вакаса выглядел не лучше.       Обычно весёлое выражение лица сменилось на хмурое. Он разгрызал палочку от давно уже съеденного леденца, создавая неприятный для ушей звук. Её пытались отобрать, чтобы тот случайно не съел её полностью, но безуспешно. Шиничиро, которому надоело терпеть скрежетание чужих зубов об эту раздражающую штуковину, встал и за шкирку потащил Вакасу вон из больничного коридора.       Даже если на него кто-то и смотрел из персонала больницы ошалелыми глазами, ему было всё равно на них. Сейчас его беспокоил только его друг, который, в данный момент, не мог здраво мыслить. Он его в какой-то степени понимал. Сам успел привязаться к Такемичи и не хотел её потерять. Но то, что сейчас двигало его другом, ему совершено не нравилось. Вакаса мог совершить то, о чём будет жалеть всю жизнь, а этого Шиничиро не желал никому из своих друзей.       Выйдя за двери больницы, Шиничиро, с Вакасой на перевес, отошёл от входа ближе к лавочкам, где людей было не особо много. Посадив Вакасу, он выдернул пластик изо рта друга, выкидывая тот в ближайшую мусорку.       Теперь на него обратили внимание ничего не понимающие глаза.       Это его ещё больше разозлило. Ками-сама, почему его друг сейчас ведёт себя именно так?       — Блять, Вакаса, либо ты приходишь в себя и перестаёшь смотреть такими глазами, либо я увожу тебя домой и насильно заставляю лечь спать, — тяжёлый вздох сорвался с губ Шиничиро, когда он закончил говорить. — Я правда за тебя переживаю, Вака. И, конечно же, я переживаю за Такемичи, но ты не должен сейчас выглядеть так, то есть таким образом…       — Таким? Это каким?       Обратив ранее поднятый взгляд на Вакасу, Шиничиро чуть было не отшатнулся назад. Выражение лица его друга напугало почти до инфаркта. Оно стало более нахмуренное, приобретая более острые черты, непривычные, дикие и забытые где-то в прошлом. Мурашки пробежали по его спине, но отступать он не собирался. Ему всё-таки было важно состояние его друга. Поэтому Шиничиро взял яйца в руки, наконец-то собравшись с мыслями.       — Разбитым, как будто всё кончено, — вдохнув побольше воздуха, он продолжил, всё ещё ощущая на подкорке сознания, что просто так ничего не кончится. — Я тоже не хочу, чтобы мы потеряли Такемичи. И мы её не потеряем, потому что она сильная. Да, мы не можем говорить так, когда знаем её всего ничего, но… — наступила небольшая пауза, во время которой Шиничиро собирался с мыслями, чтобы правильно преподнести их своему другу. — Я уверен, что она справится и переживёт этот тяжелый момент. Вакаса, если ты действительно любишь её, тогда просто верь в неё, а не убивайся из-за не случившегося!       После слов, сказанных Шиничиро, на мгновение между ними наступила тишина. Но всего лишь на мгновение.       Всего через несколько секунд Шиничиро уже держался за красную щеку. Удар был не сильный, но этого было достаточно, чтобы его голова отвернулась и щека моментально заболела.       Держась за щеку, он вернул голову в изначальное положение. Он увидел полностью разбитого человека, который держался из последних сил, чтобы не заплакать. Видел его пустые сиреневые глаза, которые смотрели именно на него.       Сглотнув, Шиничиро подошёл к нему ближе и заключил в крепкие объятия.       — Поплачь. Просто поплачь сейчас.       Он смотрел далеко вперёд, но не на Вакасу. Знал о том, что тот этого не любит, поэтому старался, как мог, не смотреть на такого друга.       Он почувствовал уткнувшийся в плечо нос и первые капли слёз через тонкий материал формы Драконов. Вздохнув, он прижал его крепче, в мыслях надеясь, что с Такемичи всё будет хорошо.       — Шин-чан, а если она не сможет, что мне… мне тогда делать. Я не смогу без неё. Она моё всё… единственное, ради чего я должен жить.       Он даже не знал, что в этой ситуации сказать, не то, что сделать. Проклятье, которое на нём висит, даже не даёт понять весь спектр эмоций Вакасы. Это огромный камень вины теперь лежит на его душе. Вина за то, что он не может поддержать друга в такой трудный для него момент.       Мысли роились в его голове, как пчёлы в своём улье, но все они были гнетущими, нагоняя только одну тоску, ничего более.       Тут Шиничиро услышал приближающиеся шаги, даже не шаги, а бег. Скосив глаза в сторону, он увидел взволнованное, почти плачущее лицо Асуки, который старался сдерживать те крупицы самообладания, что у него остались.       — Мичи… она… она умерла, — быстро проговорил он, вытирая слезы, но они никак не переставали у него идти. — Точнее, мы не знаем, действительно ли она мертва, потому что только некоторые из нас услышали, что что-то не так. Врачи всё бегают туда и обратно, наши еле держатся, а по Сугуру вообще видно, что он сломан. Мы уже не знаем, что нам делать теперь.       Шиничиро в один момент ощутил довольно сильный толчок в грудь и в тот же миг смог отследить, как фигура его бегущего друга скрывается в дверях больницы.       Переведя взгляд на Асуку, он подошёл к нему, обнимая за плечи, хотя бы кого-то он просто обязан успокоить сегодня.       — Давай по-тихоньку пойдём туда. — осипший голос слышать было крайне странно и непривычно. — Сейчас мы там нужнее, чем тут. Пойдём.       Шиничиро, всё ещё приобнимая нового друга, направился ко входу в здание больницы.       Внутри, с нервными выражениями на лицах, бегали врачи. Сглотнув, Шиничиро шагнул внутрь, прижимая зеленоволосого к себе ближе.       В коридоре, где ребята ожидали конца всего этого ужаса, царила угнетающая атмосфера. Стало очень мрачно, но пробегающие мимо них врачи вселяли ещё больший страх.       Зыркнув в сторону полностью отрешённого от мира Сугуру, он понял, насколько его состояние критично. Поэтому, подойдя к нему ближе, он посадил Асуку рядом с ним, а сам присел на корточки перед лицом брата Такемичи.       — Эй, Сугуру… — прошептал Шиничиро, беря чужие руки в свои, —  всё будет хорошо. Такемичи сильная девушка, ты же сам знаешь. В школе про неё вообще слух ходит, что она с силой воли как у настоящего самурая. И знаешь, я этим слухам даже верю. Она не побоялась Банкея, а это уже достижение для девушки…       Юноша остановил свой поток слов, чтобы заглянуть в глаза старшего. Те выглядели не такими пустыми, как было до этого.       Послышался хлопок двери о стенку, что изрядно напугало подростков.       В коридор выбежала медсестра, у которой по лбу и вискам текли капли пота. Выбежала она одна, что-то быстро тараторила, наверное, пыталась не забыть. Шиничиро успел разобрать только несколько слов: кровь, клиническая смерть, переливание, пациентка в тяжёлом состоянии и нужен ещё один врач. Дальше она скрылась за углом, а у него сердце в пятки ушло. Он как в замедленной съёмке повернул голову в сторону друга и увидел, насколько тот стал бледен. Его глаза полностью стали пустыми, а спина согнулась настолько, что казалось, в его теле больше не осталось костей. Шиничиро и сам, наверное, был не лучше. Побледнел весь, в горле стоял ком, а в носу засвербело. Он действительно был готов заплакать. К такому его, да что его, никого, жизнь не готовила.       Он закрыл глаза, стараясь хоть как-то успокоиться и, возможно, как-то чуть погодя помочь другу, но не сейчас. Сейчас он сам на волоске от истерики. Чуть успокоив свои нервишки, Шиничиро опустил руку на спину другу, начиная медленно поглаживать, и именно в этот момент мимо него пронеслась эта же медсестра и врач, который в большой спешке убирал волосы в шапочку.       Он опустился к другу и обнял его настолько крепко, насколько могло позволить их положение. В себе он нашёл силы прошептать нужные сейчас слова поддержки.       — Её спасут, Вака, обязательно спасут.       Спину друга начало сотрясать, на что Шиничиро начал похлопывать его.       Он не знает, сколько они так просидели, но к ним подошел Асука, садясь рядом. От него очень сильно воняло сигаретами. Поморщившись, Шиничиро разогнулся, продолжая гладить спину Вакасы.       — От тебя очень пахнет сигаретами. — приблизившись чуть больше, он пытался понять, какой марки, но безрезультатно. — Ты куришь?       По нему Шиничиро бы и не сказал, что тот может взять сигарету и закурить.       — Я выводил Сугуру подышать.— он облокотился руками на свои колени и продолжил. — Знаешь, он выглядел так, словно его переехали и самого убили, лишили души. Такемичи для него действительно его душа, маленькое солнышко. Думаю, вы успели это понять.       Он повернул голову к нему с немым вопросом, на что Шиничиро кивнул. То действительно было так. Такемичи — солнце. Маленькое, милое и такое светлое. По её виду и нельзя сказать, что она состоит в довольно известной банде и обладает мощнейшей силой воли.       — Поэтому Сугуру почти всю пачку сигарет выкурил. Я чисто рядом стоял, чтобы он совсем с ума не сошёл.       Шиничиро это заставило улыбнуться, потому что это звучало как оправдание, но опытного курильщика не обмануть. Он похлопал его по плечу, говоря таким образом успокоиться.       Сейчас им оставалось только ждать. Долго ждать.

***

      Врач вышел из дверей и кнопка перестала светиться. Асука заметил это первым, поэтому толкнул Шиничиро и Сугуру.       — Кто из Вас, молодых людей, родственник Такемичи Ханагаки?       — Я..       Сугуру впервые показал неуверенность, когда вставал со своего места. Он подошёл к врачу.       — Её состоянию ничего не угрожает. Мы вытащили её с того света, и сейчас она в реанимации, завтра ваши друзья смогут её навестить. А Вам необходимо пройти со мной.       Шиничиро позволил себе выдохнуть и расслабиться. Наклонившись, он взял друга за плечо.       — Вакаса, Такемичи спасли, мы сможем навестить её завтра…       Он не успел договорить, как его друг вскочил на ноги и помчался в сторону, куда ушли Сугуру и врач.       — Да… Он похоже останется здесь, и я с ним. А ты, Асука?       — Я тоже. Сугуру нужна будет помощь и хороший сон.       — Вакасе, да и мне тоже, не помешал бы. Пошли тогда их догонять?       Шиничиро встал, протягивая руку Асуке. Тот её принял и встал.       — Народ, расходитесь и хорошенько отдохните и поешьте! Если понадобится, спросите в регистратуре время посещения и приходите завтра!       Все встали как по команде и направились в сторону выхода, тихо переговариваясь, кто-то нёс кого-то, на это Шиничиро улыбался, гордясь своей бандой.       Как только последний человек скрылся за углом, они тоже пошли. Сегодня предстоит долгая ночь.       Им все-таки тоже разрешили быть в реанимации, но сидеть с пациенткой по-одному. Жёстко, но справедливо.       Поэтому, сидя рядом с Вакасой, Шиничиро уже клевал носом, опираясь на плечо друга, который смотрел на лицо Такемичи за стеклом. Одной рукой прикрыв зевающий рот, другой он заставил Вакасу прилечь на своё плечо, укрывая его выданным халатом.       Прошла, как им казалось, всего пара минут, как вышел Сугуру, зевая через каждый вдох. Шиничиро успел поймать только слетевший халат, как Вакаса скрылся за дверью. Зевнув, он махнул на него рукой, похлопывая рядом с собой для Сугуру. Тот сел и уснул, как только удобно разместился на его плече.       В это время Вакаса присел на стул и взял руку Такемичи в свою.       Она была такой маленькой и худой, но безумно нежной. Даже все эти медицинские приблуды её не портили. Ему безумно хотелось лечь рядом и разглядывать её часами, сутками, просто вечность. Столько, сколько позволит его жизнь.       Опираясь головой на её постель, он, не выпуская руки, продолжал рассматривать её лицо. Скоро она очнётся и опустит взор своих очей на него. Как же Вакаса этого ждёт. Ему безумно, до дрожи в руках, хочется еще раз взглянуть в эти прекрасные голубые, словно само небо, глаза.       За своими мыслями Вакаса заснул, не отпуская руки своей возлюбленной.       Утро наступило быстро и приятно. Его поглаживали по голове аккуратными движениями.       —…мягкие всё-таки.       Открыв один глаз, Вакаса увидел милую улыбку Такемичи. Внутренне хмыкнув, он решил помурчать как настоящий кот.       Испуганно отдернув руку, она положила её себе на живот, закусив губу.       — Продолжай.       Уставившись в изумлении, она показала на себя, на что он кивнул. Такемичи возобновила свои поглаживания, заставляя парня мурлыкать и ластиться к её руке больше. От наслаждения он даже прикрыл глаза, довольно улыбаясь.       — Ты и в правду как кот, Вакаса.       — Я готов быть домашним котом только для своей хозяйки.       Он неосознанно произнёс в странной форме свои чувства, даже не замечая этого.       — Что? — Такемичи остановила свои действия, но руку не убрала. — Вакаса, прошу, повтори, что ты только что сказал.       Открыв глаза, он поднял голову и приблизился к лицу Такемичи, почти шепча ей в губы.       — Я готов быть домашним котом только для своей хозяйки, то есть для тебя. Ты моя хозяйка, хозяйка моего сердца и души.       Вакаса видел, как у Такемичи покраснели сначала щёки, а потом румянец перебрался на уши и шею. Это было самое милое зрелище, которое ему приходилось видеть в своей жизни. Он навсегда запомнит эту её реакцию.       Продолжая смотреть на её лицо, он опустил взгляд на припухлые из-за частых терзаний губы. Сглотнув, он отодвинулся, встряхнул голову, прогоняя непрошенные сейчас мысли.       — Я согласна…       — Что?       Это было так тихо сказано, что Вакасе пришлось наклониться, чтобы хоть что-то услышать.       — Я согласна, глупый кот, быть твоей хозяйкой и…       — И? — здесь он уже игрался, ведь понял по первым словам, на что Такемичи согласилась. — На что ты согласна, Такемичи-тян?       — …быть твоей девушкой, дурак.       Она надулась, нервно сжимая его руку. Он даже об этом забыл. Всё-таки, Такемичи милая. Сжав её руку в ответ, он поднёс её к губам и поцеловал. Послышался писк аппарата, что заставило его посмотреть на него.       — Не смотри! — но он не слушал и смотрел, как бьётся сердце его любимой. — Не смотри, дурак!       — Я рад, что ты осталась жива, Такемичи. Безумно рад сжимать твою тёплую руку, видеть, как твоё сердце бьётся от моих действий. Это все заставляет меня тоже жить. — он уже не сдерживал слёзы, плакал, но перед любимой девушкой. — Когда нам сказали, что у тебя произошла клиническая смерть, вместе с тобой умерло что-то внутри меня. Я был ни жив ни мертв, просто видел, как Шин-чан пытается меня хоть как-то подбодрить, но у него не получилось, пока мне не сказали, что ты в стабильном состоянии. Я молился Ками только, чтобы ты была жива и открыла свои прекрасные глаза…       Такемичи свободной рукой стёрла его слёзы.       — Вакаса, я жива и почти здорова… К сожалению, я не знаю, насколько тебе пришлось тяжело, но верю в то, что ты сказал мне, — она погладила его по голове, прижимая руку к его щеке. — Просто слушай стук моего сердца и отдыхай. Я тут и не собираюсь умирать.       Такемичи нежно смотрела на парня, не думая о чём-то серьёзном. Это проблемы её будущей, а сейчас она с любимым человеком, о котором надо узнать очень многое.       Это начало их общей жизни, нового этапа, в котором им предстоит пройти через многое, но они справятся. Всегда справлялись, если не самостоятельно, то при помощи друзей уж точно.