•••
28 мая 2022 г., 20:48
Вот он — человек, готовый сворачивать головы. Писатель. В грубых ботинках и длинном пальто, он спускается по узкой лестнице у берега моря. Под ногами давятся гнилые ягоды молдовы. Недавно в его семью заявился какой-то оборванец, с просьбой переночевать и его поселили на старой морской даче. Дядька оказался интересный, с вагоном историй, что не могло не заинтересовать писателя. Открывается старая заржавевшая калитка, невысокая фигура проходит мимо заброшенной клумбы и поднимается на второй этаж. В потрёпанном кресле сидит мужчина с сединой на висках, он вдумчиво читает книгу. Рядом с ним стоит шаткий столик. С шумом и треском играет грамофон, шуршит страницами календарь, в одну из пустых чашек падает жёлтый виноградный лист. В соседнее кресло плюхнулся писатель, зацепившись взглядом за книгу в руках оборванца. Повесть Джона Стейнбека "О мышах и людях."
— Это очень серьёзная книга.
— Я знаю, золотце, не беспокойся. — улыбнулся мужчина, кивнув.
Стал накапывать дождь, перерастая постепенно в ливень.
— Какая сегодня дата? — спросил писатель, наливая себе холодного чая.
— Двадцать первое ноября две тысячи двадцать первого года.
— Правда? А я сейчас в две тысячи двадцать втором.
— И что там?
— Там? Эх, там...
***
Ступени разваленной набережной уходят прямиком в море. Оборванец босыми ногами шагает по солёным лужам на холодном бетоне. Рядом с ступенями плавают розовые моржи. Писатель смотрел на них с тошнотворным отвращением. — Тебе там не холодно по лужам бегать? — он спустился чуть ближе к воде. — Что ты, золотце! Вода тёплая! — улыбнулся оборванец, топая ногой по очередной луже. На горизонте появились хрущёвки. Медленно, подобно лебедям, они плыли в разнобой к берегу. Вокруг них кружили небесно-голубые ламантины. Писатель достал из кармана чёрствый медовый пряник и кинул в сторону ламантинов. — Там случайно не твой дом? — спросил оборванец, вглядываясь в номера на бетонных стенах. — Не, я в двадцатом живу, а тут с тридцатого по сороковой. Оборванец поднялся к писателю, посмотрел на него, затем на моржей, снова на него, снова на моржей. — За что ты их так не любишь? — Меня они один раз чуть не утопили. — Поэтому и плавать не любишь? — Не люблю. Но не поэтому. — В чём же причина? — Не находишь это странным? — писатель вопросительно изогнул бровь, устремясь взглядом в даль. — Мы знакомы всего две недели. — Да ладно тебе, золотце. Неужели, не расскажешь старику? — В моих глазах ты молод и цветёшь. А если ты молод, то не расскажу...***
— Почти пришли. — улыбнулся оборванец, идя по узкой глинистой тропе. Это был отвесной обрыв над морем. — Я дальше не пойду. — писатель встал в позу. — Сейчас шторм. Одна небольшая волна и тебя с этой тропы смоет вместе с глиной. Раздался оглушительный вой. — Горбатый кит? — Теперь ты понимаешь, почему я тебя туда веду? — оборванец протянул руку. — Ладно, убедил. — писатель взял тёплую ладонь старика. — Только я никак в толк не возьму, что он тут делает? Последние киты уплывали ещё в сентябре. — край тропы осыпался мелкими кусочками. — Может, между скалами застрял? — В глине? — Смотри. — оборванец вывел друга на небольшой выступ. Между огромными фьордами, в отчаянный попытках выбраться, барахтался горбатый кит. Он бил хвостом по волнам, гудел, пыхтел. — Ему надо помочь. — задумался писатель, достав из кармана деревяшку. Это оказался самодельный свисток, который издавал отвратительные, а главное, громкие звуки. Шум разлетелся по всей округе. Море стало пениться, волны били по берегу, глина кусками валилась в воду. Жуткое эхо давило на уши. Вскоре, на поверхность выплыл огромный тёмно-синий осьминог, с лазурными вкраплениями. — Плюшка! — окликнул его писатель. — Нам нужна твоя помощь! Чудовище подобралось поближе к берегу и протянуло щупальце. — Ты и с кракеном дружбу водишь? — остолбенел оборванец. — А ты думал, я одними ламантинами обойдусь? Все здешние твари мои товарищи. — осьминог начал гудеть. — Не обижайся, Плюшка, тебя я тварью не считаю. — похлопал писатель чудовище по щупальцу. — Плюшка, нам надо кита из расщелины вытащить. Справишься? Осьминог лишь отплыл от берега. Замахнувшись, он ударил по скале. Громадные куски полетели в море, вода затопила узкую дорожку, от чего она стала скользкой и вязкой. Ущелье увеличилось; кит медленно выплыл и направился далеко за горизонт, изредка запуская в воздух струи воды. — Спасибо, Плюшка! Я у тебя в долгу! — помахал писатель рукой. Чудовище снова загудело и скрылось в пучине моря. — Я теперь не усну. — почесал затылок оборванец, оглядываясь на тропинку. — Ну что, золотце, есть идеи, как мы будем возвращаться домой? — Расслабся, что-нибудь придумаем.
