Forget

Телефон коротко завибрировал, оповещая хозяина о уже который раз прибывшем сообщении. Эдгар кинул убийственный взгляд в сторону рядом лежащего гаджета, будто это вина бедной техники, что чья-то пустующая голова решила написывать парню в 2 часа ночи. Очень некстати, ибо завтра ждёт тяжелый рабочий день, а он тут валяется, уснуть не может! Абсурд да и только, подумал Эдгар, но, поумерив свой пыл, все-таки безвольно протянул руку к телефону и, быстро разблокировав, убедился в том, чья голова сегодня будет успешно снесена к чертям. Фэнг Элгар, привет Мржешь глворить? 2:17 «О боже, только не это...» — промелькнуло в голове у парня. Их диалог обрывками всплывал в голове, как назойливая муха напоминая о том, что Фэнг недавно без умолку трещал о приглашении на «аухетькакуюкрутуювечеринкучелдатыпростообзавидуешься!». Эдгар еще тогда понял, что Фэнг и трех часов не продержится, бездумно влив в себя гадость из разряда текилы, а потом растрясся сей божий коктейль на танцполе. Было принято четкое решение — игнорировать. Придурок сам виноват, что не позаботился о том, где сегодня будет ночевать. Бз-з-з. Фэнг Плжалуйста забери мння 2:18 И если бы Эдгар не знал бойкий характер Фэнга, то обязательно подумал бы о том, что этот недоалкоголик давит на жалость, побуждая Эдгара обратиться к совести. Только они оба знали, что совесть Эдгара давно ему не отвечает. Телефон снова был благополучно выключен и отброшен, да так, чтобы ни один назойливый звук не добрался до его бедных ушей. И кто сказал, что это поможет? Когда еще одно неожиданное «бз-з-з» затрещало в голове у Эдгара, рьяно проходясь по костям, заставляя возжелать, чтобы этот чертов звук удалили со всех площадок, — он готов был подписать петицию! — одна очень нехорошая мысль прокралась к тому в сознание и стала неприятно щекотать затылок. Эдгар без каких-либо эмоций схватил телефон и свайпнул вверх, открывая чат. Фэнг Плжалуйста позвони лоле чтобы она мння забрпла 2:18 Эдгар так же — с каменным лицом, излучающем полное равнодушие, — встал, накинул черную ветровку и вышел из квартиры. *** Глаза неприятно гудели от резко накатившей яркости неоново-розовых подвесок, отбрасывающих на рядом стоящую парковку устрашающую тень. Заходить внутрь совсем не хотелось, а еще больше не хотелось вылавливать оттуда Фэнга, как чертову золотую рыбку, исполняющую желания. Только Фэнг не то что не исполнит желание, он скорее сначала бодро пошлет нахуй, а потом выблюет джин тоник — или что там у этого идиота в желудке — тебе на футболку. Делать было нечего, да и на стреме возле обшарпанных, полувибитых стеклянных входных дверей никто и не стоял, хотя Эдгар бился об заклад, что здесь бы обязательно стоял какой-нибудь громила с лысеющей башкой и татуировками по всему телу, прямо как в фильмах. Уже понятно, что Эдгар не частый гость вечеринок. Войдя внутрь, долго родную синюю макушку (хотя, тут бы больше подошло «лохматый, странно выглядывающий хвост») искать не пришлось, ибо этот несвязно мыслящий идиот удобно устроился в углу бара, напротив входа, уложив свою много натерпевшуюся голову на лужицу из какого-то коктейля, который он, видимо, разлил незадолго до прихода Эдгара. Зашибись! Эдгар сначала тяжело оглядел сие творение, которое ему скоро придется оттирать, а потом, смирившись с тем, какая же у него все-таки интересная жизнь, еле как посадил качающегося Фэнга в удобное положение, чтобы лицо не колыхалось, как пшеница в пустом поле, туда-сюда. Кое-как отбив несчастную салфетку, Эдгар, не принимая того факта, что всегда хотел потрогать лицо этого щекастого идиота, начал оттирать алкоголь. В каких-то местах приходилось приближаться своим лицом, поэтому Эдгар, не обращая внимание на уже начинающего просыпаться Фэнга, понемногу сокращал расстояние между их лицами. Исключительно в вынужденных намерениях, он хотел так думать. И вот, аллилуйя, осталось одно влажное пятнышко над верхней губой и Эдгар уже начал в уме себя щедро хвалить за проделанную работу, как вдруг неожиданно почувствовал движение под пальцами, а потом и вовсе быстрый (насколько это вообще можно было назвать быстром в его-то состоянии) чмок на указательном пальце. Эдгар резко отдернул руку, будто обжегся, и возмущенно выпалил: — Ты че творишь, алкоголик недоделанный! — А?... Эдгар! Это ты! — подозрительно весело отозвался Фэнг, расплываясь в широченной улыбке. Совсем на него не похоже, ибо обычно это был какой-нибудь хищный оскал или самодовольная ухмылочка, которую так и хотелось стереть кулаком. Эдгар вопросительно изогнул бровь. — Вставай и топай на улицу, — сухо кинул парень, разворачиваясь в сторону выхода, но не тут-то было. Фэнг, всем своим весом наваливаясь, повис на одном плече Эдгара и явно не собирался оттуда уходить. — Ты еблан?! Отвали, раздавишь же! — но после двух попыток удержать шатающегося Фэнга на ногах без посторонней помощи, Эдгар все-таки разрешил тому повиснуть на себе. Ну, как повиснуть, перекинуть одну руку через плечо и, немного навалившись, идти — не «повиснуть», но Эдгар всегда драматизировал. Покинуть полный тусующихся студентов клуб была та еще задачка, ибо Фэнг то спотыкнется об чью-нибудь туфлю, за что потом приходилось виновато кивать в знак просьбы прощения, то зацепится краем майки за очередной угол, то помашет какому-то парню в другом конце зала, непонятно знает ли он этого человека вообще или нет. Эдгар терпеливо тащил это несостоявшееся актерское чудо на себе вплоть до парковки, а потом, убедившись, что никого поблизости нет, выплеснул на него всю накопившуюся агрессию, и усталость вдобавок. — Фэнг, — гневно начал было он, — я, конечно, понимаю, что ты придурок редкостный и всё такое, но я не думал, что найду подтверждение этому так быстро! Если не умеешь пить — не пей, ты хоть представляешь, какую кучу проблем ты создал, а? Хотя чего я, блять, спрашиваю, ты мои слова еле разбираешь! Фэнг по-птичьи склонил голову набок, явно не переваривая то, что ему только что протараторили, но всем своим нутром понимая, что им сейчас очень недовольны. И Эдгар про себя подметил, что виноватый Фэнг выглядит совсем как ребенок — не до конца понимающий за что на него наорали, но явно чувствующий стыд за содеянное. Он еле подавил смешок. — Короче, сейчас ты показываешь дорогу к своему дому и мы молча, — он особенно выделил это слово, — идём туда. Усек? — Ты... Ты п-пойдешь ко мне домой? — и былая вина моментально сползла с лица Фэнга, уступая место новой Эдгаром увиденной эмоции — недопонимание с легкой тенью предвкушения. — Нет. Я брошу тебя у подъезда, а сам пойду к себе домой спать. Следующие 10 минут потребовались на то, чтобы выпытать, в прямом смысле слова, адрес Фэнга у самого Фэнга, потому что этот индюкСамтакой! напрочь забыл адрес собственного дома. Кое-как получив какую-то путную информацию, оба двинулись в путь. Благо идти было совсем немного, уж с этим этот идиот ему помог! — Запомни раз и навсегда, олух: пить — вредно! Особенно для таких забывчивых, как ты, — Эдгар, как учительница в младших классах, грозно зыркнул исподлобья, чтобы убедиться в доходчивости своих слов. Только единственное, что Эдгар получил, это слегка нахмуренные брови и совсем не интересующийся Эдгаром взгляд куда-то на асфальт. — Ты что совсем охуел? Я перед ним тут, извините меня, распинаюсь, а он на меня даже посмотреть не может! — он грозно скрестил руки на груди и снова посмотрел на Фэнга испытывающим взглядом. Каково неуважение! — Если ты так и продолжишь отмалчиваться, то я тебе реально врежу и даже не посмотрю на твое состояние, просто оставлю на доро- — Ты сказал мне молчать. Эдгар удивленно хлопнул глазами и так и не закрыл рот, пораженно уставясь на рядом идущего Фэнга. То, с какой чистой и искренней печалью, может даже обидой и сожалением были сказаны эти слова, это нужно было слышать! И Эдгар совсем забыл о своем гневе, о том, что он, вообще-то, действительно велел тому заткнуться, о том, что Фэнг его, вообще-то, перебил. Какая-то неземная сила заставила его моргнуть пару тройку раз, а затем, с ошеломляющей для него нежностью вперемешку с недоумением, выпалить: — Н-ну, можешь говорить, если хочешь... Фэнг поднял свой затуманенный взгляд и снова расплылся в той самой широкой, такой невинной улыбке. Эдгар невзначай подумал, что ради этой глупой улыбки мог хоть каждый день молоть подобный абсурд, лишь бы он улыбнулся так снова. Эдгар поспешно выкидывает эти мысли из головы и, напоследок тряхнув головой, продолжает идти молча, как и неожиданно притихнувший Фэнг. Как там это называется... «затишье перед бурей»? Оно самое. Уже подходя к дому, Фэнг неожиданно раззадорился и, не подумав (хотя когда этот придурок думает?), выплюнул: — Мы... Мы сегодня переспим? — и он вопросительно взглянул на Эдгара. Тот подавился воздухом, но спустя пару секунд, разделив некое азартное настроение Фэнга, невозмутимо ответил: — А ты хочешь? — Я? Я не знаю... — немного погодя пробубнил Фэнга, резко замолчал, а потом добавил: — Стой! Если... Если мы идем трахаться, т-то я должен сделать! — Сделать что? — теперь Эдгар немного напрягся, потому что этот идиот явно воспринял шутку всерьез. А пьяному Фэнгу это противопоказано. Фэнг вдруг резко остановился и, дождавшись пока Эдгар недоуменно повернется на него, обхватил его бледное лицо руками; притянул к себе уже начинающего протестовать Эдгара, сложил губы трубочкой и потянулся к лицу напротив. Фэнг пах крепким алкоголем и, почему-то, сигаретами, хотя помнится, раньше Эдгар ставил десятку на то, что этот олух не курит. Эдгар уже было смирился со своей участью, но что-то в его голове щелкнуло (возможно здравый смысл) и он успел обхватить ладонями лицо Фэнга, оттянув назад. — Ты. Что. Творишь. — А? — сложилось такое ощущение, будто Фэнг начал паниковать, ибо брови невольно сдвинулись домиком, а глаза забегали, явно пытаясь найти ответ странному нежеланию Эдгара целоваться. — Ч-что? Почему? — Ты что делаешь, спрашиваю?! Они так и стояли, обхватывая лица друг друга, оба не находя ответов на действия другого. — Ну... как мы можем спать... — слова явно давались ему с трудом, ибо алкоголь начал действовать с двойной силой, заплетая язык, — ... если даже не целовались? — А. — наконец-то до Эдгара дошло. И дошло не только то, что Фэнг чуть было не поцеловал его и уже согласился переспать с ним, а еще то, в какой позе они стоят. Он быстро стряхнул руки Фэнга со своего лица и, заливаясь легким пунцовым румянцем, отчеканил: — Успокойся, это была шутка. Мы не будем трахаться. — Хм, — и Эдгар всеми фибрами души надеялся, что это хмык не разочарования. — Тебе стоило... Меня предупредить. Я не знал. Прости. И до чего абсурдным казался этот диалог! Эта ночь точно останется у Эдгара в памяти как самая странная из всех, только жалко, что этот придурок ее не вспомнит, и Эдгар не нашел решения лучше, чем поделиться со своей мимолетной мыслью, разбираясь с домофоном: — Жаль, что ты эту ночь даже и не вспомнишь, — как-то грустно буркнул парень, доставая ключи Фэнга из кармана. — Тебе грустно? — отозвалось где-то сзади. — М-м-м... — задумчиво протянул Эдгар, — грустно ли мне? Нет, нет, не грустно. Я так... Просто. Почему-то ты, петух недоделанный, всегда являешься эпицентром всех моих несчастий, жалко просто, что в этот раз тебе не будет что вспомнить.        Дверь упрямо не хотела поддаваться, а возмущенного возгласа на только что сказанное оскорбление не последовало, что заставило Эдгара напрячься вдвойне. Почему-то было какое-то странное плохое предвкушение, только неизвестно от чего: от неоткрывающейся двери или внезапно притихнувшего Фэнга. Второе, к его же удивлению, значило чуть больше, поэтому Эдгар удивленно обернулся. Только встретился не лицом с Фэнгом на его «законном» месте, а с охапкой душистых пионов. — Сюрприз! — радостно воскликнул Фэнг, отодвигая пышный букет — если эту икебану вообще можно так назвать — и давая Эдгару возможность взглянуть. — Это... Блять, Фэнг, это что? — он аккуратно забирает цветы, нежно качающиеся в лунном свете, потом крутит несколько раз в руках, рассматривая. — Ты.. Ты сказал, что тебе грустно. Грустно, что не вспомню. Вот тебе цветы... Чтобы не забыть! — складывалось ощущение, что Фэнг эту белиберду придумал на ходу, лишь бы снова не получить нагоняй. Розовый лепесток сорвался с густо набитого бутона, падая куда-то вниз, но Эдгар смотрел не на него, а на завораживающую глубину роскошных цветов, хрупкость этих поистине дорогих растений. И он на минуту-другую забыл, что принес эти цветы Фэнг. Пьяный Фэнг. — Так, блять, погоди. Где ты их нарыл? — и вместо восхищения в глазах вспыхнула тревога. Эти пионы вырваны с ебучими корнями. Вырваны. — В саду? — В саду? — уже с другой интонацией повторил Эдгар, осознавая, что сады-то здесь частные. — В каком саду, Фэнг? — В том, — и Эдгар, проводя указательный палец Фэнга, посмотрел в сторону рядом цветущего сада. Точнее не на цветущий сад, а на зияющую дыру в клумбе с пионами. — Пиздец. Паника накрыла его с головой («Боже, а если этого идиота заметили? Тут, наверно, камер целая туча, бля! Пизда, это пиздец, эти ж пионы наверное сколько стоят, а выращивать их, боже! Так, надо срочно что-то придумывать и сматываться куда-нибудь. Как хорошо, что сейчас ночь, не то вместо меня, его бы убила какая-нибудь бабка...») и Эдгар не придумал ничего лучше, кроме как вернуть уже начинающие умирать цветы, просто утромбовав их в ту самую яму, где когда-то они цвели, окруженные солнцем и водой. После того, как Эдгар замел следы Фэнговского преступления, первый чуть-ли не пинком загнал второго в квартиру. — Я, конечно, польщен твоей находчивостью, — начал Эдгар, закрывая за собой дверь, — но больше так, блять, не делай. — Ммм, — и это был единственный внятно полученный ответ. В прихожей тускло горела старенькая лампочка, иногда моргая, оставляя парней в кромешной темноте будто бы пустой квартиры. Эдгар посадил на бирюзовый диванчик, стоящий в метре от него, Фэнга, и уже было хотел уйти, убедившись, что объект был доставлен в назначенную точку, как вдруг увидел грязное пятно на бедной майке Фэнга. Она уже достаточно настрадалась, но это было последней каплей. Последней каплей Эдгара тоже, после которой он пообещал, что разобравшись с этим несчастным элементом одежды, — он законно пойдет спать. — Ты издеваешься? — протянул Эдгар, опрокидывая голову назад в уставшем вздохе. Делать было нечего, не спать же этому придурку в грязной одежде, правильно (хотя для Эдгара до сих пор остается загадкой, почему он просто не выкинул Фэнга у подъезда, как и говорил в начале)? — Поднимай руки. Фэнг послушно поднял руки и Эдгар с легкостью снял уже не белую майку. Вся воля потребовалась на то, чтобы не смотреть на невероятно красивую мускулистую грудь, и дело было бы с концом. Сердце с бешеным ритмом гулко билось где-то в ушах, не давая парню спокойно обдумать ситуацию. Что-то сегодня с Фэнгом не так, и хоть Эдгар, не всегда, конечно, но иногда замечал подобное «кокетничество», то точно не в таком количестве! — Так, Фэнг, надо поговорить! — он нетерпеливо взмахнул руками прям перед его лицом. — Что с тобой? Я понимаю, что ты пьян и все дела, но даже пьяный человек не станет лезть с поцелуями к своему другу, дарить ему цветы! Фэнг туманно смотрит за тем, как Эдгар возмущенно бродит глазами туда-сюда, всплескивает руками, что-то утверждает, и не особо обращает внимания. Только когда Эдгар соизволил замолчать, явно ожидая внятного, насколько это вообще возможно, ответа, Фэнг выдал краткое: — Ты мне нравишься. И все. Возможно, Эдгар бы это понял еще два месяца назад, когда Фэнг пригласил его в кино, но он настолько твердолоб, что все пришлось говорить напрямую. Хотя, не сказать, что кто-то из них был против. Фэнгу, например, на данный момент вообще плевать что говорить, он этого все равно и не вспомнит. А вот Эдгару грозила другая участь — жить с этим. Ведь отвечать он явно не собирался. — Ты... Ты, наверное, бредишь, — как-то совсем неуверенно и настороженно промолвил Эдгар. — Нет. С ч-чего бы? — Фэнг моргнул и пытался казаться максимально серьезным, если бы не его полусонное состояние и туман алкогольных выбросов с его организма в радиусе 5 метров. — Я не могу тебе нравиться, — выдал Эдгар, будто констатировал факт. — Ты просто пьян. Тебе нужно отоспаться, я пойду. Он уже собрался уходить и в надежде развернулся к двери, дабы пулей вылететь из квартиры и забыть это все как страшный сон, как Фэнг на следующее утро! Схватил ручку, дернул на себя и вот — два шага и ты на свободе! — Не думай, что я забуду. — И тогда Эдгару показалось, что Фэнг вовсе и не пьяный. Просто притворяется — театр одного ебучего актера, чтоб вас — придумал это все для воплощения своего гениального плана. Но это все лишь сказки, реальность куда хуже. По крайней мере, так думал только Эдгар. Он быстрым шагом спустился, чуть ли не бегом направился к своему дома, лег в постель, но, какова незадача, — уснуть все-таки не смог. Ворочался до первых лучей рассвета, рассекающих темную комнату. И не то чтобы Эдгар страдал бессонницей или что-то в этом роде. «Не думай, что я забуду». А ведь всего час назад он благополучно убаюкивал мысль о том, что Фэнг этого всего не вспомнит. Не вспомнит всего абсурда, что случился этой ночью между ними и не придется завтра стоять и краснеть. Может, он действительно все забудет, а бросил эту фразочку чисто для пафоса? А может взаправду все запомнит, да так, что от начала до конца зазубрит! «О нет, Фэнг, не думай, что теперь это забуду и я».