Х Х

      Тёплый день в середине весны дразнил миражом грядущего лета. На деревьях набухали первые почки, птицы пели, приветствуя жизнь. Тихое утро портил вид двух подростков, которые отчаянно сражались на влажном после дождя плацу.       Мираташи уверенно одерживала победу в большинстве поединков с Сенджу. Орочимару гордился, все же он лично её обучал. Успехи ученика — это успех наставника. Но в этот раз Орочимару не следил за боем и не делал заметок, чтобы позже рассмотреть их с генинами. Отрешенный саннин стоял на краю плаца, едва заметная горькая складка у рта указывала на его расстройство. Ни Анко, ни тем более Сора не заметили настроения учителя. Только всегда внимательный Хьюга насторожился при виде наставника. Хидео наблюдал с Орочимару за ходом поединка. — Что-то случилось? Геннин не был уверен, что ему ответят, и не взглянул на собеседника. По телу Орочимару прошла дрожь. Словно змея после дождя, он сбросил оцепенение, глубоко вздохнул и ответил: — О чем ты мечтаешь, Хидео-сан? Хидео удивился. Орочимару никогда не интересовался Хьюгой и не скрывал, что не доволен его нахождением в команде. — Хм… Это была не мечта, а цель. Я хотел стать частью совета джоунинов, чтобы иметь возможность влиять на решения руководства.       Орочимару перевел взгляд на Хьюгу и посмотрел так, словно первый раз увидел. Верно. Раньше он просто смотрел, смиряясь с его присутствием. Теперь он видел этого человека. — Все изменилось?       Хидео кивнул, промолчал. На плацу Мираташи планомерно загоняла Сенджу в ловушку, давила на него нинзуцу и тайдзюцу. У Соры пока хватало сил на сопротивление, но придумать тактику противодействия Анко он не мог — терял время. — Теперь я считаю, что для внешних изменений сначала нужно изменить себя внутри, — впервые Хидео решился высказаться про свой путь шиноби, — моя цель — расширить границы. Узнать больше, стать лучше. Возможно, тогда я смогу и изменить мир вокруг себя. Изменить клан Хьюга. Склонив голову, Орочимару ухмыльнулся: — Достойная цель. У меня когда-то была похожая. Вот так живешь, совершенствуешься. А потом смерть предстаёт перед тобой в своей омерзительной красоте. Орочимару сложил руки и слегка сгорбился. — Это меняет тебя. Как бы ты не был силен, прежним ты не останешься.       После резкой атаки Анко сделала подсечку и не успевший отскочить Сора упал во влажную грязь. Сенджу обречённо застонал. Орочимару подал им знак об окончании боя. Мираташи протянула руку Соре и помогла встать. Они вместе шли к наставнику и Хидео. — Я видел смерть. Участвовал в нескольких миссиях по ликвидации. Знаю, о чем вы. Но это не повод отрекаться от себя.       Хидео спешил высказаться, пока наставник готов его слушать. Голова саннина качнулась, волосы темной волной накрыли плечи. Горькие складки старили Орочимару, делали его карикатурно печальным. — Рано или поздно придётся сделать выбор, Хидео-сан.       Саннин позвал Анко в лабораторию. Сегодня проводить тренировки он был не намерен. Довольная Мираташи подбежала к учителю и начала засыпать его вопросами — «а вы видели, как я его, а потом…» — Орочимару привычно кивал на треп ученицы. Они неспешно ушли, как всегда, поглощённые друг другом. Сора обиженно смотрел им вслед. Никогда бы он не ступил в жуткое нутро лаборатории Орочимару, но заинтересованность саннина только в Анко уязвляла его. Хидео тоже был расстроен поведением наставника. Разговор оставил горький привкус недосказанности и скрытого подтекста, который он не мог разгадать. Орочимару что-то беспокоило, делало рассеянным и, скорее всего, смертельно опасным.

***

      Неожиданные вести от Кабуто Якуши вызвали беспокойство. Шиноби расформированного Корня, если о них не знали Анбу или кто-то из обычных шиноби, что, как правило, было исключительным случаем, чаще всего умирали на тайных миссиях. Орочимару давно похоронил талантливого мальчика. Он никак не ожидал, что Якуши с приёмной матерью выберутся из Ивы. Сам саннин пытался связаться с возможным учеником, но ответа не получил. Как он позже выяснил, известные ему связные мертвы.       Но вот в лаборатории, которая была последним осколком Корня, лежали три тела шиноби Кагуя. Мертвецов прислал в свитках Кабуто с просьбой от «старого друга» тщательно обследовать. Да, так он и указал — в кавычках.       К письму от Якуши также прикладывал сухой отчёт о телах: как долго они пролежали в свитках — полгода, прекрасно сохранились, откуда забраны тела — влажный климат, возможны местные вкрапления плесени. И, наконец, что их прибили клановые шиноби из Кири — характерные остатки техник Суйтона и Фуутона наличествовали. Остатки Корня? Кто-то выжил и предпочел не возвращаться в Коноху, а действовать независимо? Орочимару ненавидел неопределённость, отсутствие ответов зудело, как чесотка. Он отвлёкся и не заметил очевидного. Непрофессионал смог бы дать столь подробную характеристику только имея Доудзюцу, например, Шаринган.