Адепт, пораженный ревностью

      Перед Люмин стоял Тарталья собственной персоной, на лице которого играла его обычная ухмылка. У девушки был лишь один вопрос — что он забыл в Инадзуме? Поскольку Чайльд был из Фатуи, то это настораживало. Вдруг он что-то задумал? Хотя в Ли Юэ ничего такого не было.       — Что ты тут делаешь? — с подозрительным взглядом спросила девушка.       — Воу, личико попроще, принцесса. Я приплыл в Инадзуму, чтобы купить для моих братиков и сестренок подарки, ведь совсем скоро и отправлюсь на свою родину — в Снежную. Я вообще-то тебя спас, а ты с агрессией. Я так понимаю, благодарности от такой важной особы как путешественница я не дождусь?       — Спасибо… — чуть спокойнее сказала Люмин. — Но из-за тебя я потеряла свой меч. Теперь у меня нет оружия.       — Я куплю у кузнеца для тебя новый меч, если тебе оружие дороже собственной жизни, — Чайльд посмотрел на неё как на глупого ребёнка.       — Оружие мне не дороже жизни! — слегка начала раздражаться Люмин. — Но ты понимаешь, что меч мне нужен всегда. Без него я не смогу выжить, понимаешь? Тебе легко говорить: у тебя и лук, и клинки есть.       Тарталья показушно закатил глаза. Ему было слегка обидно: он буквально спас её от гибели, а она ему претензии предъявляет.       — Послушай, принцесса, ты, конечно, очаровательна, но твои придирки начинают раздражать даже меня. Чего такая нервная? Успокойся. Могу тебе свои клинки дать, если тебе так будет спокойнее.       — А давай! — увидев удивленное лицо Тартальи, добавила: — что? Думал, я откажусь?       — Нет, просто не думал, что ты умеешь пользоваться каким-то оружием кроме меча. Вот и удивился. Больше у тебя никаких вопросов ко мне нет?       Люмин отрицательно покачала головой, а губы Чайльда снова растянулись в хитрой ухмылке, что напрягло девушку. Путешественнице казалось, что каждый раз, когда он так улыбается, он обязательно задумывает что-то нехорошее.       — Я тебе сказал, что приплыл в Инадзуму, чтобы купить подарки для своей семьи. Но есть ещё одна причина… — он замолчал на несколько секунд, создавая интригу и заставляя Люмин с интересом взглянуть на него. — Я хотел спросить: твоей маме зять не нужен? А то… Я вполне могу подойти на эту роль.       Люмин хлопнула себя по лбу, а затем посмотрела на парня перед собой как на идиота. Это был самый тупой подкат в её жизни. Да и вообще, чего это Тарталья снова взялся за старое? Они вроде уже в Ли Юэ всё выснили, она сказала ему, что она с Сяо, это было странно, неужели у Тартальи отшибло память?       — У меня даже мамы нет… Ей точно никто не нужен, — Люмин погрустнела и отвернулась от Тартальи, смахивая выступившую слезу. — И подкат очень тупой       — Прости… Я не знал. Я просто хотел пошутить. В моей стране такой подкат является лишь приколом, я думал, ты поймешь. Совсем забыл, что ты из другого мира… Кстати, а где твои родители?       — Их больше нет в живых. Из всей моей родни у меня остался только брат, но и тот меня оставил одну… — девушка сама не знала, почему решила пооткровенничать с Тартальей, наверное, у неё просто всё накопилось в душе. — И я вынуждена теперь его искать по всему Тейвату.       — Зачем ты всем помогаешь? Тебе было бы проще забить на всех и идти напролом к своей цели… — удивился Тарталья.       — Путешественница просто слишком добрая и не может оставить человека в беде, — влезла в разговор Паймон, до этого лишь греющая уши.       — Нет… Просто так я нахожу друзей и уже не чувствую себя такой одинокой… Тем более, лучше расположить к себе как можно больше людей, ведь, похоже, что нам с Итэром придётся остаться здесь, ведь нашего мира, нашего королевства больше нет… — по щеке девушке потекла ещё одна слеза.       — Ты ничего об этом не рассказывала Паймон! — возмутилась феечка. — Почему?       — Старалась запрятать это глубоко в памяти и не вспоминать об этом, ибо это приносит мне слишком много боли.       — Расскажи! — попросила Паймон. — Прости, я поняла, что тебе трудно это вспоминать, но вдруг мы сможем найти способ восстановить мир, в котором ты жила?       — Это невозможно, он рассыпался на миллионы небесных тел, — путешественница помотала головой в отрицательном жесте. — Его уже не восстановить. Море звёзд… Так называлось моё королевство. Это был мир в звёздном пространстве, очень красивое место…       — Что-то я слышал об этом. Оно исчезло несколько тысяч лет назад. — ошарашенно произнёс Тарталья. — Сколько же тебе лет, Люмин, если ты застала те времена?       — Не знаю. Мы с Итэром путешествовали по разным мирам и как раз вернулись в королевство. Через несколько дней неизвестная Богиня напала на нас, мои родители пытались защитить наш народ, но были убиты, эта девушка обладала невероятной силой. Мама прошептала мне перед своей смертью:       — Люмин! Наш мир уже не спасти, бери Итэра и убегайте! — видя, как её дочь плачет, добавила: — сейчас не время оплакивать то, что уже не изменить. Ты должна жить, моя принцесса, вместе с Итэром.       — Так ты из королевской семьи? То есть не зря я тебя называю принцессой? — Чайльд усмехнулся, а Паймон стукнула его по макушке своим маленьким кулачком.       — Не время для шуток, Чайльд! Люмин, что было дальше?       — Я была наследницей на трон, Итэр на несколько секунд младше меня, поэтому спасение брата поручили мне, но я не смогла, я не имею права после этого носить титул принцессы Моря звёзд… Мы с Итэром пытались сбежать, но та Богиня догнала нас. Мы пытались сопротивляться, но она забрала Итэра, отняла мои крылья и силы, и погрузила меня в очень долгий сон. Настолько долгий, что я не знаю, сколько времени прошло с того момента. Сейчас я должна стать сильнее, чем была до этого. Если я встречусь с той Богиней еще раз, я обязательно отомщу! Она заплатит за всё.       В глазах Люмин блеснула нечеловеческая ярость и ненависть, настолько сильная, что Паймон отшатнулась, даже Чайльд с какой-то опаской начал на неё смотреть.       — Простите, я что-то слишком разошлась, — мгновенно успокоилась Люмин. — Пойдёмте в город, Чайльд, ты мне купишь новый меч, как и обещал, а я тебе помогу выбрать подарки для семьи, идёт?       — Конечно, спасибо тебе за помощь, Люмин, — поблагодарил Чайльд и резким движением притянул девушку к себе в объятья.       Люмин не стала сопротивляться, понимая, что это всего лишь его благодарность, и ожидая, что через пару секунд он её отпустит.       Однако Тарталья не планировал отстраниться, его ладони лежали на непрекрытых тканью лопатках Люмин, но затем они бесстыже спустились на её талию, и их объятья все меньше напоминали дружеские.       От такого жеста девушка резко отпрянула от Чайльда, с укором взглянув на него.       — Чайльд! Держи себя в руках! — прошипела путешественница.       — А что я такого сделал? Это было выражение моей благодарности, а руки сами соскользнули, уж слишком гладкая кожа у тебя, — он невинно улыбнулся, а последнюю фразу буквально шепнул девушке на ухо, отчего щеки той предательски начали краснеть.       — А ну перестань домогаться до моей Люмин! — завизжала Паймон, — на шашлыки пущу!       Тарталья хмыкнул и махнул рукой, призывая путников последовать за ним. Люмин с Паймон переглянулись, но всё же двинулись с места.       Путь их шёл снова через лес. По дороге Чайльд срывал встречающиеся по дороге цветы и к тому моменту, когда они вышли на тропинку, ведущую прямиком в город, Тарталья вручил Люмин сформировавшийся букет со словами:       — Самой очаровательной злюке, которую я только встречал, — нормальных комплиментов Чайльд, конечно же, сделать не мог, отчего воспринимался со стороны путешественницы как какой-то клоун.       Но букет она приняла, всё же ей было приятно такое внимание, хоть вручение презента не самое удачное.       — Спасибо, — слегка улыбнувшись и посмотрев Тарталье в глаза, сказала Люмин.       — Ну наконец-то доброжелательный взгляд, — усмехнулся парень. — Буду дарить тебе цветы чаще, может, мне достанется и что-то большее, чем просто добрый взгляд…       Да, этот парень умел всё испортить. И врученные цветы уже казались противными от реплики Чайльда. Неужели он их ей подарил только потому, что на что-то надеялся?       Тарталья снова был одарён недовольным взглядом со стороны путешественницы.       — Я ж говорю, злюка. Но когда ты смотришь на меня с такой неприязнью, становишься ещё милее в моих глазах, — за эту реплику Тарталья уже получил локтём в бок от Люмин.       — Оставь. Свои. Тупые. Подкаты. При себе, — выделяя каждое слово, прошипела путешественница и гордо двинулась по тропинке.       Паймон, не поняв их перепалки, просто полетела вслед за Люмин.       Добравшись до города, они сразу пошли по магазинам. Сёстрам Тарталья купил по флакончику духов и бижутерию, младшим братьям игрушки, а старшим братьям по кружке для чая, на которых были нарисованы инадзумские пейзажи. Также он всей семье купил местных вкусностей.       Люмин помогала подбирать для девочек украшения, и Чайльд отметил, что у неё прекрасный вкус.       — Послушай, я даже не знаю как тебя отблагодарить, — улыбнулся Чайльд, довольный покупками. — Позволь выразить свою благодарность, пригласив тебя и Паймон на праздник Иродори, что будет проходить сегодня вечером. Я угощу вас вкусняшками, мы погуляем… Что скажешь?       — Паймон согласна! — сразу же закричала феечка. — Люмин, соглашайся! Узнать о местном фестивале будет очень интересно!       — Я так понимаю, что у меня уже нет выбора? — на этот вопрос и Тарталья, и Паймон довольно закивали. — Ладно. Что за праздник хотя бы?       — Фестиваль Иродори возник из легенды о пяти Касен, которые были одаренными певцами и поэтами древней Инадзумы. Пять Касен принесли нации культурную революцию. В знак признательности людей к их работам был давным-давно придуман фестиваль Иродори. Однако рассказы о пяти Касенах постепенно были забыты, и связанный с ними фестиваль Иродори также со временем исчез из обычаев Инадзумы. Но в прошлом году Яэ Мико, что владеет издательским домом «Яэ», решила возобновить этот праздник. Культуру Инадзумы, по её мнению, сейчас представляет современная литература, поэтому на фестивале можно купить много книг по привлекательной цене.       — Это довольно интересно… — заключила Люмин. — Возможно, куплю себе парочку книг.       — Но, к сожалению, фестиваль могут посетить только инадзумцы и иностранцы, у которых есть разрешение на въезд. Жители других стран, к сожалению, не смогут посетить этот праздник.       — Думаю, на празднике будет достаточно и местного народа, — высказала свое мнение Паймон.       Решение было принято, но Люмин выглядела задумчивой. Она покосилась на Паймон и, убедившись, что она увлеклась пробегающей мимо кошкой, подошла к Тарталье и еле слышно сказала предупредительным тоном:       — Только давай не как на Празднике Морских Фонарей. Держи себя в руках!       — Конечно! — хохотнул Чайльд, — я же извинился, и больше подобного не повторится!       И пусть не сразу, но прогуливаясь в компании Паймон и Чайльда, Люмин всё меньше жалела о том, что вообще на это согласилась.       Было видно: местные жители долго готовились к празднику. На улочках красовались сделанные долгим и упорным трудом алого цвета фонари, что, поблескивая, напоминали драгоценные камни.       Небольшие гирлянды, что своим цветом гармонировали с сакурой, что у поэтов считалась главным символом вдохновения и любви. Возможно, поэтому множество парочек подходили к дереву, делая совместные фотографии на память.       Дети с весёлым криком бегали по улицам в сопровождении воздушных змеев, едва не задевая прохожих, которые, к слову, совсем на это не обижались.       А на каждом кусочке свободного места располагались торговые лавочки, где продавцы вовсю зазывали попробовать как классические блюда, так и что-то новенькое, что в древние традиции явно не вписывалось.       Как и ожидалось, внимание Паймон привлёк именно этот аспект праздника, и она тут же стала кружиться, поедая глазами каждое блюдо, каждую закуску.       — Чем хочешь угоститься, малышка Паймон? — спросил Тарталья, доставая мешочек моры.       — Всем! — выпалила феечка, и Тарталья дал торговцу деньги.       — Продайте ей всё, что она захочет на эти деньги, — сообщил Чайльд. — А ты, Люмин, что-то хочешь?       — Нет, я хочу прогуляться. Паймон, мы можем тебя оставить? — Люмин внимательно смотрела на свою компаньоншу.       — Да-да! Только не забудьте меня потом, как это было на Празднике Фонарей! — издала смешок Паймон.       Люмин, кивнув, направилась между прилавков, вертя головой во все стороны, чтобы рассмотреть всю эту красоту.       Когда они проходили мимо прилавка с напитками, продавец заметно оживился и начал зазывать прохожих.       — Не хочет ли такая прекрасная пара попробовать мои напитки? По легенде эти напитки скрепляют пару навсегда, — загадочно сообщил торговец.       — Отличная идея! Люмин, тебе с каким вкусом? — усмехнулся Тарталья, но девушка лишь одарила его суровым взглядом и молча двинулась дальше.       «Он так надо мной прикалывается и пытается вывести из себя? Ему нравится, когда я злюсь? Или у него проблемы с памятью?!» — негодовала в своих мыслях путешественница.       — Люмин, ты чего? — удивился Тарталья, догнав её.       Девушка даже не знала, что ему ответить. Сказать, что отказалась от напитка только из-за этой глупой легенды? Да Чайльд её просто засмеет!       — Всё в порядке, просто хотела прогуляться дальше. Всё-таки такая красота вокруг, — Люмин всё же нашла, что ответить. — Я бы хотела запечатлеть на память эти прекрасные виды. Ты можешь меня сфотографировать?       Тот кивнул, и путешественница достала из своего рюкзака фотоаппарат и протянула его парню.       Девушка выбирала самые живописные места на этом фестивале и заставляла Тарталью фотографировать её на одном месте по несколько десятков раз, принимая различные позы. Но парень был не против, наоборот, ему нравилось так проводить время с путешественницей.       Когда Люмин осталась довольной снимками, она с благодарностью слегка приобняла Чайльда, однако от этого действия у самого парня прошлась волна мурашек по коже.       В поле зрения ему попалось дерево сакуры, которое росло на главной площади. На нём было больше украшений, чем на других деревьях, как раз эта сакура была излюбленным местом для фотографий у парочек.       Тарталье в голову ударила мысль, и он неожиданно схватил Люмин за запястье и потянул в сторону украшенного дерева.       — Встань под сакуру, — попросил Тарталья с хитрой улыбкой на лице       — Зачем это? — Люмин опять выглядела слишком недоверчивой по отношению к нему, и самого Чайльда это только больше раззадорило.       — Сфотографирую тебя. Уверяю, снимок получится прекрасный! — Тарталья ей подмигнул и с ожиданием взглянул на путешественницу.       Та поняла, что спорить с ним бесполезно, проще повиноваться. Поэтому она подошла к украшенной сакуре и встала в элегантную позу.       Тарталья сделал снимок, а затем повесил фотоаппарат себе на шею за веревочку, что прикреплялась к нему, и начал приближаться к Люмин.       Путешественница думала, что он хочет ей вернуть ее фотоаппарат и пойти гулять дальше, однако на его лице играла всё та же ухмылка, что не предвещала ничего хорошего. По крайней мере, так говорила интуиция Люмин, которая, к слову, оказалась права.       Тарталья поравнялся с Люмин и поставил ладони на ствол дерева по обе стороны от головы девушки. Та посмотрела на него с немым вопросом, ожидая внятных объяснений действиям рыжеволосого.       — Люми, ты знаешь, что есть такая традиция: если пара оказывается под этим деревом вдвоем, она должна поцеловаться. Как видишь, около дерева лишь мы одни, а традиции нарушать некрасиво…       Тарталья начал наклоняться к губам путешественницы, собираясь примкнуть к ним, однако сама девушка хлопнула Предвестнику по щеке, пытаясь привести в чувства. Тот сразу отстранился.       — Чайльд, что на тебя нашло?! — разозлилась Люмин. — Я думала, мы в Ли Юэ с тобой все обсудили. Говорила же, что люблю Сяо, и я с ним! Или ты настолько упрямый, что не остановишься не перед чем? Если это так, то знай: ты все равно ничего не добьешься!       На лице Тарталья сначала отразилось недоумение, а затем насмешка.       — Любишь Сяо? А ты уверена, что он тебя тоже любит? Ты уверена, что он также предан тебе, как и ты ему? — спросил он у нее явно с издевкой.       — Что за глупые вопросы!? Конечно, я уверена! — процедила сквозь зубы Люмин, как же её бесило, что кто-то смеет ставить под сомнения их с Сяо отношения, не разобравшись.       — А вот я не уверен. Ты знаешь, что почти сразу же, как ты уехала, он начал видеться с одной бабой. Он с ней проводит очень много времени… Не такой уж твой Сяо и верный, как ты думаешь.       — И ты думаешь, я тебе поверю?! — зашипела путешественница. Она не хотела верить в то, что сказал Тарталья, однако в груди всё равно что-то неприятно кольнуло.       — Не веришь мне — убедись сама. Давай поплывём тайно в Ли Юэ, я тебе покажу, и ты увидишь своими глазами, как твой любимый Сяо воркует с другой девушкой.