Когда мы расстались, я думал о том, что...

Утренняя прохлада подняла меня в шесть часов. «Ночи» — почти мгновенно добавил внутренний голос, чему я слабо улыбнулся. Сделал завтрак на скорую руку, чтобы выкроить больше времени на дорогу до метро. Не хочу называть это прогулкой, но, да — впервые за долгое время. Завязал шнурки, провернул ключ и выхожу без шапки. Застёгиваю куртку, спускаясь по лестнице. «На работу»? Я утешаю себя, что навстречу чему-то новому. Щурюсь на свет, покидая подъезд. Замечаю, что машинально придержал дверь, — оборачиваюсь — и отпускаю. М-да. Кажется, сейчас я понял. Даже по-своему полюбил эту пустую, слепящую белизну надо мной. Потому что знаю, что твои глаза мгновенно отразят в ней. Смотря на небо, я буду ждать, что где-то на задворках этой страны ты поперхнёшься собственным ядом и молча потупишь взгляд. Но я от этого, к сожалению, никуда не исчезну. Хотя и буду при этом очень, очень далеко. Мимо проплывают выбеленные тополя и здания из бетона. Я буду идти по этой земле до конца своей жизни, а может — и после, если это в моём праве. Что будешь делать с этим? Ничего. Тебе уже не интересно, конечно. «Извини». Механический звук — тик-так, тик-так. Приглушённый свист ветра и переливающаяся мелодия. Электрическая, дешёвая, цикличная, Тирили-тирили, тирили-тирили, тирили-тирили. Для слепых. Для меня. Вхожу на пешеходный, глядя под ноги. Так сколько я простоял на светофоре? Не знаю. Иду только по белым. Тебе всегда было сложно поспевать за моим широким шагом. Сигналит кто-то. Вот и метро. Мне куда? Должно быть, спускаться вверх, ха-ха. Что за глупость. Привычно скольжу взглядом по толпе. Вместе с тем я медленно иду вперёд, уже погружённый в ожидание поезда. Вдруг. Что-то. Я лихорадочно осматриваюсь вокруг, пытаясь вновь зацепиться взглядом за знакомый образ, кольнувший под рёбра. Нашёл. Цветастая шапка. Ты ещё не понимаешь, но идёшь прямо на меня, задумчиво глядя на название станции. Когда мы расстались, я думал о том, что при следующей встрече ты не скажешь здравствуй, но я скажу тебе — Привет.