Друзья

Поздний вечер. В одной из студий университета горит мягкий свет. За закрытой дверью аудитории находятся двое. Лишь тяжёлое дыхание обоих нарушает тишину. — Чимин... Я не хочу тебя обидеть, но, кажется, у меня встал, — заявляет Хосок не моргая. — Ахаха, хён, таким меня явно не обидишь, — счастливо смеётся Пак, лёжа на полу в позе звезды. — Ну как?! Я смогу с этим выступить? — Задаёт вопрос и резко приподнимается, принимая сидячее положение. — Определённо точно да! Это говорим тебе я и мой верный боевой товарищ. Завтра же обо всём договорюсь, — произносит альфа вставая, и помогая другу подняться. Во взгляде старшего плещется плохо сдерживаемое желание. Именно то, что нужно Чимину. Он заставит своего тупоголового альфу потерять контроль и перейти к решительным действиям. По крайней мере, очень надеется, что заставит. — Хён, ты самый лучший! — на эмоциях, омега бросается обнимать своего единственного друга, но сразу же смущённо отскакивает, убеждаясь в эффективности своего танца. — Осталось только заманить Чонгука в клуб... — Не переживай, Чамани, твоего благоверного беру на себя. А теперь дуй переодеваться, я провожу тебя домой. Буду ждать на улице, — после чего, Хосок резво выскакивает за двери студии. «Наверное, не стоит торопиться», — посмеивается про себя Чимин. *** Сейчас его выход. Тайно наблюдая из-за кулис, он почти сразу увидел Чонгука, который расслабленно сидел на барном стуле и выпивал. От волнения потеют ладошки и подгибаются колени. Закрыть глаза и глубоко вдохнуть... Всё получится. *** Meg Myers — Desire Чимин выходит на сцену. Его образ невинного мальчика, который создают свободная белая рубашка с расстёгнутыми верхними пуговицами и такие же лёгкие, немного просвечивающие штаны, а так же отсутствие обуви, совсем не вяжется с тем, что он исполняет. И это, определённо, возбуждает ещё больше Когда музыка смолкает, а зал взрывается восторженными криками присутствующих, Чимин, пытаясь восстановить дыхание, переводит взор на человека, ради которого сейчас отдавался на сцене. И его сердце разбивается... Взглядом Чонгука можно убить и он убивает, медленно и не жалея. Его злость, что плещется на дне зрачка, вполне осязаема и моментально душит Чимина. Даже вздохнуть выходит с трудом, а на глаза тут же наворачиваются слёзы. Не имея сил больше это выносить, Пак поспешно покидает место своего провала и бежит в гримёрку. В помещение царит восторг, а пространство заполняют смех и громкие хвалебные оды от временных коллег. Атмосфера радости и восхищения абсолютно не соответствуют настроению Чимина. Натягивая на лицо улыбку, он в считанные минуты переодевается и выходит, направляясь в сторону служебного выхода. Но тут же замирает на месте. Вряд ли Чонгук оставит всё как есть. Он точно захочет отчитать омегу, и наверняка уже дожидается его на улице. Чимин в этом уверен, не зря же они друзья детства, поэтому разворачивается на пятках и почти бегом несётся в основной зал. Как он и думал, место Чонгука уже занято другим. Не теряя времени, Пак выскакивает на улицу и запрыгивает в такси. Домой. Забыть весь этот кошмар. Если никогда не получится. Спустя 10 минут телефон начинает оповещать о входящем звонке. Не нужно быть гением, чтобы догадаться, кто так настойчиво его вызванивает, но ответа, ожидаемо, не получает. На автомате поднявшись к себе в квартиру, Чимин идёт в ванную. Единственное, чего сейчас хочется, — смыть все неприятные ощущения, от которых чешется тело и болит душа. Горячие струи сильным потоком бьют по спине, а мочалка не щадит нежную кожу. Пожалуйста, пусть эти чувства разочарования и отвращения пройдут... — Пожалуйста... — шепчут красивые губы, а из глаз не прекращаясь текут слёзы. В конец измотавшись, но не добившись никакого успокоения, омега из последних сил вытирается, надевает мягкую пижаму и падает на кровать. Чтоб тут же в ужасе подскочить, услышав дверной звонок. Ну конечно. Как будто Чонгук так просто оставит его в покое. Получается даже закатить глаза и немного разозлиться. К чёрту! Если Чон Чонгук хочет разговора, он его получит. С этим боевым настроем Чимин распахивает входную дверь и желание тут же её закрыть не заставляет себя ждать. На пороге стоит Чонгук, в противовес недавнему образу танцора, одетый во всё чёрное и мрачное, как сам альфа. Он молча переступает порог и закрывает за собой дверь. Без слов понятно состояние мужчины. Все эмоции в его запахе, от которых у Чимина снова наворачиваются слёзы и теряется уверенность. Пара минут в молчании помогают Паку собраться с мыслями и вернуться в реальность: — Что тебе нужно, Чонгук? — Голос не дрожит, можно себе похлопать. — Что это, блять, было? — шипит Гук, делая шаг вперёд, сокращая расстояние. Волк внутри омеги в шоке от несдержанности своего альфы, поджимает хвост и скептически смотрит на нерадивого хозяина, мол, доигрался, придурок? — Это был танец, Чонгуки. Всего лишь танец. — И с какого хуя, объясни мне пожалуйста, ты попёрся в подобное место, и извивался на полу как последняя блядь? — Да ты охренел?! — повышает голос Чимин. — Ты кто такой, чтобы меня судить! Сам шляешься по клубам, трахаешь омег направо и налево, а блядь — я? — Откуда ты... Не важно! При чём здесь вообще куда я хожу и с кем я сплю? — также повышая голос отвечает Чон, и хочет продолжить но ему не даёт взбесившаяся фурия напротив: — Да при всём, Чонгук! Я всегда старался для тебя, хотел, чтобы ты меня заметил! И был последним дураком, считая, что ты мой и только мой, даже не смотря на твоё бесконечное тупое «мы друзья»! Но, оказывается, милый и добрый я тебе нахуй не сдался. Большому брутальному альфе подавай мальчиков из клуба. Ну вот, пожалуйста, я доказал тебе, что в тысячу раз желаннее и сексуальнее твоих подстилок! Больше не собираюсь сдерживаться, я никому тебя не отдам, понял меня?! Я хочу тебя! Я, блять, люблю тебя!! — последняя фраза уже на грани крика срывается с губ злющего как чёрт омеги и она же приводит его в чувство, вызывая табун мурашек по телу обоих. Между «друзьями» воцаряется звонкая тишина. Если бы рядом стоял баран, что так отчаянно разглядывал новые ворота, он бы аплодировал им стоя. Первым в себя пришёл парнокопытный с фамилией Пак. Коротко взвизгнув, он бросился к себе спальню и с громким хлопком закрыл дверь. Конечно, Чимин рассчитывал признаться в чувствах и миллионы раз прокручивал в голове их возможный диалог, но на деле оказался абсолютно не готов. Он мог строить из себя суку с омегами, что позарились на его Гуки, мог танцевать перед толпой альф, аки демон похоти и разврата, но остаться спокойным и уверенным перед любимым оказалось абсолютно не возможным. Чонгук же, оставшись в одиночестве, прикрыл глаза и медленно выдохнул. Напряжение отпустило, взамен по телу растекалось лёгкое чувство эйфории. Вот оно как. Он всё это время сдерживал себя, не смея желать большего в их отношениях, считая себя недостойным своего светлого ангела. А на деле оказалось, его волчонок лишь примерял овечью шкурку. — Лучше бы тебе спрятаться получше, моя овечка. Потому что, когда я доберусь до тебя, — не оставлю и косточки.