меняться

      – Ещё раз повторяю: кто ты и что ты сделал с Деку, поганый ты уёбок?       Бакуго снова угрожающе замахнулся на него и загремел взрывами.       Привязанный к стулу, он невольно зажмурился от этого зрелища – да, раньше такое происходило, но вновь видеть подобное спустя несколько месяцев, когда ты от этого отвык, непривычно.       А ещё неловко. Вот как с ним сейчас говорить?       – Мне кажется, нам стоит позвать Айзаву-сенсея.       Господи, хоть один, хоть один разумный человек!..       – Слушай, а ты прав! – Бакуго сверкнул глазами в его сторону, – он этого гада быстро на чистую воду выведет.       Да блять!       – Я настоящий Деку!       – И ты говорил это на протяжении нескольких часов. Мы догадались, – Урарака сложила руки на груди, недовольно глядя на него.       – Вот именно! Ненастоящий "я" бы не стал твердить это несколько часов подряд, да?!       – Настоящий "ты" бы начал уже хоть как-то доказывать, что он настоящий, – добавил в свою очередь Тодороки.       Да почему никто мне не верит?!       Он нервно заметался взглядом по комнате.       – Каччан, правда...       – Я тебе не "Каччан", сучара! – заорал он в ответ. – Говори, где Деку!       – Я – Деку!!!       – Пиздёж!       Деку уже несколько часов, сидя привязанным к стулу, пытался доказать, что он настоящий и что его не подменил какой-то злодей.       – Минета, ну хотя бы ты! Скажи им, что я не вру! – взмолился он.       – Не знаю, чел, не знаю... Видишь ли, я придерживаюсь мнения, которое будет говорить Бакуго в этой ситуации, вы же – он и Деку – близкие друзья. А раз он говорит, что ты – злодей... – Минору пожал плечами. – Значит, ты и правда злодей.       Мидория устало вздохнул.       – Можно поговорить с тобой один на один, Бакуго?       – С чего бы это? Хуй тебе.       – Ну пожалуйста!       – Потом меня тоже подменят, да?!       – Да не подменит тебя никто! Пожалуйста, – он внимательно посмотрел на Бакуго, – я просто хочу поговорить.       Кацуки недоверчиво покосился на него в ответ, затем окинул взглядом окружающих.       – Бро, мы за дверью будем, если он что-то будет творить – крикни, – шепнул Киришима.       Он кивнул, и комната быстро опустела; теперь здесь были только он и примотанный к стулу лжезадрот.       – Давай по порядку, хорошо? Почему я, по-твоему, не Деку?       – Идиотский вопрос, – фыркнул он. – У Деку вся комната была облеплена Всемогущим, и первое, что ты сделал, когда подменил его – убрал всё нахер. Даже шариковые ручки сменил на обычные. Ты убрал ковёр, шторы – ты вообще поменял его комнату, гнида. Думал, никто не заметит, как ты себе пытаешься обустроить под себя его комнату? – он ядовито усмехнулся.       – Вот как... А Деку бы так никогда не сделал, да?       – Ты еблан? Деку фанатик Всемогущего до мозга костей – разумеется, он бы так не смог. Ты его отличительную черту просто взял и стёр, пидор.       – Боже мой... Я идиот. Чем еще я себя выдал?! – подыграл Деку.       Он не думал, что это сработает, но Бакуго охотно повёлся на такую наивную манипуляцию:       – Одежда. Задрот носит тупую херню, а ты стал носить обычную одежду. Из задрота ты сделал его серой массовкой. Но ты – видимо, полный долбоёб – сделал даже хуже: ты стал называть меня по фамилии. Я не знаю, кем нужно быть, чтобы допустить такую херню, но ты тот ещё идиот.       Доказывать ему сейчас что-то будет не особенно разумно, но...       — А что, если Деку просто повзрослел?       – Не неси херню, – фыркнул Бакуго. – Задрот никогда не взрослеет. Он с детства фан Всемогущего до мозга костей, у него с детства отвратительный вкус в одежде и он с детства зовет меня, черт тебя побери, Каччаном. С чего бы сейчас ему резко меняться, а?!       – Может, потому что... Потому что всё это, как ты выразился, "с детства"?       – Опять несёшь херню.       Деку нахмурился, не зная, что ответить.       Да, он действительно убрал все плакаты и фигурки Всемогущего, он в своём разуме менял шторы и убирал ковёр, в полном сознании сменил постельное бельё на нормальное, купил обычную одежду и стал называть близкого друга "Бакуго". Потому что, ну, он подумал, что слишком долго задержался в детстве и пора немного измениться, стать серьёзнее?       Одноклассники, впрочем, его не поняли, наоборот – испугались такой резкой перемены.       Действительно, услышь он год назад о том, что резко сменил всё, то он бы и сам посчитал, что был подменён тупым злодеем, который от Деку оставил только внешний вид да голос.       Но как, черт побери, ему сейчас доказывать, что он настоящий?!       – Так ты... по своей воле это делал?       Он вздрогнул, только сейчас поняв, что он бормочет под внимательным взглядом близко стоящего Бакуго.       – Ты реально Деку?       Он слабо кивнул, боясь нарушить зрительный контакт.       – Настоящий? Точно?       Он снова кивнул.       – Моя первая ментальная травма?       Деку устало закатил глаза, вздохнул и заговорил:       – Тебя расхвалили, и из-за неправильных действий общества ты считал, что ты великолепен, а потом в четыре года ты упал в реку и у тебя пошёл раскол шаблона, потому что я побежал помогать.       Бакуго издал облегченный вздох, начиная развязывать Деку.       – Напугал – пиздец! Больше такую резкую хуйню не делай, понял?!       – Да я понял уже, почему нельзя так делать... – устало пробормотал Деку.       – И ещё, – Бакуго замешкался. – Можешь любую херню проворачивать с собой, но если ещё хоть раз назовёшь меня по фамилии, я снова свяжу тебя и проведу допрос с пристрастием.       Каччан, похоже, правда не хочет расставаться с кличкой... И тем, что было раньше, раз тот случай называет своей первой ментальной травмой.