it was only a kiss (it was only a kiss!)

      Ёнджун и Субин лежали в своей привычной позе на диване. Как будто они утонули в подушках вокруг, когда, наконец, вернулись после долгих танцевальных репетиций, рекламных акций или занятий в музыкальной студии. Они возвращались, находили диван и падали на мягкие подушки. Иногда сидели в тишине. Иногда говорили. Иногда смотрели фильмы или играли в несколько игр. Это было классно. Это были их моменты (даже если они до сих пор не совсем понимают, что это значит для них). Сегодня все было по-другому. Потому что Ёнджун открыл свой дурацкий рот. Потому что Ёнджун задал вопрос, который загнал Субина в угол. Их теплая, знакомая, мягкая обстановка казалась другой. Напряжение было ощутимым, особенно в этот момент. Что спросил Ёнджун?       — Субин-а, — начал он, глядя в потолок с места, где лежал. Субин оглянулся, сжав пухлые маленькие губки, как он это делал, когда кто-то привлекал его внимание.       — Хён? – Субин ответил, скорее как эхо подтверждения на то, что Ёнджун окликнул его по имени.       — …ты когда-нибудь встречался с кем-нибудь, Субин?       Субин краснеет и давится слюной. Ёнджун провел несколько секунд, похлопывая Субина по спине в слабой попытке остановить кашель, и даже подождал, пока он стихнет, чтобы спросить во второй раз.       – У тебя был опыт? Я имею в виду… я имею в виду романтические отношения. Сексуальные. Субин краснеет пуще прежнего, если это вообще возможно. Он выглядит так, будто пытается подобрать слова. Даже морщит лицо и немного, недоверчиво или, может быть, с легким (но явно притворным) отвращением, посмеивается.       – Хён! – говорит он снова, на этот раз немного легкомысленно; может быть, немного недовольно. Выражение его глаз и покраснение лица отличались от тона его голоса. Ёнджун немного смягчился, но обнаружил, что немного приближается и говорит чуть тише.       — Тебе не обязательно мне говорить. — уверяет Ёнджун, слегка потирая плечо Субина. Младший слегка покачал головой в ответ.       – Дело не в этом – я просто, — на секунду он задумывается. — Я просто не понимаю, зачем тебе это знать?       – Хм, — начинает Ёнджун, тоже задумываясь на секунду, прежде чем просто пожимает плечами в ответ. – Я не знаю. Просто любопытно, наверное. Ты хочешь сказать, что тебе никогда не приходило в голову спросить о таком?       Субин снова замолчал. Он оторвал взгляд от Ёнджуна и начал жевать уголок своих губ, нервная привычка, которая у него была со времен трейни, как заметил Ёнджун.       – Да. Я имею в виду, что думал об этом раньше, — тихо ответил Субин, начав играть с ниточкой на одной из декоративных подушек дивана. Ёнджун не давит, но отчаянно хочет услышать больше. После нескольких слишком долгих мгновений молчания Субин, наконец, снова заговорил.       – Я никогда ни с кем не был. Я даже ни разу не ходил на свидание, – короткая пауза. Субин что-то обдумывает, а потом снова говорит. – Ну, однажды я поцеловал девушку, но это было в средней школе, так что я не знаю, считается ли это.       — Тебе нравятся девушки? – Ёнджун поднимает брови так высоко, что они почти касаются его линии роста волос. Субин немного усмехается, а потом просто пожимает плечами.       – …Может быть? Но не очень.       — Значит, она хорошо целуется. – Губы Ёнджуна изогнулись в легкой ухмылке. Субин следует его примеру и качает головой.       – Мы были молоды, и я почти ничего не помню.       — Ой, значит, даже не настолько хорошо, чтобы помнить? – Ёнджун толкает сидевшего рядом мальчика локтем, дразня и зажигая — однако он, кажется, немного расслабился. Ёнджун всегда был хорош в этом, не так ли?       – ..Итак, это все? Ты никогда никого не целовал? – Субин покачал головой.       — Я имею в виду… в конце концов, это всего лишь поцелуй. Ничего особенного.       – Ничего особенного? Я люблю целоваться, – Ёнджун заявил, как ни в чем не бывало, как будто это то, что все знали о нем. Субин казался немного ошеломленным, немного удивленным тем, что Ёнджун так откровенно говорил с ним об этих вещах. Он наморщил лоб.       – Действительно? – Ёнджун кивнул, на его лице появилась мягкая улыбка.       – Знаешь, это очень приятно, если все сделано правильно. Особенно, если это кто-то, кто тебе тоже нравится.       — Наверное, — пробормотал Субин, что еще больше привлекло внимание Ёнджуна. Он наклонился еще ближе, и немного понизил голос (как будто кто-то все равно мог его услышать).       — Знаешь, я хорошо целуюсь. Я мог бы показать тебе. – Субин немного отстранился, подарив Ёнджуну самое шокированное выражение, которое Ёнджун когда-либо видел от него. Румянец, который потускнел раньше, вернулся, и его пухлые губы приоткрылись в форме маленькой буквы «О». Он прошептал:       – Что?? – Ёнджун не смог сдержать смешок глядя на то, как он прикрыл рот. Субин шлепнул его, нахмурив брови. Очевидно, это была шутка, верно? Не может быть, чтобы Ёнджун действительно предложил ему что-то подобное. У него в животе образовался небольшой узел, и, возможно, он был немного разочарован. Это была подлая шутка, особенно для Ёнджуна, который всегда без ума от Субина и воркует (довольно часто, как он думает).       – Йа! – Ёнджун взвизгивает в ответ на этот шлепок, поднимая руки для защиты. Второй удар. – Эй!! Субин! За что?        — Ты знаешь, за что! – Субин фыркает, все еще явно очень смущенный своей реакцией на "предложение" Ёнджуна. Он не мог сдержать горечь, которая то ли просочилась, то ли не просочилась в его тон.       — О, ты имеешь в виду предложение поцеловать тебя? – Ёнджун повернул голову в сторону, задаваясь вопросом. — Я был серьезно настроен на это. – И дыхание снова вырвалось из легких Субина. Он заметно сглатывает, кадык качается под молочной кожей.       –…В самом деле? – Ёнджун утверждающе мычит и придвигается ближе к Субину. Он мягко улыбается и воркует, как всегда. Субину искренне нравилось, когда он так поступал, хотя он никогда в этом не признавался.       – Конечно, правда. Я сделаю все для тебя, Бинни. – Он обхватывает лицо и щиплет мягкие щеки Субина, просто чтобы заставить его отстраниться и рассмеяться (и, конечно же, это сработало). И что с того, что Субин был мягок к Ёнджуну? Что, если какая-то его часть очень давно хотела, чтобы это произошло? Что с того, что Субин подумал о том, каково это — засосать нижнюю губу Ёнджуна и укусить? Что, если мысль о том, что Ёнджун был с кем-то другим, даже если это было до того, как он, вероятно, встретил Субина, вызывала у него ревность?       Тишина между ними снова стала ощутимой. Субин был тем, кто нарушил ее на этот раз.       – Хорошо.       – Хорошо?              –Хорошо, тогда поцелуй меня, хён. – Теперь удивился уже Ёнджун. Он хотел поцеловать Субина. На самом деле, это то, что он хотел сделать с того дня, как встретил его, и, может быть, он думал об этом моменте миллион раз и миллионом разных способов... и иметь возможность воплотить фантазии в реальность? В настоящее время? Как это? Блядь. Он решил воспользоваться этим, пока может. Субин захотел поцеловаться—они поцеловались. Если бы Субин попросил Ёнджуна прыгнуть, то Джун обязательно спросил бы: как высоко? Ёнджун одержим Субином, и любой, у кого есть глаза, мог бы это видеть.       – Хорошо. Тогда давай целоваться, – Ёнджун отвечает так хладнокровно, как только может, прежде чем сократить то небольшое расстояние между ними. Это было целомудренно, но Ёнджун был полон решимости сделать это хорошо. Он не собирался быть забытым поцелуем Субина; он хочет быть лучшим, кого Субин когда-либо имел удовольствие целовать. Он был бы единственным человеком, с которым Субин мог бы подумать о поцелуе, даже когда младший неизбежно успокоится, женится и оставит своего хёна позади. Субин... неуклюж с этим, правда. Его руки впиваются в диванную подушку под ним, даже когда Ёнджун ласкает его челюсть, гладит руками его волосы, придвигаясь так, что он почти оказывается на Бине. Понятно, что у младшего нет настоящего опыта поцелуев — это не важно. Ёнджун будет целовать его снова и снова, пока он не научится. Конечно, если Субин тоже захочет этого.       Когда Ёнджун, наконец, отстранился, сердце Субина билось так сильно, что он слышал его в ушах. Он посмотрел на Ёнджуна сквозь закрытые веки, и уголки его рта дернулись.       — Ты действительно хорош в этом, — тупо добавил он, заставив Ёнджуна хрипло рассмеяться.       – Ты так думаешь? Мы могли бы... поцеловаться еще. Если хочешь, то есть. Я имею в виду, что тебе еще многое предстоит показать в поцелуях. – Ёнджун хватается за соломинку, это довольно ясно. Но Субин попался на крючок.       — Да, давай еще поцелуемся, — едва слышно повторяет он, и Ёнджун немного легкомысленно кивает и наклоняется, чтобы поцеловать еще раз. Их губы двигаются навстречу друг к другу, лихорадочно и начиная расцветать во что-то гораздо менее целомудренное, что приводит к тому, что Ёнджун вылизывает рот Субина. Бин все еще в неведении, все еще не знает, что делать со своим языком, но все равно двигает им по языку Ёнджуна, пробуя его на вкус и тяжело дыша, и все еще крепко вцепившись в диван. Ёнджун, никогда не отличавшийся тонкостью, хватает одну из рук Субина и кладет ее на свое бедро (или, скорее, на его задницу, если быть честным). Субин позволяет этому случиться и сжимает мягкую, мясистую область вместо набитой пухом диванной подушки, вырывая из Ёнджуна искренний стон. Субин может только ответить, сжав его снова, сильнее, и издав собственный низкий звук. На мгновение прервав поцелуй, Ёнджун сдвигается так, что одна его нога оказывается между Субином, и он может как бы отдохнуть на его коленях — и с удивлением обнаруживает, что его колено касается того, что, по-видимому, было эрекцией Субина. Его глаза расширились, а брови поднялись во второй раз за ночь.       – Ой? – Он почувствовал головокружение. Субину было тяжело; он возбудил младшего, поцеловав его. Все это казалось какой-то жалкой поллюцией. Субин застыл, как олень в свете фар, как будто не знал, как ему реагировать. Его рот то открывался, то закрывался. Он был красным от кончиков ушей до самой шеи. Воцарилась тишина, если не считать тяжелого дыхания.       – Все… хорошо, — добавил Ёнджун, внутренне съеживаясь от того, как он звучал (и от того, что, должно быть, чувствовал Субин, бедняжка). – Правда. Это.       — Хён, — это всё, что может выдавить Субин, поднимая большие руки, чтобы закрыть лицо. – Мне жаль. Я действительно не хотел. Я не знаю, что на меня нашло. – Он так взволнован, что заикается, слова как бы сливаются воедино, когда он бормочет себе в руки.       – Нет! Нет, тебе не нужно извиняться, — Ёнджун снова ловит себя на том, что воркует, и он оттягивает руки Субина от лица, чтобы держать и сжимать их, улыбаясь. Субин все еще находит способ избежать его взгляда.       — Ты сказал, что никогда… ни с кем не был, верно? – Голос Ёнджуна на этот раз снова тише, как будто если бы он сказал громче, он бы отпугнул мальчика под ним.       – Так? — спрашивает Субин, немного запыхавшись. Он думает, что знает, куда это идет.       — Итак, ты хочешь?       — Да, — хрипит Субин, может быть, слишком быстро, и Ёнджун действительно ничего не может поделать с тем, как он запоминает это. Они снова смотрят друг на друга, хотя бы на мгновение, прежде чем Ёнджун ухватится за возможность снова поцеловать Субина. Субин был не так уж плох в поцелуях, в конце концов, у них определенно будет больше времени потренироваться, если сегодня вечером будет что-то важное. Был ли он великим или совершенно безнадежным, это был Субин, и это все, что сейчас имело значение. Рука Ёнджуна пробралась между ними, прижавшись к передней части брюк Субина и заставив его вжаться в них. На этот раз Ёнджун только отстраняется от поцелуя, чтобы увидеть, как искажается лицо Субина.       – Чувствительный? — спрашивает Ёнджун, как будто он не просто ощупывал Субина через его спортивные штаны. Субин не отвечает, но бросает на Ёнджуна взгляд, граничащий с раздражением (горячим), но затуманенный отчаянием. Ёнджун слишком очарован, чтобы найти другие слова, чтобы сказать.       – Хён, — тихо говорит Субин, почти моля. Ёнджун никогда в жизни не чувствовал себя таким решительным. Он не может подобрать слов, чтобы ответить. Он просто слегка сжимает выпуклость в своих штанах, прежде чем начать шаркать с дивана на пол между ног Субина. Младший выглядит так, будто вот-вот потеряет сознание. Но Ёнджун еще даже не начал. Мягкие руки двинулись вверх, опуская ниже пояс брюк Субина и его нижнего белья, стягивая их вниз ровно настолько, чтобы позволить члену, который был больно в них заточён, освободиться. Субин зашипел сквозь зубы и дернулся. Ёнджун хотел бы думать, что он был удивлен его размером, но это не так. Конечно, он и раньше видел Субина голым, но таким – никогда; он бросал взгляды туда и сюда, когда они ходили по общежитию голыми или почти голыми, он видел, как Субин только что вышел из душа, видел, как он переодевается перед тем, как пойти купаться, но ни один из этих раз не мог сравниться с Субином сейчас, настолько возбужденным, что его член напрягся и стоял по стойке смирно на фоне черной ткани его рубашки. У Ёнджуна потекли слюнки, а в горле стало так пусто, как никогда раньше. Он снова наклоняется вперед и просто касается его пальцами. Призрачное прикосновение, от которого Субин почти дрожит.       — Хён, серьёзно, — чуть не заскулил Субин, а Ёнджун просто улыбнулся и обхватил его рукой, чтобы медленно, подчеркнуто погладить.       — Прости, — Ёнджун смотрит на него извиняющимся, искренним взглядом. – Я ничего не могу с собой поделать. У тебя такой красивый член, знаешь? Я почти завидую.       — Ёнджун-хён! – Субин отвечает, ошеломленный (и, прежде всего, чрезвычайно смущенный) тем, насколько напористым был человек, сидевший у него между ног.       — Нет, нет, я серьезно, Субин-а, — бормочет он и облизывает кончик, просто чтобы почувствовать вкус Субина. Субин дергается под языком, что заставляет его улыбаться. Его тело реагировало честно, даже если младший пытался скрыть, насколько он наслаждался этим.       – Такой большой и красивый. И на вкус тоже хорош, — его голос был воздушным и сексуальным, чего Субин раньше не слышал. Теперь он начинает по-настоящему гладить Бина, его глаза скользят между тем, как его рука скользит по члену Субина, и тем, как он открывается над ним. Он почти хотел вытащить свой телефон и сделать снимок на потом (и он уверен, что Субин, вероятно, позволит ему), но он слишком увлечен всем этим, чтобы сделать шаг прямо сейчас. Стоны Субина, просто тихие дрожащие звуки, которые он изо всех сил старался подавить. Тем не менее Ёнджун был в восторге, отвечая собственными глухими стонами (несмотря на то, что ему приходилось сжимать бедра вместе, пытаясь ослабить давление, которое он испытывал сам). Он на мгновение остановился, сомкнув пальцы вокруг основания члена Субина. Он подошел немного ближе и снова провел языком по головке Субина, на этот раз немного более демонстративно. Гул.       — Хочешь трахнуть меня в рот?       Сначала он даже не переваривает слова из уст Ёнджуна. Его глаза чуть не вылезли из орбит, как только он это сделал. Он не может собрать воедино какой-либо ответ и вместо этого просто кивает головой. Итак, Ёнджун легкомысленно улыбается и не торопится, проводя языком по стволу члена Субина на этот раз — пробуя его на вкус, делая его мокрым, прежде чем он обхватывает губами кончик и позволяет челюсти отвиснуть. Он выжидающе смотрел сквозь ресницы и ждал Субина. Его руки тянутся к затылку Джуна, протягивая его за волосы, а затем сжимая ровно настолько, чтобы собраться, когда он медленно приподнял бедра.       Во-первых, он держит его в безопасности, неглубоко входит и выходит изо рта, опасаясь, что может навредить старшему, если сделает что-то еще. Ёнджун может только держать рот открытым и брать его, позволяя Субину использовать его по своему усмотрению, даже зайдя так далеко, что сунет руку ему в штаны, чтобы начать заботиться о себе.       Для Ёнджуна никоим образом не было сюрпризом, когда Субин начал набирать темп, переходя от мягких, неглубоких движений к стремительным, зарываясь руками в волосы (он позволил им стать лохматыми, и Субину было чем заняться). Член легко скользит по языку Ёнджуна в его горло. Он сидел уступчиво и принимал все это, потому что это был Субин, и он сделал бы все для Субина, даже если это означало бы потерю голоса из-за того, что его слишком пылко трахнули в горло.       "Забавно, как они сравнивали его с кроликом, — подумал Ёнджун, — потому что сейчас он мало чем отличался от него" — то, как он трахал его в горло с такой серьезностью, гоняясь за его кайфом, издавая хныканье, стоны и хриплые выкрики имени Ёнджуна.       И это то, что отправило его через край. Ёнджун был первым, кто кончил, несмотря на свой опыт, толкаясь в ладонь, которую он сунул в свои боксеры, и изливаясь на нее. На самом деле он старался держать глаза открытыми; хотел увидеть, как Субин отреагирует, увидев, как он так жалко развалится на части, но слезы, наполнившие его глаза, слишком сильно затуманили его зрение, чтобы получить хороший обзор.       Субин едва успел предупредить парня, чей рот он использовал, чтобы кончить, прежде чем оргазм захлестнул его. Горячая сперма хлынула в горло Ёнджуна, заставив его отстраниться и задохнуться; та сперма, которая не попала ему в рот, смешалась со слюной, которая стекала по его подбородку, а некоторые капельки даже попали ему на колени и на твердый деревянный пол под ними. ---       — Что ты имеешь в виду, когда говоришь, что потерял голос!? — раздался голос Кая, полный паники и раздражения.       Как оказалось, на следующее утро Ёнджун должен был записать несколько партий для предстоящего релиза песни. Ёнджун невинно улыбнулся высокому мальчику (он действительно подскочил в росте, впервые за долгое время понимает Ёнджун), который стоял перед ним.       — Как это вообще случилось? – он снова задал вопрос, переводя взгляд на трех других парней, которые стояли в комнате рядом с Каем и Ёнджуном.       Лицо Субина было нехарактерно красным.       Что ж.       Они все равно должны были узнать об этом рано или поздно.