nobody’s ever sorry

Захожу в непривычное задымленное помещение, глаза начинает резать от высокой концентраций дыма, исходящего от дешевых сигарет вперемешку с травкой. Атмосфера ужасная, угнетение так и тянет от каждого человека, попивающего крепкий алкоголь из красных пластиковых стаканчиков. Еле как различаю знакомые силуэты и без какого-либо энтузиазма плетусь к своим друзьям. Их лица расплываются то в безумной улыбке, то в безразличии ко всем остальным, то в уставшем от всего выражении, в том числе и от вездесущей рвоты, которая мучала с каждыми разом все сильнее и сильнее, но никто не останавливался. Пробежавшись глазами по помещению и, наконец, найдя какой-то автомат с газировкой, я, схватившись за карман с мелочью, уже более активно прошла к нему сквозь толпу обдолбанных подростков. Нервно закидывая монеты в автомат, я смотрела на счет, который, почему-то, настолько медленно пополнялся, что все вокруг начинало давить, голова кружилась, земля уходила из-под ног в какие-то моменты, хотелось быстрее выйти отсюда, впустить в легкие воздух, в котором нет свободно витающей наркоты или вони перегара. Тыкнув пару раз на кнопки, несчастная баночка колы выпала в специальный отсек снизу. Наклоняться было страшно, ужасно страшно, ведь любой проходящий мог задавить, а голова не справиться и отключиться. Все также медленно перебираю ногами в сторону единственных знакомых лиц в этом притоне, но уже с баночкой прохладной газировки, которая кажется самой натуральной здесь, без красителей и консервантов, исключительно чистая. Среди тех самых друзей была прекрасная девушка, моего восхищения о ней хоть отгребай, но единственное, что меня заставляло остановиться, так это ее нахождение в подобных местах. Мое негативное отношение к этому никак не влияло на нее, поэтому мы и не могли сойтись в интересах провождения свободного времени, хоть я и появлялась в этих вонючих притонах исключительно из-за нее. Впрочем, ей было абсолютно плевать, она любила меня, но не собиралась отдавать всю себя, что, в принципе, правильно, но когда ценности у влюбленных кардинально разные, это приводит к мучениям и, обычно, исключительно с одной из сторон. Ну, не то, чтобы я мучалась, но построение отношений с кем-то другим у меня вызывало множество трудностей: поиск ее черт лица в других, перевоспитание под ее характер, путаница в именах, ведь хочется помнить только ее. Проще пустить себе пулю в лоб, нежели любить того, кто умирает не по ошибке, а совершенно сознательно. Помню вечер, когда я наконец достала ее из этого противного места, мы пошли на озеро, была кромешная темнота, только лишь пару полуживых фонарей освещали небольшой участок у берега. Она была совершенно прекрасна, легкая улыбка, еле различимая в тусклом свете фонарей, и наивность во всех действиях заставляли меня улыбаться во все зубы, что только были. Несильный ветерок развивал русые волосы, уже и так заправленные за аккуратные уши. Мы молчали, обе понимая, что нарушать эту тишину совершенно не стоит, ведь это будет огромным преступлением. Тогда она улеглась ко мне на колени, задумавшись о чем-то с ужасно легкомысленным выражением лица, на что я только медленно поглаживала ее волосы и смотрела то на рябь на воде, то на луну, которая то и делала, что наполнялась своим безмерным объемом, то на девушку, которая заставляет чувствовать себя дома, когда это не является зданием, ведь любое место, где присутствовала она, становилось самым комфортным и спокойным для моей и так встревоженной души.