Солнце для Хосока

— Да чтоб тебя машина сбила, — заливисто смеется и выпаливает юноша. — Хосок, давай уже займёмся делом, а? — и отходит беря в руки нож, и начинает нарезать помидоры кружочками. Хосок следует примеру Тэхена, подходит к столу берет доску, нож и лук, и также режет кружочками. Все остальное они уже подготовили, а что-то есть в заготовках. Да, эти двое работают в бургерной и вовсе не стыдятся этого, а напротив лишь гордятся, хотя многие считают это грязной работой или чем-то постыдным, но это далеко не так. Парни настолько ловки и хороши в своём деле, что если кого-то из них разбудить посреди ночи и попросить назвать рецептуру приготовления, то без запинок будет отскакивать от зубов каждое последовательное действие, которое на кухне уже машинально, это и называется профессионализм. Что Хосок, что Тэхен чувствуют себя на кухне настолько уверенно, будто бы работают с пелёнок, а не оказавшиеся здесь по случайным обстоятельствам из-за нелегкой студенческой жизни. Эта бургерная и свела этих двоих. Чтобы работа не была скучной, то Тэхен часто рассказывает что-то, он вообще тот, кто не замолкает почти никогда. С ним всегда есть о чём поговорить, у парня было огромное количество граней и он не собирался останавливаться на достигнутом, так что саморазвивался ещё. — Хосок, представляешь, мне вчера было скучно и я попробовал себя в поэзии, не знаю как получилось, но я набросал немного. Забудь про смысл, просто слови ритм, — широкая улыбка озарила Тэхена и он поднял голову, и посмотрел на парня в ожидании какой-либо реакции, когда желаемое было исполнено, то мальчишка мигом оживился, обтер руки о фартук и достал телефон открывая заметки. — Давай, Пушкин, удивляй, — озвучил низковатый голос с интересом. Хосок забил на работу, ведь нарезать овощи он всегда успеет, а вот послушать творчество своего мальчика, который с каждым днем преподносит все новые сюрпризы это уже как традиция нового рабочего дня, да и как такое можно пропустить? Хосоку нравилось наблюдать за этими горящими карими и глубокими, как вся наша вселенная глазами. Нравилось видеть как после рассказа о своей новой грани Тэхен ждёт похвалы и тепла в ответ, за то что раскрылся, доверился и рассказал. А что Хосок? Хосок щедрый, он не скупится на похвалу, крепкие и теплые объятия, поцелуи, приговаривая при этом какой Тэхен молодец и как Хосок гордится им. Поэтому сейчас Хосок стоит и пристально смотрит на невероятного Тэхена в поварской форме с нелепым колпаком на голове, из-под которого торчит светлая копна волос, а сам колпак то и дело загибается не так как нужно, беся при этом его обладателя и портя прическу, а Хосок вновь умиляется от такой картины. Он скрестил руки на груди и сосредоточил внимание на чтеце стоящем напротив, который до сих пор активно шарился по заметкам. — Наконец-то нашел, — Тэхен прочистил горло и откашлялся, чтобы придать голосу большую звучность:

«Стою у окна И думы о свете, Что ярко так блещут в окно. Красоты природы, Просторы полей И красное небо как сталь. Приятные звуки, Пение птиц И весёлый звон ручейка. Птица в гнезде Кормит птенца, Отдавая ему червяка. Малыш поедает, А мать воспевает, Даёт ему пищу ещё. Собака тут лает, Гостя́ не пускает И я закрываю окно».

Тэхен перевел немного смущённый взгляд на Хосока. И ждет. Показывать новую грань для него всегда было сложно, но он пытался, он хотел, чтобы именно Хосок знал его таким, какой он есть на самом деле, хотел, чтобы тот принял его и понял. Хотел. А Хосок и понимал. Поэтому Тэхен смотрит своими большими глазами на лицо Хосока, которое знает в идеальности. Знает каждую родинку и каждый шрам. Например, у Хосока на подбородке есть небольшой шрам, он как впадинка, сначала так и думал Тэхен, но после узнал всю историю. В детстве Хосок неудачно приземлился с велосипеда на бордюр. Хосок тогда не заметил лежащей палки на дороге, которая попала между звёздами системы и цепью. Из-за этого Хосок и упал, содрал себе тогда весь подбородок в кровь, хорошо, что зубы не выбил. Так и оставил себе на память сначала болячку с корочкой, а после и шрам. Хосок все думал над стихотворением, но для Тэхена эти эмоции были не читаемы. Ни одна мышцы на лице Хосока не дернулась, он стоял и не шевелился, анализировал, от этого замирал и Тэхен. В ушах отдавалось лишь биение сердца, а вернее его бешеные стуки, потому что вот-вот выпрыгнет из груди. Дрожащими пальцами выключил телефон и убрал в карман серых рабочих брюк. — Ну… — немного замялся блондин, — как тебе? — и смотрит только в глаза. «Глаза никогда не врут», так с детства приучила Тэхена мама, поэтому в ответственные и важные моменты он смотрел только в глаза. Как говорили другие, то взгляд самого парня был холодный, хоть Тэхен добрый, отзывчивый и всегда готов прийти на помощь. Но эти хорошие стороны не значат, что у него не может быть холодного взгляда, так? Конечно. Но почему-то рядом с Хосоком Тэхену постоянно хотелось раствориться, превратиться в лужицу и испариться, а потом по кругу, потому что Хосок такой притягательный. Наконец в светло-карих глазах появился какой-то проблеск, что заставило вдохнуть в Тэхена жизнь. Будто задышал вновь. Прошло каких-то жалких несколько секунд, а по ощущениям целая вечность. Хосок улыбнулся уголками губ, — это красиво и хорошо, мне нравится. Ты молодец и отлично постарался, — и начал сокращать расстояние при этом раскинул руки в стороны для крепких объятий, смыкает руки за спиной Тэхена. Хосок все шепчет и шепчет похвалы, оставляет после каждого комплимента маленький поцелуй на макушке и расцеловывает лицо, будто бы поцелуй — это печать правды. Правды о том, что Тэхен молодец, ведь написал такое, печать правды, ведь отлично прочитал стихотворение, и ещё одна печать правды, за то, что дал возможность насладиться этим прекрасным моментом. Тэхен в это мгновение отмирает и расслабляется в любимых руках, своими обнимает в ответ, и прячет лицо в изгибе шеи. Хосок поднимает личико Тэхена, гладит его щеки, носик, на котором красуется родинка, Хосок ее просто обожает и оставляет быстрый поцелуй. Притягивает за подбородок и впивается в манящие губы, сминая то верхнюю, то нижнюю, а после углубляет поцелуй, пропуская в рот язык. Сильные и жилистые руки постепенно сжимают талию и притягивают ближе к себе Тэхена. Их языки сплетаются и кружат вокруг друг друга, борясь за право вести поцелуй. Блондин пускает пальцы в волосы и перебирает их, гладит затылок, и оттягивает волосы, когда Хосок прикусывает ему губу, дразнясь. Нежный поцелуй постепенно обретает страсть и Тэхен сам жмется ближе, кладет руки на плечи. Хосок нагло сжимает и прикусывает губы, ласкает стенки рта Тэхена, играется и с языком. Блондин купается в этом удовольствии и ещё немного, и его накрыло бы возбуждение, так что Тэхен начал отвечать все медленнее и тягуче, постепенно отстраняется. Смена выдалась тяжёлой, заказов было много, а это не удивительно, выходные, так ещё и вечер. Официанты бегали с чеками один за другим прося еще и еще. Ребята справлялись хорошо, хоть и летали по кухне будь здоров. Они уже привыкшие к таким нагрузкам и запарам, поэтому не жалуются, наоборот в этом есть какая-то своя атмосфера, тем более, что им комфортно и на кухне всегда стоит шум и гам. После отработанной смены уставшие, но с хорошим настроением, они пошли в раздевалку где переоделись в удобную одежду и не спеша разговаривали о ерунде, а потом еле шевелили ногами, плелись домой. Хосок всегда вызывался проводить Тэхена до дома, а тот и не отказывался никогда, им двоим разлучаться совершенно не хотелось. Они шли прогулочным шагом и разговаривали о своем, иногда посмеивались. Из-за ветра Тэхен часто зачесывает пятерней пальцев свои пушистые волосы назад, открывая лоб и показывая миру свою неземную красоту. Хосок волей не волей заглядывается на такое восьмое чудо света. Красота Тэхена, по мнению Хосока, была не только во внешности, но и в душе, и в его уме. В этом Хосок был уверен уже давно. Как-то раз они также шли уставшие с работы и Тэхен рассказывал своим чарующим голосом о детстве. Когда мамы не было дома то, он в это время таскал бездомных животных к себе в комнату, чтобы они смогли почувствовать: уют, тепло и любовь хотя бы ненадолго, ведь все заслуживают любви. Этот добрый ребенок кормил, поил и играл с маленькими зверьками, всячески уделял им максимум внимания, а потом приходила с работы уставшая мама, заходила к сыну и опять выбрасывала всех новых друзей мальчика на улицу. Сколько было истерик, скандалов, наказаний, но Тэхен так и остался чистым и добрым. На улице весна и сейчас самый сезон цветение сакуры, так что повсюду распускаются веточки с бутонами бледно-розового цвета, и исходит едва уловимый сладкий запах меда. Это и есть запах их любви. Примерно в это время Хосок познакомился с Тэхеном. — Смотри, лепестки сакуры опадают, — Тэхен искренне улыбается, берет Хосока за руку и переплетает с ним пальцы. — Помнишь, как мы познакомились? — и смотрит в глаза напротив, в ожидании. — Конечно, помню, любовь моя, — Хосок слегка улыбается и кивает головой, поднимает переплетённые руки и целует запястье Тэхена, а потом поочередно каждый пальчик. Тэхен от такого жеста умиляется и по его телу пробегают мурашки. В голове Хосока пронеслось воспоминания об их первой встрече. Тогда Хосок искал работу, ведь студента не каждый готов брать под свое крыло, это, как правило, гибкий график, который устраивает далеко не всех работодателей. И найдя наконец бургерную, по рекомендациям знакомых, Хосок будто бы обрёл свою судьбу, своего человека, свое второе дыхание и смысл жизни. Диалог у Хосока с Тэхеном пошел сразу. Тэхен словно маленький ребенок все крутился вокруг парня и рассказывал ему о том, как сделать хороший бургер, что для этого нужно и делился своими секретами при готовке. Но в этом всём было маленькое но. Хоть Тэхен и был общителен, но о себе особо не говорил. Боялся, только сейчас понимает Хосок. И тогда даже взгляд был иной, подмечает он для себя. Тэхен за каждым действием пристально смотрел, поправлял и направлял, если что-то шло не так. Чувствовалась мерзлота и лёд, что резали на куски. Хосок тогда боялся лишний раз глубоко вдохнуть или выдохнуть, чтобы не получить этот взор. Постепенно их взаимоотношения стали переходить с обычных рабочих, на неплохих знакомых. Приходя на смену Хосок часто высказывался Тэхену об одной занозе из университета, который валил его каждую пару и угрожал не допуском к сессии, хотя веских оснований на это нет. Тэхен тогда скромно улыбался и сочувственно поглаживал Хосока по спине, даря ему немного успокоения, которое в такие моменты было просто необходимо, чтобы остудить его пыл. А сейчас они уже парочка влюбленных. — Солнце мое, ты не замёрз? У тебя руки холодные, — взволнованно озвучил Хосок и убрал переплетённые руки в карман, пытаясь согреть. — Вторую руку в свой карман засунь, — проговорил уже чуть строже. Тэхен смотрел тепло и со всей любовью, — не замёрз, все хорошо, — но руку все же убрал в карман куртки. Солнце мое. Такое прозвище Тэхен получил после дня рождения Хосока, а сама история случилась накануне. Тэхену тогда нужно было выяснить любимый цвет и спрашивал он прямо и без особых раздумий, — Хосок, а какой твой любимый цвет и почему? — облокотился Тэхен и посмотрел на друга, который застегивает верхние пуговицы кителя. Ответ поступает не сразу, — желтый, тут все банально просто, в честь солнца, — и Хосок замолкает на пару секунд, завязывает вокруг талии фартук, и замудчиво мычит, ведь сам же не знает любимый цвет Тэхена. — А твой какой? — после кивает головой в знак того, что готов слушать. Тэхен же как и всегда начал в красках все рассказывать, — синий, — радостно ответил, — но ещё и немного бордового. Как бы глупо не звучало, но я считаю, что жизнь — океан. Забавно, правда? Так же бывают приливы и отливы, штормы, бури, темнота, спокойствие и красота. В океанах, так же как и во многих водоемах кто-то погибает, не справляясь с течением, а кто-то идёт топиться сам, — небольшая пауза и Тэхен начинает щёлкать пальцами от волнения, — и бывают же ситуации, когда на дне можно найти что-то, но это что-то для каждого свое, понимаешь? — Тэхен переводит взгляд на Хосока, чтобы убедиться, что его слушают. А Хосоку интересно, он поглощён в историю и одобрительно мычит, соглашается со всем сказанным. И Тэхен расслабляется, и продолжает. — Кому-то следует зайти далеко и глубоко, а у кого-то это что-то находится у берега. Синий цвет — это спокойствие, которое часто необходимо для всех. А оттенки красного вообще описывают как оттенки любви и всех добрых, чистых чувств. Думаю, что это тоже очень важно и у меня есть чувства ко всем людям, — мимолётно улыбнулся Тэхен, а Хосок ловит каждое слово им сказанное и в этот самый день он замечает впервые огонек в глазах. Айсберг, который был среди них, будто дал трещину и начал уходить под воду создавая мощнейшие волны. Волны и стали в последующем накатывать на Хосока. — Не знаю как объяснить дальше свои мысли, — усмехнувшись закончил свой рассказ Тэхен. А Хосоку больше и не надо, он запомнил все нужное. Взгляд. И этот яркий взгляд подарил надежду на счастливое будущее, проливая свет уже на настоящее. С этого дня Тэхен и стал солнцем для Хосока. А в нынешний момент через дорогу побежала кошка и Тэхен побежал вслед за ней, спасать бедную, ведь животные — это его друзья. И отпустил руку Хосока. Хосок почувствовал пустоту и холод, секунду назад в его руке была теплая рука его Тэхена, а сейчас ничего. В уши ударил резкий визг тормозов. Жизнь Хосока будто разделилась на «до» и «после». Перед глазами Хосока всплыло воспоминание о том, как Тэхен лежал на его груди и водил по ней своими длинными и острыми пальцами, вырисовывая незамысловатые и ленивые узоры, у Хосока от таких простых действий кожа тогда покрывалась мурашками. Вспоминает и разговор между ними. — Хосок, — тянет шепотом Тэхен привлекая внимание старшего. На что получает лишь протяжное мычание и хватка на талии усиливается, Хосок подвигает своего мальчика к себе теснее, ближе, и если бы было такое возможно, то он впечатал бы Тэхена в себя. Смотрит завороженно, — я без тебя ничего не вижу. Ты — мои глаза, — и утыкается лицом в грудь парня. Тэхен не только нагой телом, но и душой, он ничего не утаивает, открыт полностью. — Это как «я задыхаюсь без тебя»? — Хосок пускает свои пальцы в золотые волосы, перебирает их и гладит по голове, оставляет невесомый поцелуй. — Хуже, Хосок. Это намного хуже, — серьезно отвечает Тэхен, поднимает голову с груди и изучает глаза на против. Но эти воспоминая отходят на второй план. В уши ударил резкий визг тормозов. И… Не успел… Его светлый мальчик, что только держал его за руку, шел вместе с ним и непринужденно болтал, теперь лежит перед фурой, а кошка за которой ринулся Тэхен побежала дальше, словно ничего не случилось. Хосок замерает и как бы он хотел, чтобы и замерло его сердце, но этот ужасный стук долбил лишь сильнее и с каждой секундой темп ускоряется. По лицу Хосока скатывается слеза, его осенило. «Я без тебя ничего не вижу. Ты — мои глаза», это была не просто какая-то загадка, которыми Тэхен часто разговаривал. Это нечто большее. Он понял. Хосок понял, что это значит. Любовь. Так Тэхен впервые признался в любви. В первый и в последний раз. Хосок больше не услышит этой фразы. Слова «я люблю тебя» Тэхен не любил, считал, что эту фразу можно сказать по-другому и он это смог сделать. В эту же секунду Хосок мчится к фуре, которая уже стала ненавистной. Хосок бежит, сметает все на своем пути. Он постоянно вытирает рукавом толстовки слезы, которых становится все больше, в груди начинает невозможно больно щемить и как только Хосок видит тело, лежащие в темно-красной жидкости, то не сразу понимает что это за жидкость. Он тормошит, зовёт, просит очнуться своего мальчика, захлёбывается в слезах, глотая ком в горле, но все ещё дрожащим голосом просит, просит и просит. Но Тэхен этого не слышит, лишь кровь продолжает вытекать на асфальт окрашивая красным ещё больше. Хосока оттаскивают за руки, но тот не поддается, хватает за руку Тэхена и орет навзрыд, — Тэхен, не бросай меня! Тэхен, очнись! Тэхен! Я без тебя не вижу! — неравнодушный мужчина прилагает огромные усилия, чтобы оттащить Хосока с проезжей части. Он усаживает парня на бордюр и накидывает куртку ему на плечи, а потом вызывает скорую помощь. У Хосока прекращается тряска и он приходит в более-менее адекватное состояние только тогда, когда медицинские работники вкололи ему успокоительное. — Что с Тэхеном? — прозвучало едва слышно. — Его не спасли. Было слишком поздно, мне жаль, — женщина опускает голову вниз, выражает свои соболезнования. — Когда мы прибыли, то частота сердечных сокращений была очень низкой и едва прощупывался пульс. Если бы мы повезли его в больницу в таком состоянии, то смерть бы наступила в карете скорой помощи. Мы пытались его спасти, делали непрямой массаж сердца, боролись за его жизнь до конца, но увы, все безуспешно. Жизнь Хосока оборвается в миг, то счастье, стимул и смысл были в Тэхене. Именно Тэхен заставлял просыпаться Хосока по утрам, желать ему доброе утро по телефону. Тэхен заставлял ходить на учебу, потому что именно из-за него Хосок перевелся к нему в университет, заодно решая проблему с надоедливым пре́подам. Хосок долго не тянул, сразу перевелся к своему солнышку, как только тот предложил. Парни хоть и были на разных факультетах, но учились то в одном здании, а это позволяло чаще видеться, а потом после учебы они вместе ехали на работу. А уже с работы Хосок провожал Тэхена до дома, каждый раз убеждался в целости и сохранности своего ангелочка. И так из-за дня в день. Рутина, которую так любил Хосок. Сейчас же айсберг заледенел, огромная глыба льда на сердце у Хосока, глыба, что рвет его на куски, разрезает своим острым стеклом внутренности. Взгляд потерянный, отчужденный и все как в тумане. Он не верил в реальность происходящего, но ущипнул себя за руку, и боль дала о себе знать, и вновь покатились слезы от осознания потери. Не доглядел, не удержал, не спас. В голову пришла сегодняшняя шутка, сказанная на работе. «Да чтоб тебя машина сбила», и стало в разы больнее. Напророчил. — Я без тебя ничего не вижу… — последнее, что проговаривает Хосок дрожащими губами. Поднимает листок сакуры под ногами, сжимает в ладони символ их любви и из-за всех сил старается, чтобы его тело его слушалось. Медленно переставляет ноги, но все же выходит на проезжую часть. Свет фар… Визг тормозов… Удар… И темнота…