Алый горизонт

      Костер разгорался, освещая все больше и больше пространства вокруг на фоне заходящего солнца. Вот край светила скрылся за горизонтом, за дальними верхушками темных деревьев, и небо ещё какое-то время алело, заставляя невольно ответно вспыхивать нечеловеческий глаз. Хранитель редко позволял нечеловеческому проступать через его личину: терпение и осторожность — залог успешной миссии, но сейчас они были вдвоем посреди крутых склонов горной гряды, небольшой лес обступил место ночлега, а редкие ели сгущали ещё больше сумрака. Вероятность чей-то слежки мала и он почувствует чужака сразу, — Архэ́йн был убежден в этом. Белесые, будто лишенные собственного цвета, глаза с нескрываемым наслаждением скользили по тающему алому краю неба, зрачки подрагивали, а радужка чуть меняла цвет, словно в алхимическую колбу с бело-серым содержимым добавили капли живой крови. Когда цвет утратил насыщенность и начал темнеть, нелюдь с толикой разочарования оторвался от созерцания и нехотя, небрежно раскинул для магического купола первую вязь, предваряющую основное плетение.       В стороне, у крутого обрыва, сидела молодая женщина, кутаясь в серый шерстяной плащ. Её силуэт чуть горбился, очевидно, она вновь глубоко задумалась о чем-то и не замечала, что её усталость стала заметна невооруженным глазом. Хранитель, постепенно добавляя силы в разгорающийся костер и в защитное заклинание, пристально всмотрелся в хрупкую, но упрямую фигурку спутницы. Она не первая, и он уверен — не последняя, кого он будет сопровождать в будущем, ведь его век долог. За свою не короткую жизнь ему довелось косвенно поучаствовать в масштабных операциях на паре иных планет, контактировать и защищать разные, но чуждые его существу организмы, что подчас бывало тяжело. От некоторых оставалось впечатление, что они начисто лишены разума, хоть и называют себя разумными, а некоторые вызывали стойкую неприязнь с первых же минут. С этим приходилось мириться… В те года нужно было адаптироваться к новым условиям, стать своим, рассуждать как они, мыслить и видеть как они… Демон раздраженно щелкнул пальцами и вверх поднялось облачко черного дыма. Эмпатия никогда не была его сильной стороной в отличие от пирокинеза. Чуть сложнее было с притоками и оттоками энергии и жизненных сил, но тем не менее показатели на тренировках были внушительными, вызывающими уважение. Соревнование и борьба за первенство — отличный стимул для него, а слабым собратьям не место в иных мирах, сами погибнут и Их великое имя запятнают. Однако, несмотря на то, с чем ему уже довелось столкнуться, иной чувствовал, что нынешнее тысячелетие для его народа станет особенным. Необычайно лакомым оказались энергетические источники в этом мире, а также ряд других факторов кардинально изменил отношение Высших к найденному мирку. Они хлынули сюда так поспешно, словно глубоководные голодные рыбы на свет. Главное, чтобы эта добыча действительно оказалась им по зубам.       Архэйн не ведал сколько именно десятилетий прошло, когда он растворялся в Сердечнике после очередной миссии, вряд ли лично его сущности больше полувека, уважение и отличительные знаки получались не за долголетие, а за живучесть, смелость и победу: мертвым ты не принесешь пользы. Сердечник — это место нельзя назвать Адом, ибо оно и отдаленно не похоже на библейские описания оного, но иные слова во всеобщем ему не нравились, поэтому размышляя на языке этого мира, он употреблял слова: «Сердечник», «Сердцевина». Слово «ад» и производные от него Архэйна смешили и иной употреблял их всегда с иронией. Строго говоря, его сородичи не являлись теми Демонами, о которых мечтали демонологи, спали и видели желаемое как наяву. До поры до времени пришлые будут потакать страстным желаниям людишек, почему нет?       Люди. Люди и отдаленные, но все же родственные к ним расы. Он слышал, что когда-то собратья уже сталкивались с ними, и что-то в человеках было неуловимо манящее, что делало связи контрактов сильнее и приумножало могущество в обе стороны. Так или иначе, сейчас им следует действовать осторожнее, но не менее смертоносно. Архэйн не мог знать всего грандиозного плана, однако Высшими было обещано карать всякого, кто будет неосторожен и чересчур поспешен в действиях. Арх с сарказмом слушал первые рассказы демонов про контакты, это больше смахивало на байки и хвастовство, пока ему самому не довелось невольно стать сопровождающим одной человечки. Хмм… приятнее мысленно звать её по имени, чем так безлично. Странно, поскольку он привык быть равнодушным или глубоко в душе презирать тех, к кому они приходили. О́-ольх-ха. О́льха-а. Ольг-га. Не вполне удобное для его языка имя, а насколько оно распространено в здешних землях, он не возьмется судить. Хранитель фыркает. Не так давно он пытался все же навести справки о феномене людей, но давний друг — и единственный — сообщил, что информации крайне мало, она буквально исчерпывается тонкой брошюрой. Также бес заговорщически прошептал через телепатическую связь-нить, что несколько философов начали всерьез задуматься над данной темой, рыться в архивах и чиркать в свитках свои догадки, но стоило им затем попытаться вывести свои умозаключения и теории в «адское» общество и их действия грубо и бесповоротно пресекли. Это странно, ибо никогда прежде Высшие не препятствовали в изучении других рас, но Арх с ясностью осознал, что ему в общем-то наплевать. И он старательно отгораживался от мысли, что, в общем-то, он бессилен, даже если бы ему было дело до этого.       На одной из миссий больше тридцати лет назад все шло успешно до одного крутого поворота. Он прикрыл соратников, но поплатился сам: его дух лишили тела и заточили в темницу и никто из собратьев, отвечающих за безопасность демонов-посредников, даже не почесался, чтобы вызволить его. Жгучее негодование, граничащее с холодным бешенством, было велико. Теперь злость затаилась и свернулась, как змея, ожидая часа для мести. Годы оторванности от Сердечника странно сказались на нем, Архэйн более не испытывал тоски по сухому и обжигающему воздуху, комфорту того места. Это не «дом», у него никогда не будет такого места, но всех иных, по долгу службы выбиравшихся в чужой мир, спустя время как магнитом тянуло обратно. А пригревшись и надышавшись родным, приятным воздухом, испив горячей силы, их вновь тянуло во вне, где мерещилось, что есть больше свободы. Теперь при воспоминании о том особом тепле Сердцевины, что приятно согревало чешую, Архэйн не боролся с тягостными чувствами, не было потребности испытать вновь каково это, когда эфемерные крылья будто сами собой сотворялись из темного пламени и распахивались, желая воспарить над потрескавшейся землей и острыми скалами. Сердце больше не сжималось в тоске по знойной родине, будто раньше это всегда было лишь помутнение рассудка. Демон испытывал… противоречивые чувства, анализируя это, и так и не пришел к определенному выводу.              Он отвык? А возможно примерился с более холодным климатом… Арх встряхнулся, прогоняя подступающую прохладу, добавляя потоки тепла к своему телу. Сам внедрится, — уже внедрился к людям, — и сам раскроет и постигнет все загадки. Благо подлавливать на слабостях и обмолвках Ольгу занимательно и распаляет все больше и больше азарта.       Ольга уже какое-то время что-то напевала, язык чем-то напоминал эльфийский, но разобрать что-либо иной не мог. Костер все ярче и ярче пылал, вызывая ответную радостную пульсацию в глубине потусторонней сущности. Хранитель сдержанно глянул на полузавершённую вязь заклинания и решил отложить рутинное дело. Он не пренебрежёт обязанностью, однако время до сна ещё есть. До его слуха донеслось что-то более ясное и разборчивое и он с удивлением прислушался, понимая речь.              Редеет облаков летучая гряда;       Звезда печальная, вечерняя звезда,       Твой луч осеребрил увядшие равнины,       И дремлющий залив, и черных скал вершины;       Ольга умолкла и еще тише проговорила: — … и думы разбудил, уснувшие… во мне.              Тень скользнула и тяжелая рука опустилась на предплечье женщины. Она вскинула голову, вырванная из размышлений, и встретилась с насмешливыми белёсыми глазами демона. Ей не часто приходилось видеть настоящие глаза хранителя и она не смогла не вздрогнуть. Уголки губ дернулись, но Ольга быстро совладала с собой и восстановила спокойное выражение лица. Её светло-русые волосы были убраны в косу, та заканчивалась растрепанной кисточкой, доходящей до лопаток, но, в прочем, женщина сейчас была растрепана вся и больше обычного: сказалась долгая дорога и ветреный день. — Светило уступило небосвод двум лунам: Ше́йше и Луум, они ткут полотно новых снов, а вы продолжаете тяготить себя тяжелыми мыслями. К чему? Пламя призывно танцует, а вас ждет верный слуга, дабы обогреть и услужить… — в словах иного была явная издевка, но яда в его тоне не было, как в первые дни их взаимных притирок. Казалось, почти слышится дружеская ирония, хотя Ольга была уверена: друзьями им не быть никогда.       Она никогда не видела в демоне просто слугу или тварь, что необходимо денно и нощно усмирять. Конечно, так не ведут себя рядовые чернокнижники и демонологи, но она уже смирилась с тем, что полностью скрыть свою «инакость» не сможет. — Похоже, у тебя хорошее настроение, только с ним у тебя прорываются зачатки красноречия и любовь к витиеватым фразочкам. — Приглушенно проговорила женщина, мягко улыбаясь в ответ, но глаза остались неподвижными и нечитаемыми.       Она убрала его руку, поднялась с теплого камня и, поежившись от холодного ветра, пошла к костру. Он дождался, когда женщина пройдет мимо него, и только затем двинулся вслед за ней к огню, держась позади и ближе к правому плечу, но слишком близко для обычного официального шествия. Да и ни к чему оно было сейчас. Арх разделял ольгину нелюбовь к чересчур холодным вечерам. Он из рода, что издревле любили места потеплее и посуше. Жаль, в здешних местах нет горячих источников, он бы постарался скорректировать маршрут так, чтобы посетить их все. Хорошо, что зима ещё нескоро: падающие кристаллики воды — это еще холоднее и также мерзко, как и падающий непроглядным пологом ливень, а горячих дождей здесь не бывает.       Немного перекусив и попив из фляжки, женщина закуталась в шерстяной плащ и легла, постепенно согреваясь. Она молча наблюдала, как вспыхивали багровым, рыжим и синим, наливались силой линии на защитном куполе. Противный гнус и комары почти не мешали ей, когда она наблюдала наступление сумерек, их сдувало ветром, но здесь они налетели на нее с новой силой, пока она поспешно не скрылась за магической завесой. Здесь насекомые уже не могли пробраться до её крови, так как Архэйн не был человеком и тело, которое служило ему сосудом, с научной точки зрения местных ученых считалось неживым, демон лишь мастерски имитировал живого человека. Гнус пытался пить и его кровь, но быстро терял интерес и с утроенным энтузиазмом набрасывался на неё, видимо, чтобы побыстрее исправить конфуз и сделать двух неживых путников, не иначе как для «гармонии».       Различные травяные мази и гвоздика заканчивались и женщине приходилось экономить. Она возносила хвалу всем известным ей силам за то, что сейчас она может с бо́льшим комфортом путешествовать. До встречи с демоном тяготы странствия были весьма ощутимы, как бы их не романтизировали некоторые писатели здешнего мира. Демонюга был несносным, его часто заносило, и он не скрывал хищнических намерений по отношению к магам, а особенно к волшебникам, колдунам и прочим с пометкой «враг». В такие моменты необходимое совмещалось с приятным, а насчет пользы Ольга крайне сомневалась. Кажется, он сожрал бы всех, если бы не узы, которые сдерживали демона и её твердые приказы.       Она смотрела, как заканчивает сложное утомительное заклинание Архэйн и затем полуприкрыла глаза, убирая часть покрывала с себя и распахиваясь, чтобы не взмокнуть от жары. Купол, что установил демон, не только не пропускал насекомых, но также задерживал тепло от костра, а их лагерь делал более незаметным для посторонних глаз. Мало ли кто мог обитать в здешних лесах и тратить драгоценные часы и силы на бой совершенно не хотелось. Щит также прикроет от пары внезапных заклинаний, если они будут не очень сильными, а сильные маги обычно не шатаются по ночам в густых чащобах у черта на рогах. Такие в конклавах и на собраниях бывают, да в небольших орденах любят верховодить, а на поручения подчиненных отсылать.       Сон не хотел приходить, и Ольга спустя четверть часа приоткрыла один глаз, взглянув на хранителя. Эйн сидел в четверть оборота, спиной к костру, и призывал пламя, которое то вспыхивало бледными струйками на кончиках пальцев, то концентрировалось в его ладони и разгоралось смелее. Его темно-медные волосы заметно отросли за время путешествия, были сейчас небрежно взъерошены и торчали, местами напоминая длинные иголки. Когда-то волосы имели, кажется, светлый оттенок, без намека на красный цвет, но вселившаяся сущность постепенно перестраивала тело под себя.       Несколько огоньков с руки иной послал в воздух и они, повинуясь его воле, зачертили замысловатые символы. Это происходило достаточно быстро и, где заканчивается один и начинается другой нельзя было различить сразу, а пытаться запоминать буквы, — если это вообще были буквы, а не что-то другое, — Ольга поленилась. Ей хотелось наслаждаться отдыхом и просто без особой цели наблюдать за чем-то. В какой-то момент она все же прикрыла на минуту глаз и сама не заметила, как уснула под треск костра и приглушенный шум листьев за пределами защитного полога.       Архэйн повернул голову, скосил белесый глаз на спящую госпожу и сделал легкие движение указательным пальцем. Край одеяла, который сполз, был придвинут обратно, закрывая её плечи и шею. Демоническая совесть тут же недовольно зашипела и он послал сам себе укоризненный взгляд и затрещину, после чего совесть угомонилась, а хранитель невозмутимо устроился ближе к костру, надменно взирая в самый его центр, где уже образовались угли.       Демон давно ощущал странные вибрации и возмущения в тонком мире, которые шли от женщины, словно она ежесекундно творила какое-то особое заклятие или носила сильные замаскированные чары. Или кто-то неумело наложил заговор на какую-то безделушку, завалявшуюся в котомке. Подобные колебания ни люди, ни человеческие маги обычно не могли почувствовать осознанно, но могли испытывать тревогу или интуитивные предчувствия. Такие, как он, и, возможно, кто-то еще из нелюдей, «прислушавшись», мог заметить напряжение в тонких сферах. Однако почему-то конкретно эти возмущения казались чем-то большим, чем просто слабенькие и неправильно наложенные чары или заговор, а своей интуиции демон привык верить. В ней самой таилось что-то необычное, что пробуждало в нем лютое любопытство. Когда-нибудь он разгадает все её тайны. Когда-нибудь… Уже очень давно ему не подворачивалось что-то настолько же интригующее и занимательное. Ольга кто угодно, но не рядовая колдунья или демонолог, и он готов в этом поклясться истинным именем.