не_реальность

Такемичи усмехается, когда видит восторженные взгляды Майки. Мол, боже, Ханагаки, смотри, это вампиры, они пьют кровь. Они такие-такие... Вау.. Ему хочется поставить фильм на паузу, но Хината не дает этого сделать, тянет на себя, неловко улыбаясь, и ничего не остается, кроме как откинуться на девичью грудь и устало прикрыть глаза. Все вокруг восхищаются, чем-то не реальным, жутким, всякими страшными сказками, глупыми повериями. Ханагаки по себе знает, что нереального ничего не бывает. Разве, что боль под ребрами при каждом новом падении в прошлое, да горы трупов в будущем. Но это отсутствие веры больше игры его подсознания, чем что-то большее на самом деле. – Оо, смотрите, они бегают со скоростью света, – Сано закидывает в рот попкорн и во все глаза смотрит на экран, периодически сжимая руки в кулаки на самых напряженных моментах. Такемичи смешно, он переглядывается с Дракеном, который понимающе улыбается в ответ. Сано такой ребенок. Тако-ой.. Вот правда не реальный. Никто ведь из Тосвы, кроме верхушки и не поверит в такое. Не поверит в эту наивную непосредственность и детскую восторженность. Такемичи хочется, чтобы оно так и оставалось. Майки ведь стоит выйти из комнаты, маску напялит из своих глупых сомнений из безупречной целесообразности и утонет в ней, как тонут все остальные. Может просто нужно распустить Тосву..? Сделать так, чтобы ее в жизни никогда не было. Ханагаки качает головой, уж не ему ли знать насколько это невозможно. Но эта идея кажется такой чертовски привлекательной, что впору завыть или снова шагнуть с многоэтажки, чтобы открыть глаза там же, где был две минуты назад. За размышлениями он не замечает, что фильм уже закончился, Майки сонно потягивается, откидываясь на Дракена спиной и трет глаза. Время уже перевалило за два ночи, самое время покурить, но об этом знать никому вообще необязательно. Звонит телефон, стоит признать весьма вовремя, и Такемичи выскальзывает из объятий Хины, мягко потрепав ее по волосам. На том конце провода Харучие возмущается, что его фильм смотреть не позвали. Ханагаки же видит еще одного взрослого ребенка с копной розовый волос. Весьма и весьма символично, думается ему. – Да-да-да, я понял, в следующий раз, обязательно, конечно. Аа, с сестрой сидел, – его даже жалко на секунду становится. Кавараги, она такая, ну не спокойная короче. У него даже самого мысли насчет этой девчонки разбредаются. А что уж там в голове у Сенджу и представить страшно. – Ладно, Харучие, не бузи, пойдем лучше покурим. Не прикидывайся дебилом, я вижу твой розовый хвост даже с пятого этажа. Отрывай свою задницу от качели, ребенок, –Такемичи тоже хочется быть мелким, ну хоть иногда сука, ну пожалуйста. Он много просит, да? Много. Ему надо спасать мир. Пф, как па-афосно. Ладно, не мир. Друзей и их не живучие шкуры. И свою гордость. Еще было бы неплохо эгоизм воскресить, но только разве, что черными ритуалами, потому что он тварь этакая по-другому не просыпается. Он шаркает красными кедами по лестнице, специально задевая носком обуви перила на повороте и думает в какой такой момент он решил, что возвращение в прошлое по заебать сколько раз на дню бывает, это вау и круто. Хотя когда-то так и было. Верней казалось. Такая типа суперсила, мега суперспособность. Он теперь герой, а на дело никто. Дерьмовое никто, которое даже себя спасти не может. Поэтому он идет травиться никотином с Харучие, пока все остальные лениво обсудят фильм и соизволят собраться. Они бы могли и у Сано остаться, но это опять пиздеть до утра с до одури проницательным Рюгуджи. А он устал и заебался вытаскивать своих тараканов из кармана, надеясь не наткнуться там на ебучую сколопендру, на те секреты о которых знать нельзя ни в коем случае. – Йо, Мичи, – Сенджу не выглядит таким уж убитым после посиделок с сестрой, зажимает сигарету в зубах, роется в поисках зажигалки, которую находит как обычно в кармане куртки, крутит железное колесико, выбивая искры. Ханагаки прикуривает тоже. – Как день? – лениво и бессмысленно, но надо же о чем-то разговаривать. – Мичи, не задавай глупых вопросов, тебе не к лицу быть несведушим, – Харучие на доли секунды смотрит серьезно, в глубине голубых глаз мелькает понимание, но после он смеется, видимо удивленный, своей же фразой. Ханагаки только плечами пожимает и делает новую затяжку. Горький дым заполняет легкие, и голова становится до одури приятной – легкой и пустой, такой, что его ведет до нелепой ухмылки на губах. Сенджу внимательно смотрит на него доли секунды, но после отворачивается, тоже затягиваясь. – Надо Хинату домой проводить, пойдешь с нами? – Ханагаки пинает пустую банку с под пива под качели и падает на лавочку рядом, стряхивая пепел в десткую песочницу. Ему бы отдохнуть. Выключить мысли, найти этот переключатель и забыть обо всем – о Тосве, о мире, о спасении, о двадцати фантомных дырках от пуль и ранениях от холодного металла. Ему бы забыть и не просыпаться по ночам от кошмаров, сдавливая грудь руками в липкой панике. Но не выходит, мысли бьются в голове, как заведенные – должен, обязан, надо.. Так надо.. Ханагаки щурится, подпирая голову рукой, огонек сигареты красиво тлеет на фоне окружающей их темноты и прохладный ветер забирается под свободную белую футболку, лаская замерзшие лопатки. – Само собой, зачем бы я тогда сюда приходил? Покурить, что ли? – Сенджу в ответ смеется, довольно улыбаясь и кидает потухший бычок в мусорку, – там кстати Дракен уже спускается. – Черт, – Такемичи быстро делает еще одну глубокую затяжку и тоже избавляется от сигареты, затаптывая окурок ногой. Оборачивается, когда троица уже почти подошла к ним. Кен лениво идет, переговариваясь с Тачибаной, кидая на него красноречивые взгляды. Неужели хоть кто-то додумался отвадить Хину от него.. Или же он наоборот говорит ей быть смелее? Черт его знает, но это начинает досаждать. К ним подлетает Сано, который предусмотрительно виснет на Харучие, а не на нем и рассказывает про фильм (на деле кровь, кишки и мясо, красиво в разные стороны и белые клыки сияющие в свете полной луны), Хината аккуратно берет его за руку переплетая их пальцы. Мысли возвращаются к Тосве, прыжкам во времени, и предателю-Дракену. Надо ж было попросить девушку быть смелее, пусть споткнется блин, пожалуйста, хоть карма будет.. Желать чего-то плохого их компании у него никогда не получается, даже в шутку и совсем не со зла. А насчет Тачибаны.. Да, он ее когда-то любил. Кажется искренне, кажется навсегда. Но когда постоянно находишся на грани жизни и смерти, когда постоянно видишь ее до жути пугающую смерть, то восприятие притупляется. В этом прошлом она живая, а в будущем (любом из пока что возможных), нет места для них, даже просто для нее нет. Ему бы упечь ее подальше, отвадить от себя, от Тосвы, даже от этого города, но если он так сделает, то с мелким Наото видеться больше не сможет. И нахуй тогда это все надо, ведь сила их рукопожатий будет бессмысленной. Замкнутый, сука, круг. Сано рядом все еще смеется, Хина тоже улыбается и крепче сжимает его ладонь. Ханагаки сжимает в руке пачку сигарет, что прячет в кармане и понимает, что снова хочется курить.