не_реальность

– Мичи! – девушка кинулась ему на шею, сжимая в объятиях, – я так переживала, когда ты потерял сознание.. Боялась.. А вдруг ты оставишь нас? Она всхлипнула, размазывая слезы по покрасневшему лицу. Такемичи все время был как будто не в себе и она постоянно нервничала, пытаясь вернуть любимого человека на землю, хотя бы поприземленней. К ней самой он уже видимо не вернется. – Дурочка, ну ты чего? Куда ж я от вас денусь? – Мичи прижал Хину к себе и задумался. Все-таки, сон про этот Литвэй, не давал ему покоя. Параллельный мир, притягательная возможность изменить жизнь и поменять пространство под себя. Разве эта маленькая играя сознания, будет чем-то значимым для высших мира сего и другого? Вряд ли.. Мысли то и дело подбрасывали строчки из тетради – Ты не поверишь в то, что это реальность. Твой сон сильнее тебя. Тебе не изменить ход времени и его последовательность. Ты сдохнешь... Да какое, сука, символичное название было. Все просто безумно сливается в голове в пустой бессмысленный треп над ухом. Это напрягает, если честно признаться. И Ханагаки сам не знал – верить себе или нет. – Ну ты чего задумался снова? – Хина была потерянной, несмотря на то, что он пришел в себя, она чувствовала чужую тревогу, плотную, как утренний туман над болотом. От этого ей было не по себе, хотелось, чтобы Такемичи снова улыбался, как раньше, но она чувствовала, что больше не может об этом попросить. – Да ничего, все хорошо, – он потрепав ее по волосам, задержал прикосновение дольше обычного и выпутался из ее объятий. Этот сон все никак не мог оставить его в покое. Особенно, интересным было присутствие там братьев Хайтани, которые там были безмерно милыми. Такими, чертовски непривычными, без пафосной резкости, без модной вычурности, наркоты и вечного недосыпа. Кажется, он по ним сейчас безумно скучал. *** – Рин, Ран, какого черта вы творите? – Хайтани удивленно переглянулись и продолжили доводить Ханагаки до инфаркта, – вы блять ебанаты?! Хайтани, кажется, охуевали не меньше, чем он. Но блять, какого черта они пытаются выпрыгнуть из его окна на хуй знает каком этаже..? Они точно хотят свести его в могилу, что в реальности, что здесь... – Да, бля, Мичи, ты че кипишуешь? – Рин все-таки решил, что все в норме и оттолкнувшись от подоконника, легко завис в воздухе, словно крылья выросли. Такемичи ошарашенно сполз по стенке, за которую цеплялся руками, чувствуя как сердце бешено разрывает грудную клетку. Очередной человек в его глазах чуть не умер, чуть не покончил собой.. А крылья и правда были, нежно-бирюзовые с серебристыми разводами, они почти сливались с небом, потому казались прозрачным. Красивые, но бляя, Мичи прикрывает на секунду глаза, пытаясь внушить себе, что еще никто не сдох. Ран сел рядом, неуверенно касаясь его плеча. – Мичи, ты решил, что мы того.. помереть собрались? – он заторможенно кивает, запоздало отмечая, что глаза застилают слезы. Дожили, возвращение старого плаксы, просто встречайте. – Ну ты! Ты.. Дурак, – видимо Ран от удивления потерял все свои тупые шуточки и притянул его к себе за плечи, обнимая, – какой ты странный в последнее время. Это уже не очень хорошо.. Ты нормально спишь, не заболел? От чужой непривычной заботы сердце щемило до одури больно, а слезы все бежали, но Такемичи стойко делал вид, что так и должно быть. Хотя хотелось заорать, задать тысячу вопросов, объяснить, что он этих смертей в жизни столько видел, что похуй должно быть, а он каждый раз осколки себя по-новой собирает, не зная как.. Как сука дальше жить.. – Ну все-все, Мичи, успокойся, – Рин убрал крылья, садясь с другой стороны, – ты же не забыл, что твои верные телохранители демоны, и мы типа вряд ли сдохнем в ближайшие пару тысяч лет? В глубине голубых глаз мелькает удивление, но Такемичи снова пытается с собой совладать, безостановочно кивая в ответ. Хайтани ему не верят. – Я чай принесу. Будешь? Твой любимый с гвоздикой, – Рин тепло улыбается, поправляя длинный хвост на плече и выходит из комнаты. – Тебе, наверное, стоит поспать. А вечером позовем лекаря, пусть пропишет тебе какой-нибудь успокаивающий отвар, – с ним говорили, как с маленьким, и сердце все еще билось сильно, согревая своего обладателя. – Не, я пока не хочу спать, правда, спасибо, Ран, – он неожиданно для себя понял, что здесь не надо тащить на себе весь мир. Что здесь он больше, чем просто Такемичи из Тосвы. Он здесь просто для этих двоих значит больше, чем для всех остальных в реальности. И это было снова больно. Но надо.. Хотя сейчас ничего не надо. – Может тебя что-то беспокоит? – Ран никак не хотел оставлять произошедшее, нервно теребя длинные косы, – ты постоянно удивляешься банальным вещам. И глаза.. Твои глаза, в них никогда не было такой смеси эмоций из боли и теплоты. – Знаешь, это сложно объяснить. Да я даже не хочу объяснять, честно говоря, – все случившееся здесь подбивало его на неподдельную искренность. Но он был не готов вот так просто расстаться со своими скелетами, потому что чувствовал, что стоит ему заговорить, то он выложить все под чистую. Ведь это не повлияет ни на что в его мире, это не прошлое и не будущее, это чужая реальность. Не его, черт подери.. – Такемичи, мы ведь друзья, а друзьям стоит доверять все секреты, понимаешь? Друзья..? У него, что, правда есть друзья. Чушь.. Он просто Такемичи Ханагаки сломавший время на пару с Наото, сломавший мир весь под чистую. И этот мир он до сих пор не может починить. – Все, я понял.. Ладно-ладно, не хочешь говорить не надо. Но если что, я всегда готов тебя выслушать и Рин тоже. Боже, за что ему это мнимое счастье..? *** – Ну вот, Хина была права, ты постоянно витаешь в облаках, Мичи, мне это не нравится, – он дернулся от звука чужого голоса, выныривая из теплых сердцу воспоминаний. В голосе Сано не сквозила тревога или забота, лишь холодный интерес и пустой взгляд, направленный на него. – Я просто задумался. – Прямо на собрании? – Да, Майки, прямо на собрании, – он тяжело выдохнул, выпуская из легких спертый воздух и полез в карман за пачкой сигарет. Ситуация требовала покурить, и проверить мозг резким вбросом никотина с примесями. Во рту все еще чувствовалась сладкая горечь гвоздики с терпкими специями. От этого вкуса становилось не по себе. Собрания, которые так усердно проводил Сано, сейчас его не беспокоили. Кажется, Литвэй, сломал его жизнь еще раз.. Пытался склеить сердце из разбитой крошки, но сделал еще хуже, сделал пепел из его чувств и всего остального тоже.