Через время

       Маска неприятно прилипла к лицу, перекрывая доступ к воздуху, из-за чего стало невыносимо жарко. Нехотя грант встал, поправляя её, параллельно вспоминая каким боком спит среди коробок, почему так темно и когда воздух в квартире стал пыльнее обычного. Придя в себя, прокручивая последние события в голове, решил постепенно вставать, чтобы привести себя в маломальский порядок. Спал ли он? Уж точно нет, максимум дремал. Сколько, другой вопрос. Если бы не напряжённость всей ситуации в которой сейчас находится, то может и поспал бы все суток пять, а то семь. Максимально тихо, насколько это давалось, приподнялся с матраса, заправляя одеяло за собой, переоделся в одежду, не первой свежести. Немного выцветшая, местами заляпанная мазутой и кровью майка выцветшего чёрного цвета с коротким рукавом, на два размера больше, из предоставленых штанов понравились широкие спортивки на веревках, которые не так сильно сковывали движения, как делали это те-же лосины. Маску решил оставить при себе и воздержаться от лишних вопросов со стороны о шрамах. Голова, а именно повреждённый глаз так же была забинтован, пришлось немного поспорить с 2BD, чтобы хоть как нибудь сохранить личность и оставить рану нетронутой. Тот был не против, лишь в догонку бросил фразу что-то вроде: 《 Сдохнешь, спасать не буду 》. В принципе, не очень то и хотелось. Обувь тоже дали, но какие-то странные тапочки, похожие на обычные шлепанцы. С чёрными высокими носками самое то. Пока одевался его внимание привлёк шёпот, перерастающий в негромкий разговор. Вот только плевать хотел на это. С сегодняшнего дня, он занимается домом, а значит чем раньше начнёт, тем лучше.       Дверь немного приоткрылась и в коридор вышел новый житель кладовой, которого тут же поприветствовали двое парней, удивившиеся что грант поднял так рано. По рассказам тех двоих прошло от силы пять часов. Значит ещё было время немного полежать. Ладно, главное чтобы потом не приставали. Чем быстрее, тем лучше. Сходив в ванную и проведя быстро водные процедуры, решил начать уборку с кухни, под присмотром. Вот только зайдя на кухню, которая была еще гостиной с небольшим телевизором, начал жалеть что согласился на эту авантюру, что не сделаешь ради выгоды. Каким-то боком ещё более менее пустая раковина прибавилось новой горой посуды. А именно кастрюлями, где по стенкам были размазаны засохшие остатки еды, а в некоторых были следы накипи. Willst du mich verarschen?! * ох как хочется этим милым мордашкам подзатыльников дать, да таких, чтоб мозги на место стали. Нет бы совесть проявить, залить или замочить все это, чтоб отмокло и отлипло. Действительно, зачем, ведь горничная все отмоет. Как вам, Hündin*, повезло что я умею терпеть. А то, размазал бы по стенкам ваше серое вещество и глазом не моргнул. Какое неуважение…

— Деймос! Сколько можно говорить, мой тарелки после приёма пищи!!! — со второго этажа послышался детский смех — Значит так, никакого сладкого! Две недели! А особенно пиццы! — Эй, так не честно! — на кухню прибежал парнишка и недовольно уставился на своего опекуна

      …вот оно что… Как оказывается легко разбудить воспоминания. Скучаю по тем временам. Ох как скучаю От грустных мыслей решил все-таки заняться тем, для чего он здесь теперь находится. Добровольца нашли, тьфу. Неприятно что пашет тут только он, когда другие как в ни чем не бывало, наблюдают за процессом. Следят, пристально так. Чтобы ничего не разбил что-ли или отраву не посыпал? К сожалению, не выйдет, не на того нарвались. Как бы не хотелось этого сделать, ведь какого хрена они называются именами его друзей, оскорбляя тем самым их личность. Острый взгляд очкарика, хотевший прожечь дырку в его спине не давал никаких эффектов, поэтому стал блуждать по комнате. Карл чувствовал и видел это, когда разносил вытертые кастрюли с кружками по местам и вытирал параллельно пыль. Ему начинают втирают что-то про готовку. А мелкий, пришедший буквально под конец, попросил что угодно, но не кашу.       Hase*, спешу тебя огорчить. Но каша это залог здоровья. Поэтому придётся давиться. . Озвучив эти мысли, только в мягкой форме, грант продолжил заниматься делами, под умоляющие взгляды курильщика. Которые с успешностью игнорировались. Благо тот быстро отстал. Гречневая каша была приготовлена через час. На пробу была подана одному из добровольцев, а именно Сэнфорду. Тот сначала долго присматривался к ней, после с опаской попробовал на вкус. Секунда, он сидит с ложкой во рту, а после продолжает есть, под удивлённый взгляд сокомандовика.       Уйдя со спокойной душой с кухни Карл направился в уборную с ванной. Тщательно рассмотрев все моющиеся средства на полках и места в которых могла скопиться грязь, отметил что уборка проводилась не так давно, максимум неделю назад, может две. Больше всего времени, как предполагал грант, займёт сама ванная. Но все обошлось, кровь и жёлтоватый оттенок смог отмыться только с применением химии. Ярко белая ванна, пахнущая лёгким запахом моющих средств. Ну что за радость. Дальше в ход пошли полки, стенки с потолками и пол. Вся грязная одежда была отсортирована на белое и чёрное и то что можно постирать без опасения что та покраситься. За полтора часа все было готово. Дальше был не длинный коридор, придверная дорожка выбита и почищена щёткой от лишнего мусора и пыли, вешалку пришлось починить и повесить в ровное положение, найденными в его «спальне» отвертками и плоскогупцами. Дверной косяк был отремонтирован, а пол в коридоре был вымыт. В этот раз за ним никто не следил, лишь Док, вышедший из одной из дверей, если не изменяет память, то там находился кабинет, и не оглядываясь побрел на кухню. Когда все было готово, грант со спокойной душой решил отправиться в свою каморку, по пути заглянув на кухню, где собрались ребята и ученый, первые спокойно поедали кашу. Второй либо за кофе, либо пришёл проведать, одно из двух. Поздоровавшись друг с другом, продолжили наблюдать за парнями.        Смотря на этих троих грант оперся об дверной проем.* Стряпня уплеталось за обе щеки, чему грант был не сильно удивлён. По словам его ребят, он восхитительно готовил и все равно что это были обычные бутерброды с маслом и колбасой, сварганены на скорую руку. До сих пор непонятно, то-ли они говорили это, чтобы не обидеть доброго соседа по улице и не получить пиздюлей от живого на тот момент мужа или правда восхощались. Как только встретит этих сорванцов, сразу претензии выскажет. Взгляд устремился на заколоченное окно кухни, через маленькие щели досок виднелся красно-черный пейзаж пустыни. В мысли сразу полезли червяки сомнения. Вот он встретит их, а что дальше? А смогут ли узнать его? Смогут ли разглядеть через маленькое отверстие и единственный глаз всю ту печаль и скорбь ушедших дней, о которых он жалеет посей день? Смогут ли простить и понять... снова принять и жить как прежде... А может отвернуться, даже не дослушав...

Какой же ты ... жалкий

      Перед глазами встали все четверо образов, с перекошенными от злобы лицами, чьи глаза, были полные презрения и неприкрытой ненависти. Кто-то кричит, гневно тыча указательным пальцем прямо в грудь провинившемуся, не скрывая своих эмоций, кто-то остается в стороне , пытаясь удержаться от желания накинуться и придушить собственными руками. Губы каждого из них двигаются без звука, как в немом фильме, выражая тираду. А в голове постепенно нарастала колющая-ноющая боль, словно тонкая иголочка, вошедшая куда-то глубоко в изголовье, задевая своим острым кончиком всё что стоит на пути. В ушах нарастал звон, который заглушал все остальные звуки. Теперь голоса из внешнего мира были слышны отдалённо и как-то приглушённо. Конечности сразу бросило в холод, заставляет просто онеметь, по всему телу распространился жар и своего рода паника.

Что это? Паническая атака? Просто переживание? Накручивание себя?

      В маске... Слишком жарко. Нечем дышать. Воздух под подолом стал словно спертым, к горлу подкатились горечь и отчаяние, душа и давя своими тощими, но крепкими пальцами на кадык.

"Душно.... Слишком душно"