Восковые мелки гранатового цвета

      — Чуя, немедленно открой дверь.       — Нет!       Дазай сделал глубокий вдох и строго повторил:       — Чуя, открой дверь.       И снова отрицательный ответ.       Осаму устало потёр переносицу.       — Что за детский сад с самого утра…       Не совсем с самого утра, скорее с обеда, но и это довольно рано для выкрутасов рыжего «ангела». Обычно Чуя мог начать капризничать от усталости ближе к вечеру, а сегодня скандал просто застал шатена врасплох.       — Дазай — дурак!       Ничего нового.       Сколько Дазай живёт на свете, столько знает одну необыкновенно чарующую истину: он дурак. И никак иначе.       — Чуечка, милый, открывай.       Если Накахаре что-то взбрело в голову, то он непременно упрётся и будет идти напролом, пока не достигнет желаемого. Может драться, кричать, иногда даже манипулировать или, не дай бог, договариваться. Договариваться — самое страшное для Дазая, ибо если Чуя берет уклон на дипломатию, то Осаму непременно сдастся. А сдавать позиции –не то, что не входит в привычку, это отвратительное качество, которое не должно таиться в арсенале у Босса Портовой Мафии.       К счастью, рыжий не так часто играет по-грязному, уступая место обычным детским выходкам, которые, по его мнению, выглядят наиболее эффектно. Всё, что по мнению Накахары выводит из себя Осаму, выглядит эффектно.       Осаму не может винить Чую, да и не станет от сильной любви к рыжему преданному комочку. Уж слишком много они прошли вместе, начиная от детских передряг и заканчивая перестройкой организации. Как бы Накахара не выделывался и не изводил нервы своему, в какой-то степени, Хозяину, Дазай просто не может злиться или сердиться. Нет, для вида или галочки может понизить голос или пригрозить лишением сладкого, или того хуже, наложить вето на спиртное, но сам обычно первым и сдаётся.       — Чуя, впусти меня.       Ситуация сегодня – чистой воды детская манипуляция. Если бы Чуя действительно хотел уйти, то исчез в своем подпространстве, отгораживаясь от Осаму минимум до вечера. А тут...       Нет, Дазаю следовало обратить внимание на притихшего Накахару с самого начала. С утра. То, что рыжий полчаса ходил по кабинету, собирая: то конфеты, то бутылки, то подушки, то какие-то игрушки — не несло ничего положительного. Только вот Осаму прогадал, думая, что лучший друг придумал новую игру, развлекая себя, пока шатен работает. А потом Чуя громко оповестил пустое помещение о том, что он обиделся и вообще переезжает жить в архив. А ещё вновь повторил своё невероятно открытие, а именно: Дазай — дурак, придурок и предатель.       И громко хлопнул дверью.       Осаму знает, что Накахара действительно может просидеть в архиве несколько дней, пока его скудные запасы не закончатся. Не то чтобы Чуе еда была жизненно необходима, но она определенно доставляла младшему удовольствие. Упорства не занимать. Будь у Чуи рога, то он непременно упирался бы ими, пока не пришёл к цели.       Так в чём проблема? Ради чего Чуя так отчаянно привлекает внимание?       Накахара точно рассчитывает время, даже если Осаму будет его игнорировать и продолжит работать, то через час непременно начнёт тосковать по общению. Он в каком-то плане зависим от нахождения рыжего рядом. Потому, спокойно дописав пару строк, поднялся с места, дабы разобраться в чём на этот раз дело. Куда опять рыжее чудо влезло и что себе напридумывало.       Чуя всегда был тем самым мальчишкой-беспризорником с чужого участка, что по непонятной причине ошивается с вами. И какие бы глупости не взбредали в его голову, и в какие неприятности бы он вас не втягивал, никого вернее и надёжней этого ходячего балагана вы не сыщите.       Рыжий ворвался в жизнь, когда Осаму переживал не самые приятные этапы жизни. Мальчишка просто появился из неоткуда и сказал: пошли, стащим яблок!       Простое желание. Действие. Даже не самое законное, но тогда оно стало глотком свежего воздуха, свободы для Осаму.       — Как ты попал в мою комнату?       — Тебе стоит запирать окна. Да и лестницу лучше держать под замком.       — Но она в сарае…       — А дерево — нет.       Чуя был странным, но едва ли сам Осаму мог похвастаться нормальностью. Рыжий всегда безошибочно определял не только местоположение шатена, но и его психологическое и физическое состояние. Как когда Осаму снова сбежал из дома и свалился в канаву, не прошло и минуты, как рядом уже был рыжий, что хорошенько чихвостил друга за побег без предупреждения.       — Я бы покушать взял! Тёплые вещи, да и вообще!..       И вообще Дазай – предатель, раз дал дёру, не сказав ему об этом! А еще дурак!       Осаму как никогда был рад прилипчивой собаке в лице дворового хулигана. Вот уж точно, раз судьба свела самое время её поблагодарить.       Долгое время, Дазай даже не знал имя своего единственного друга. Из-за этого они постоянно цапались, ибо Чуе не нравилось, когда его называли собакой, слизняком или малышом. Накахара был единственным, кто защищал от неприятностей в лице драки, но был при этом единственным, кто мог затеять её с Дазаем сам.       — Чуя Накахара.       Чуя представился ему спустя полгода странных отношений, вкрай не выдержав нахальства и издевок собеседника.       Дазай был более чем уверен, что Чуя выдумал себе имя или просто подсмотрел его в книжке. Но принял это. Осаму никогда не лез в жизнь рыжего. Пускай Чуя и совался в его жизнь на регулярной основе, сам шатен боялся спрашивать о жизни без него. Чуя наверняка и точно был не из благополучной семьи, судя по поведению и внешнему виду. Но при этом рыжий наделён умом, умеет читать и писать, его познания не уступают умениям Осаму. Только Чуя предпочитал ими не пользоваться.       Словно у них был равный набор способностей, только Накахара никогда не открывает с ними ящик, предпочитая полку с игрушками и озорством. И в этом было его невероятное преимущество.       Дазай боялся спрашивать у Чуи что-либо о семье или доме. Боялся, что своими распросами может спугнуть своего единственного, но до чёртиков верного друга. Чуя хорошо давал понять, а Осаму не наставил. В маленьком детском мирке это не самое главное.       Странности стали происходить, когда Дазаю исполнилось четырнадцать. Вернее, они происходили всегда, просто Осаму не хотел обращать на них внимание. Самая главная заключалась в том, что Чуя не рос.       Чуя взрослел, мог поддерживать с Осаму «серьёзные» разговоры или помогать с уроками, но сам мальчик не то что не ходил в школу, он не менялся. Годы не трогали невинное детское лицо, Накахара по-прежнему оставался мальчиком восьми-девяти лет.       — Погоди, ты разве не знал?       Откровение шокировало Дазая, а после разозлило.       У Чуи не было родителей, семьи или хотя бы собаки. У него не было дома, своей комнаты. У него просто не было жизни без Осаму.       Чуя был воплощением его дара.       Дазай и раньше слышал об эсперах, но не вникал в тему слишком глубоко, предпочитая для начала разобраться с основами общества. А оказалось, что он сам наделён невероятной силой. Благословением. И имя ему Чуя Накахара.       И черт это…       Всё равно, что выдуманный друг! Тульпа! Полтергейст! Чуя не человек, а значит у Дазая нет друзей! Чуя Накахара просто придаток, несуществующая проблема, голос в голове и смутный образ!       Своими выводами Дазай поделился с Чуей, и тогда они впервые поссорились. Нет, они и раньше могли грызться по делу и без, доводя маленькие конфликты до драки. Но Чуя впервые серьёзно обиделся. И разозлился по делу.       Дазай остыл спустя пару дней, но как бы он не звал, мальчик так и не появлялся.       Чуя имел свои мысли и чувства. Он был живее всех живых. Мысли, что если Осаму исчезнет, то исчезнет и он, связывая их нитями, не давали жить… А этот балбес посмел высказать это в лицо! И ладно бы просто высказать, шатен обвинял Накахару во лжи, в его «нереальности», сравнивая с выдуманной детской сказкой или питомцем! Потому и не выдержал, когда лучший друг и по совместительству Хозяин назвал — пустотой.       Пустота.       Пустота — это туман, это сковывающий лед, это холод его пространственного кармана. Чуя Накахара не подходит под это определение. Ни в каком моменте.       Чуя соизволил появиться, когда Осаму взялся за нож. Хорошенько зарядил кулаком по лицу, высказал всё, что хотел, и исчез. Как оказалось, Накахара очень обидчивый и злопамятный. Очень злопамятный, раз до сих пор выдвигает шатену обвинения.       А ведь Дазаю сейчас уже двадцать восемь!       Тогда шатен ощутил сковывающий ужас одиночества. Накахара Чуя всегда был рядом, всегда поддерживал и ободрял. А сейчас исчез, оставляя Дазая наедине со своими тараканами.       Потому не удивительно, что после истерики и всех стадий принятия шатен взялся за лезвие. Играло как желание получить наказание, так и призрачная надежда на спасение. Чуя всегда приходил вовремя. Всегда появлялся, когда Осаму что-либо угрожало, даже малейший толчок в толпе.       Спустя пару попыток суицида, рыжему пришлось засесть с ним на кровать окончательно. Снова вернуться к прежним отношениям, а-ля едим из одной тарелки и спим в одной постели.       И на этот раз Осаму не спускал со своей способности глаз, тщательно следя за передвижением ребёнка. Сложно сказать, что играло большую роль: простое любопытство, как к объекту своего дара, или страх исчезновения Накахары.       Но привычка выплёскивать некоторые эмоции путём увечий проходить не хотела. Как бы Чуя не злился и не кричал на него, проходясь кулаком по затылку, Осаму не мог прекратить.       — Чуя.       — Уходи! Я буду жить здесь! Ты меня всё равно не любишь и не обращаешь внимания, в чём теперь разница?! Зови, когда нужно будет вытаскивать твою задницу из неприятностей!       — Ты пьян?..       — Не своди всё к спиртному, оно, в отличии от тебя, меня никогда не подводило!       Чуя вступил в организацию под видом его младшего брата. Конечно же эспера. Тяжело было скрыть рыжего мальчика, чьи зрачки бледнеют, а руки отводят от Осаму пули. А трезвонить всем направо и налево о своем даре не самое мудрое решение.       Забавно, что итоги этого решения приводили к разным последствиям.       Самое забавное, по мнению Накахары, но ужасающее для Осаму, это попытки переманить ребёнка на другую сторону. Чуя терпеть не мог находиться в своём подпространстве, а оставлять его с кем-либо Дазай не хотел из принципов и пожирающего чувства собственичества.       — Чуя, держи, — с этими словами Осаму протягивал мальчику блокнот с карандашами, — присядь на тот стул и порисуй, пока братик работает.       Многие личности кардинально меняли свои решения при виде милого и послушного ребенка за столом переговоров. Всё же криминальный мир не состоит из одних негодяев.       — Прежде, чем мы начнем, — продолжал шатен, — вы не против, что я закажу пирожные?       — И мороженое!       — И мороженое…       Переговоры идут совершенно по-другому, ибо многие не ожидают подобного поведения от опаснейшего убийцы.       — Мальчик, а что ты рисуешь?       — Как Осаму отрубает вам голову!       Чуя развлекался как мог, Осаму не может его за это винить. Всё же часто переговоры заканчивались подобной картиной, в которой рыжий с удовольствием принимал участие. Живя с не самым чистым человеком, ты волей-неволей перенимаешь некоторые черты. Или же всё дело в том, что Чуя его дар и в чём-то схож со своим хозяином.       Вот только, если встречи проходили в мирном русле, Чуя становился предметом обсуждения. Он и так не хило нашумел своим появлением в Порту, от чего к рыжей персоне было повышенное внимание. Это беспокоило Осаму, особенно подарки. Как бы Накахара не капризничал, не истерил и не злился, Дазай сжигал все подаренные торты, пирожные и простые игрушки сразу, стараясь компенсировать всё своими силами. Конечно, рыжий не променяет его на лодку с моторчиком или большую тару мороженого, но знаки внимания злили Дазая до чёртиков.       — Чуечка, — более ласково зовет Осаму, — солнышко, открой дверь.       Чуя никогда не горел долго. Обычно он взрывается сразу, стоит только поджечь фитиль. Но происшествие сегодня зрело, этапы накладывались один за другим, события выстраивались в ряд и подобный поступок был ожидаем.       — Чуя, если ты не откроешь дверь сам, мне придётся её вскрыть.       Сухо констатирует Осаму и снова зовёт младшего по имени.       — Уходи, ты противный!       Конечно же Накахара не хотел, чтобы собеседник уходил. Да, он злится. Да, он обижен. Да, ему вновь немного сносит крышу, но он не уходит далеко, продолжая общаться через дверь.       Несмотря на то, что Чуя вырос бок о бок с Дазаем, разделяя один и тот же опыт, рыжий так и остался ребёнком. Осаму долго думал, что скрывается за причиной и искренне пытался поменять Накахару, подтянуть под свой возраст. Ведь Чуя очень часто рассуждал здраво, его выводы и предложения поражали многих бывалых мореходов тёмного бизнеса и даже покойного босса. Но он по прежнему оставался эмоциональным мальчишкой, чьё детское внимание легко переключить, а заботы заканчиваются на вечерних шоу и страхе их пропустить. Пришлось сдаться, такой уж был Накахара. Иногда Осаму не мог понять, где его характер, а где просто возраст.       — Ты останешься без вишнёвого мороженого и с одной бутылкой молока на месяц.       Кардинальные меры, но в подобные моменты с рыжим по-другому нельзя. Ушей достиг лёгкий скрежет замка, оставляя защиту дверей. Конечно Осаму не всерьёз. Он любит лучшего друга больше жизни, несмотря на то что и без того делит её. Накахара Чуя – его личное солнышко, у которого грех отнимать отрады наподобие сладостей. Всё же Чую можно понять, он, в некотором роде, заперт в теле ребенка и буквально привязан к шатену.       Потому, как бы Осаму не злился, он никогда не мог идти против. Даже если иногда на ребёнка действительно стоило прикрикнуть. Как, например, пару месяцев назад, когда они ездили по делам во Францию. Накахара хоть и подходил понятливо и не мешал «старшему брату» работать, но иногда настойчиво привлекал внимание.       Шатен давно взял за привычку останавливаться в командировках либо на своих точках, либо в хорошо проверенных лучших отелях в люксах или пентхаузах. Просто потому что Чуе нравится. Дазаю на это как-то всё равно, главное, что есть где поспать и поработать. Но голубые глаза буквально светятся от роскоши дорогих комнат и привилегий почётного гостя.       — Осаму, тут какой-то дяденька с дробовиком, но у него нет даже тортика! — возмущённо кричал Накахара, как всегда игнорируя оружие в свою сторону. — Месье, может хотя бы вы подскажите, что можно взять из выпивки на ужин? Мне отказываются предоставить винную карту… а стрелять не очень вежливо.       А после, когда настоящий работник добирается до этажа и рассыпается в извинениях, рыжий просто берёт сладости, кидая «спасибо» и ещё всю ночь смотрит мультики с нарочно громким звуком. Ещё выключает свет и складывает фантики от конфет в аккуратную кучку, поглядывая в сторону настольной лампы и Дазая.       Осаму хорошо всё видит и понимает, для проформы просит убавить звук и переодеться в одну из тех милых пижамок, которые он недавно закупил. На что получает полное игнорирование и более громкую музыку из глупого шоу для ночных зрителей. Шатен может долго глазеть на то, как это чудо развлекает само себя.       — Ну и что ты устроил с самого утра? — у Осаму сердце обливается так разговаривать со своим любимым воплощением. Он и сам зачастую любит подурачиться, потакая внутреннему ребёнку, и тогда уже Накахаре приходиться его останавливать. Но последнее время у шатена слишком много дел для игр. — Что я на этот раз сделал не по-твоему?       Накахара обнаруживается под потолком, сидя подогнув колени к груди, всей своей позой выражая обиженность и злость. Шатен терпеливо ждёт, пока собеседник выдаст свои требования и обозначит причину капризного поведения.       — Почему Ацуши не заходит поиграть со мной?! — выдаёт Чуя с львиной долей обиды. — Куда ты дел моего друга?!       Дазаю в самую пору рассмеяться от своего лицемерия. Он-то думал, что Чуя обижался из-за того, что это он не уделяет ему внимание последние три дня, а оказывается, что они так и не вышли из цепочки капризов. Шатен не помнит, как она началась, но она явно даёт о себе знать. Может в их отношениях настал очередной кризис?       Накаджима Ацуши. Парень лет восемнадцати, образования — нет, место проживания — нет, родни — нет. Конечно Дазай был против сомнительной личности, что крутится вокруг его милого Чиби. Но даже не это ужасно для Осаму. Ужасно то, как они познакомились.       Белобрысый привёл его милого Чую за ручку в шесть часов вечера пару дней назад. Осаму ведь упоминал, что у них началась цепочка обид? Накахара сбежал из дома. Да, как бы глупо и неэффективно это ни звучало. Неэффективно, ибо рыжий всё равно окажется рядом с Осаму, если тому будет угрожать хотя бы отравление.       Чуя просто нашёл очередной способ свести Осаму с ума. И у него это благополучно получилось. Дазай не находил себе места, рвал и метал по городу в поисках своего ребёнка, жалея, что у него нет преимущества геолокации. Накахара всегда знал, где шатен, но сам хозяин не знал, где пропадает его воплощение. Чем рыжий открыто пользовался. Нет, Дазай пытался устанавливать маячки и жучки, но всё оказалось бесполезно. Чуя по-прежнему был у себя на уме, не поддаваясь контролю.       А потом младшего привёл какой-то мальчишка, которого сам пропавший представил, как своего нового друга. Конечно же Осаму был в ярости. Он ещё долго не отпускал Накахару от себя, пребывая то в пугающей строгости и желании поставить ребёнка в угол, то наоборот в жажде накормить всякими вкусными тортиками и самым питательным мясом, только бы это чудо не вздумало давать дёру.       А теперь это чудо вспомнило о своём друге и искренне негодует почему Ацуши больше не приходит поиграть. Осаму ведь тогда сказал, что в знак благодарности позаботится о парне: накормит досыта и выпишет чек.       — Чуя, — более ласково позвал Осаму, — не делай из меня монстра. Я выделил Накаджиме всё, что обещал, и он спокойно ушёл…       — Неправда! — выкрикнул Накахара, смотря на него сверху вниз. — Ацу обещал, что ещё придёт поиграть со мной! Куда ты его спрятал?!       — Солнышко, я никого не прятал…       — Прятал! — тут же воспротивился рыжий. — Ты всегда прячешь людей, потому что они играют со мной! Я знаю, что тебе не нравится, когда я общаюсь с кем-то, кроме тебя! — что ж, Чуя говорил чистую правду.       Дазай бесился до дрожи, когда Накахара проводил время с кем-то, кроме него. Когда говорил, играл, сидел или просто смотрел. Осаму обуревало лютое собственичество, которое он настойчиво оправдывал природой силы. Чуя – его воплощение. Его дар. Его благословение. Значит, принадлежит ему и должен быть только и лишь рядом с ним. Но подобное мышление вредило свободолюбию младшего. Потому шатен часто молчал и позволял другим людям взаимодействовать с рыжим.       — Ты же по этой причине отправил Гин?! — не унимался ребёнок.       — Чуя, мы с тобой это обсуждали, — выдохнул Дазай. Именно отправка Гин и Рюноскэ подтолкнула Накахару на демонстрацию своего недовольства побегом. — Они мои подчинённые и, в первую очередь, работают на благо организации. Ты не можешь каждый раз играть с ними, невзирая на задания. Через неделю оба Акутагавы вернутся и ты с ними поиграешь.       Чуя по какой-то причине души не чаял в Гин. Мальчик обожал девушку до безрассудства, постоянно прося поиграть в метание ножей или прятки. Обычно Осаму приходилось терпеть это всё в своём кабинете, тщательно следя за рыжим и его няней, с которой тот соревнуется в метании. Рыжему также нравился её брат Акутагава. Он довольно редко появлялся в кабинете и не так часто играл с мальчиком, но Накахара всё равно не упускал возможности с тем пересечься.       — Неделя — это так долго, — жалобно тянет Чуя, отчего Осаму чувствует себя настоящим ублюдком. — Я хочу поиграть с Гин сейчас! Хочу поиграть с Ацуши! Почему он не приходит?       — Давай я закончу пораньше и мы с тобой поиграем…       — Не хочу играть в переодевание! — запротестовал Накахара. — И в «проверку отчетов» — не хочу, — а когда Осаму хотел что-то сказать, добавил. — И в твоём подвале тоже не хочу, там плохо пахнет, а все люди постоянно кричат.       — Хорошо, поиграем во что-нибудь другое, — согласился Осаму и, ощутив приближающуюся победу, поднял к ребёнку руки. — Спускайся, Чуя, иди сюда.       — А ты выпустишь Ацуши? — рыжий подозрительно прищурился. — Я хочу, чтобы он поиграл с нами!       — Хорошо, — Осаму ничего не оставалось, как кивнуть головой. Придётся ещё раз поговорить с мальчишкой, ох, и как-то объяснить смену своего решения. — Спускайся.       — И молоко не заставишь пить? — не останавливался рыжий.       — Смотря как ты будешь себя вести…       — Дазай! — не унимался Накахара, вскакивая на ноги. — Обещай!       — Хорошо, Чуя, — Дазай вновь кивнул головой. — Я тебе обещаю.       Чуя скептически смотрит, но всё-таки отряхивается и направляется к Осаму, со скрытой радостью падая в объятия. Его рыжие брови недовольно сводятся, словно он делает большое одолжение мужчине. Только из лучших побуждений о Накаджиме и ненависти к молочным продуктам.       — Приведите Накаджиму-куна, — просит Осаму в трубку телефона, падая на стул, — а пока они ищут мальчишку, — Дазай сильнее вцепился в детское тело, усаживая на колени, — Чуя-тян проработает со мной!       — Что?! Нет! — Чуя со всей силы забарабанил ногами и попытался вырваться из чужих рук. — Дазай, сволочь, пусти, ты костлявый! Ты обещал мне!       — Чуя-тян давно не примерял обновочки! — заныл шатен и вцепился в разгневанного ребёнка сильнее, потираясь щекой о кудрявую головушку. — Они такие красивые! Там даже есть милая пижамка с пандами!       — Ты чертов извращенец, Дазай!       — Тц, Тачихара снова учил тебя плохим словам? — вопрошает Осаму, порядком успокоившись. — Чуя, не обзывай меня так! Люди не так поймут!..       — С твоей профессией тебе должно быть всё равно, — логично подмечает рыжий. — К тому же люди так много чего говорят! Поставь меня на пол!       — Смотри, у меня есть восковые мелочки! — радостно сообщает шатен и вываливает целую коробку на давно изрисованный стол. — А ещё у меня есть только приготовленный отчёт Мичизу! Давай его изрисуем!       — Дазай, нет! — мгновенно возразил Накахара. — Ты не можешь! На него наверняка ушло много сил и... нет, ты неправильно рисуешь котика! Дай сюда! У тебя руки из задницы, ушки должны быть острыми! Вот такими!