Запах Облачных Глубин

      Солнце начало припекать ещё в середине весны, и растущими темпами день ото дня становилось всё жарче. Прогнозы выходили весьма неутешительными: лето должно было выдаться не только знойным, но и засушливым. Ночи, однако же, по-прежнему оставались пропитаны холодом, и Вэй Усянь позволил погоде обмануть себя — в самом начале июня слёг с простудой, хотя Лань Ванцзи предупреждал: не стоит распивать вино снаружи.       Словно подстроившись под состояние Вэй Усяня, первые несколько дней лета на всеобщее удивление не отличались теплом. Солнце почти не показывалось из-за облаков, ветер беспокойно тревожил деревья, отвечавших ему громким шелестом листьев, а реки пустовали — для купания вода была прямо-таки ледяной.       — Вэй Ин?       Лань Ванцзи замер на пороге пустой комнаты с ведром воды и тряпкой в руках, окидывая помещение взглядом. С шумом распахнув одеяло, он не застал там ничего, кроме имитирующих человеческую фигуру подушек. Меж бровей образовалась ложбинка — лицо Лань Ванцзи выражало полный контроль над ситуацией, но внутри переворачивался целый мир, когда он не находил Вэй Усяня на нужном месте, особенно в те моменты, когда он был слаб и уязвим.       Из-за тряпки, которую он по-прежнему держал в руках, в голову вдруг пришла мысль, время от времени тревожащая его сознание: «А не мог ли это быть сон?»       Долгий сладкий сон о том, как спустя тринадцать лет они наконец-то воссоединились, о всех ненастьях, которые преодолели рука об руку, о трёх поклонах, совершённых в знак заключения их брака. Десять минут назад, до того, как он пошёл менять воду, этой самой тряпкой Лань Ванцзи заботливо протирал лицо безмерно любимого супруга, но теперь кровать была пуста, и сон постепенно становился кошмаром, обвивающим его шею длинными когтистыми руками…       Снаружи послышался чих.       Даже несмотря на регулярное проветривание комнаты, на террасе всё равно получалось дышать гораздо легче, пусть воздух и обжигал прохладой кончики пальцев и нос. И всё-таки Облачные Глубины были необыкновенным местом в любую погоду.       Они сочетали в себе мастерство природы и человеческое усердие. Великолепные пейзажи таёжных лесов и водопадов, денно и нощно окутанных непроглядным туманом, и величественную резиденцию ордена Гусу Лань, воплощающую в своих строениях стойкость и непоколебимость. Один лишь вид Облачных Глубин обладал мистической силой исцеления, и даже неугомонный Вэй Усянь не мог не затаить дыхание перед этой картиной, созданной гениальным творцом.       — Тебе нельзя вставать с кровати, — Вэй Усянь вздрогнул, когда сверху на его плечи вдруг опустилось покрывало. Уйдя глубоко в себя, он совершенно не заметил, как к нему кто-то подошёл сзади.       — Расслабься, Лань Чжань. Мне уже намного лучше, правда! — он беззаботно отмахнулся, но Лань Ванцзи нахмурился, видя, как, несмотря на свои слова, он поджал под себя ноги и посильнее завернулся в покрывало. Не успел он ничего возразить, как Вэй Усянь притянул его к себе, усадив рядом. — Разве ты не можешь сделать маленькое исключение сегодня? Для меня. Совсем ненадолго!       Он всё продолжал и продолжал уговаривать, но это было вовсе ни к чему: Лань Ванцзи уже очень давно не мог ему отказать.       — Мгм, — он ответил исключительно чтобы заставить его молчать, но Вэй Усянь всё равно расплылся в сияющей улыбке.       Теперь уже вдвоём, они вновь устремили свой взор куда-то вдаль. Там широкая река обрывалась вниз со скалы водопадом, и, долго-долго наблюдая за ним, Вэй Усяню даже показалось, что он слышит неутомимый шум воды.       «Красиво…»       Однако его мысли вновь прервали, на этот раз колокольным звоном, оповещающем об отбое. Наступило девять часов вечера, но Лань Ванцзи не пошевелился. Это вызвало озорной блеск в глазах Вэй Усяня, и он произнёс:       — Что это ты делаешь, Лань Чжань? Нарушаешь правила собственного ордена? — из-за насморка и хрипоты голос перестал быть таким звучным, как раньше. — И это знаменитый и праведный Второй Нефрит ордена Гусу Лань? Великий Ханьгуан-цзюнь, которого все приводят в при…       Вэй Усянь вдруг раскашлялся, и Лань Ванцзи осторожно похлопал его по спине. Видимо, сегодня ему было не суждено подразнить своего мужа, как он любил это обычно делать.       — Мы можем вернуться, если ты так торопишься лечь спать.       Но Вэй Усянь суетливо замахал руками, хватая ртом воздух, и, успокоившись лишь спустя несколько минут, поспешил уверить его:       — Ну, Лань Чжань, я же просто шучу, чего ты. Давай посидим тут ещё немного, не будь таким серьёзным.       От его слов выражение лица Лань Ванцзи ничуть не потеряло своей «серьёзности», и тогда Вэй Усянь, прильнув ближе, положил голову на его плечо и хихикнул:       — Сильный и мужественный Ханьгуан-цзюнь. На тебя всегда можно положиться.       Вместе с тем, как вечерело небо, туман лениво опускался с горных вершин до самой земли, создавая иллюзию облачного царства. Далёкий водопад больше не был виден так хорошо, и Вэй Усянь, не найдя вокруг больше ничего интересного, за что можно было бы уцепиться взглядом, недовольно шмыгнул носом.       — В этом году погода совершенно несносная! Стоило мне только настроиться на жаркое лето, как она решила испортить все мои планы!       Лань Ванцзи, впрочем, так не считал.       — Не думаю, что погоде есть до тебя дело.       Услышав нечто столь, как ему показалось, возмутительное, Вэй Усянь тут же обиженно поджал губы и отстранился от своего бесстрастного супруга. Тем не менее, эта обида тоже была не более, чем баловством.       — Ах, Ханьгуан-цзюнь, холодные слова, исходящие из твоего такого же холодного сердца, ранят меня подобно острым клинкам. Быть может, не имея больше сил сопротивляться твоим метким ударам, именно по этой причине я и заболел…       Вэй Усянь едва успел договорить, когда Лань Ванцзи молча вернул его голову обратно на своё плечо, даже не поворачиваясь в его сторону. То, как он при этом сохранял свою естественную невозмутимость, вызвало хитрую ухмылку на лице Вэй Усяня. Уже через секунду он перекинул через него ногу и оседлал — наконец, выдержанный взгляд Лань Ванцзи принадлежал только ему.       — Лань Чжань, а, Лань Чжань! А я вот думаю, что если бы ты управлял погодой, то обязательно потакал моим желаниям, не так ли?       Лань Ванцзи ничего не ответил, но Вэй Усянь и не нуждался в этом. Будучи уверенным в том, что он прав, он только устроился поудобнее в его ногах и положил голову на его грудь. Лицо Второго Нефрита смягчилось, и он сильнее укутал своего возлюбленного в покрывало.       Этот нежный жест не оставил Вэй Усяня равнодушным, и он испытал по-детски искреннюю радость, прислушиваясь к размеренному ритму сердца Лань Ванцзи. Он не знал наверняка, но ему стало казаться, что в этот момент их сердца забились в унисон.       На некотором расстоянии от них возвышалось несколько стройных сосен, ещё не полностью скрывшихся за туманным покровом. Именно из-за них ветер иногда разносил по округе не только запах свежести, но и сильный запах хвои. Возможно, поэтому в Облачных Глубинах и дышалось так свободно.       — У Пристани Лотоса запах совсем другой…       Там, где он провёл большую часть своей юности, пахло прохладой, издаваемой цветущим озером. Сладким и дурманящим лотосом с нежными розовыми лепестками. Свежей выпечкой, продающейся на неугомонной улице у самого входа в резиденцию. Пристань Лотоса пахла жизнелюбием и неунывающим весельем. А затем давящим запахом смерти и крови. И горькими слезами плакучей ивы.       — Отпусти прошлое.       Заметив, как переменилось настроение Вэй Усяня, Лань Ванцзи накрыл его ледяные ладони своими. И тот, что было довольно редко, без лишних препираний его послушал, умиротворённо закрыв глаза.       — Ты прав. Что толку вспоминать прошлое, когда в настоящем у меня есть такой замечательный муж, — Лань Ванцзи, привыкший к его чепухе и снисходительный для любых его выходок, в этот раз ласково улыбнулся на выдохе, чего Вэй Усянь уже не увидел. — Так тепло…       Дыхание совсем скоро стало ровным и тихим, и Лань Ванцзи аккуратно прикоснулся к его лицу своими губами.       Солнца уже совсем не было видно, хоть небо и оставалось светлым, и с каждой минутой становилось заметно холоднее, но они оба не чувствовали этого, пока находились в объятиях друг друга. Только крепко держа Вэй Усяня в своих руках, Лань Ванцзи мог быть твёрдо уверен в том, что их счастье не было мимолётным сном.       Будь это любой другой день, Лань Ванцзи так и остался бы сидеть здесь, обнимая свою любовь и слушая его бесконечные разговоры обо всём на свете. Но не сегодня. Сегодня уже пора спать.       В последней комнате Облачных Глубин погас свет.