Сборник по Чес/Ди

Широкая ладонь Чеса плавно проходится по светлым кудрям. Приглаживает непослушные, торчащие пряди, пока Ди мирно сопит. Хозяин столь ласковых рук сидит на диване, а парнишка, явившийся так неожиданно, лежит, расположив голову на чужих коленях. Чес то и дело усмехается, кончиками пальцев накручивая и без того завитые локоны, в то время как Ди дремлет, лишь изредка нахмуриваясь. Как к этому вообще пришло?.. Ничего не предвещало беды. Зимний ветер за окном гнал влажные хлопья снега, с ужасающей силой врезаясь в лица тех, кто осмелился выйти на улицу этим вечером. В такую непогоду Чес обычно не открывает магазин, и сегодняшний день не стал исключением. Вряд ли кто, даже огромный ценитель музыки, захочет морозить нос, добираясь до удаленного от оживленных улиц места. Темнеет рано, а без солнца холод пронизывает тело даже яснее, чем обычно. Мужчина копается в файлах на ноутбуке, разбирая старые песни, обрезанные записи и некогда запланированные текста. Звук собственного голоса в наушниках не сразу пропускает стук, доносящийся от двери. Однако, стоило услышать, и Чес встаёт с места. Подходит к двери, гадая, кого могло принести в такую метель. Потянув за ручку, мужчина на мгновение застывает, когда холодный ветер ударяет в лицо. Образ стучавшего собирается в человека сквозь пелену белых снежинок, и неуверенный, хриплый голос тихо спрашивает: – Можно зайти? Шатен отходит в сторону, пропуская парня внутрь, после чего затворяет дверь. На мгновение у него мелькает мысль: «Ну зато проветрил». – Привет, Ди, – наконец здоровается Чес, удивляясь, насколько же снаружи холодно. Замёрзший подросток стаскивает с себя шарф, обвязанный вокруг шеи добрых раза три. Его щёки и вздёрнутый нос порозовели на морозе, под шапкой оказывается хвост, что почти развалился. Как оказывается позже, резинка, сдерживавшая непослушные волосы, осталась в вязаной шапке. Ди наконец вдыхает полной грудью — на улице настолько холодно, что даже простое дыхание казалось болезненным. – Привет и прости, что вот так вторгаюсь... – Ди, оставив верхнюю одежду на вешалке у входной двери, останавливается без движения, неуютно глядя на Чеса. – Всё норм, – отвечает тот, – Оставайся, сколько нужно. Будешь чай? – мужчина кивает головой в сторону дивана, приглашая дожидаться там. По какой конкретно причине Ди пришёл именно к нему, Чес решает спросить уже за чашкой чая. – Да, спасибо. – подросток с облегчением выдыхает. Пока Чес уходит на кухню, ставит чайник и достаёт чистые кружки, Ди успевает разуться, сесть на диван и наконец оглядеться тщательнее. Светящийся монитор, подключенные к компьютеру наушники: видимо он всё таки что-то прервал. В целом, обстановка очень даже уютная. По сравнению с заледеневшими дорогами на улице — просто идеальная. Ощущение холода медленно отступает. Неизвестно, есть ли где-то здесь запрятанный обогреватель, но, по крайней мере, вот так сразу его не видно. Голос Чеса как гром среди ясного неба и тиканья часов вопрошает о том, будет ли Ди зелёный чай, на что тот отвечает утвердительно. И, спустя какие-то минуты, Чес присоединяется к посиделкам на диване с двумя кружками чая. Пар от неразбавленного кипятка кривыми узорами рассеивается в воздухе, когда Ди осторожно берет кружку в руки. Его сиплое дыхание сбивает эти серые завитки, заставляя их кружиться и растворяться в жарком потоке углекислого газа. Чес не говорит и слова. Лишь медленно переводит взгляд с кружки на Ди и обратно, следит за расплывчатым паром, делает редкие глотки. От такой тишины становится неловко, а подросток чувствует на себе этот чуткий взгляд и отчего-то не хочет поднимать глаза. Словно зрительный контакт выдаст все его мысли, а в данный момент он не готов признаться в них даже самому себе. – Прости, что зашёл без предупреждения... – снова извиняется Ди, нервно поглаживая кружку сомкнутыми вокруг нее пальцами. – Кажется, я и сам приглашал когда-то... – Чес на секунду задумывается, ставит свою чашку на стол, чешет затылок. – Твой дом — мой дом, – он откидывается на диване и с расслабленной улыбкой поворачивается на подростка. Тот тихо усмехается от не слишком верного выражения. Есть в этом что-то: когда Чес путает слова в крылатых фразах или вовсе коверкает их до неузнаваемости. И никогда не ясно, намеренно или нет. Почему-то это успокаивает... Как неудачно сложилось, что Ди не спал прошлой ночью. Вчера казалось, что стоит утру наступить, и у парня снова возникнет куча обязанностей. Планы, надзор, взросление, общение. Столько всего происходит, а он ощущает, что не готов к той жизни, которая будто вот-вот наступит. А сейчас рядом сидит Чес, который наверняка когда-то чувствовал себя так же, но теперь это самый беззаботный человек, которого Ди знает. Несмотря на беззаботность которого, готов на него положиться. Подросток не так уж часто общается с Чесом. Особенно после того, как начал понимать, что его сердце не просто так замирает от этой кривой ухмылки и тихого смеха. Даже если Ди не хотел этого понимать... Пар постепенно сходит на нет — кипяток остывает, оставив в кружке лишь обычный, зелёный чай без всяких спецэффектов. Парень делает несколько глотков, согреваясь больше. Тепло ловушкой расползается по телу, отчего Ди начинает клонить в сон. Залпом осушив оставшийся напиток, подросток падает на диван рядом с Чесом и решается всё таки взглянуть в лицо своей неловкости. Усмешка мужчины становится шире, стоит их взглядам пересечься, и он заходится тихим смехом. – Прям будто кто-то очень неплохо закинулся... – хихикая, бормочет Чес, – Уже словил трип, малыш? – улыбается он, рассматривая сонное лицо Ди. Тот тяжко вздыхает, закатывает глаза и хмурится. Можно и без слов понять мысли подростка: «Какой же ты всё-таки странный...» Чес, ухмыляясь, отворачивается, смотрит в потолок. Если не сейчас, то когда?.. – Может и да... – невнятно роняет Ди и прежде, чем Чес успевает повернуться к парню, он чувствует, как на его колене оказывается кудрявая голова. Снова эта неловкая тишина. Мужчина нервно сглатывает, тянется рукой, раздумывая, стоит ли. Светлые кудри выглядят до безумия мягкими. Прошло уже много лет с последнего раза, когда сердце Чеса билось так невыносимо быстро. Какой позор, такое до нелепого детское действие. Но шершавые от вечной игры на гитаре пальцы все же опускаются на светлые локоны, приглаживая выбившиеся кудряшки. – И правда мягкие... – невольно вырывается у мужчины, но беспокоиться об этих словах не нужно — Ди в любом случае уже заснул.