Вина

Цзян Чэн раздражённо выдыхает и проглатывает злость, которая вспыхнула от картины перед его глазами. Вэй Усянь снова припёрся домой пьяный. Цзян Чэн хмыкнул и подошёл к нему, сидевшему на пуфике в их коридоре. Вэй Усянь глупо мотал головой, смотрел в никуда и выглядел совершенно расслабленным. По крайней мере, его глаза не закрывались, пока Цзян Чэн критически оценивал его состояние, а это значит, что он хорошо напился, но не настолько, чтобы Цзян Чэн почувствовал к нему отвращение. Цзян Чэн наклоняется к нему и расстёгивает замок на куртке, ласково проводит по рукавам, разглаживая одежду, осторожно хватает левую руку и принимается снимать куртку. Вэй Усянь медленно поворачивает к нему голову и строит виноватое лицо. Цзян Чэн замечает это и не может не съязвить: — Что? Совесть гложет? — как бы он ни старался прятать раздражение, но ему это порядком надоело. Сколько ещё можно терпеть? Да и хрен с тобой, пей, но не тогда, когда тебе стараются оказывать всю поддержку, которую могут дать, не тогда, когда говорят утешительные слова и уделяют тебе время, а ты потом в очередной раз напиваешься и смотришь так. Цзян Чэну это порядком надоело. Разочарование снова оседает где-то на глубине. Есть ли вообще смысл от его действий? Похоже, Вэй Усяню всё равно. Цзян Чэн правда старается, но Вэй Ин собственноручно продолжает себя топить. Как Цзян Чэн ему поможет, если тот даже не хочет протянуть руку? — Прости, — тихо звучит в ответ. — Кто тебя подвёз? — он проверяет наличие телефона и кошелька в карманах. Осматривает его штаны. Либо кто-то помог ему подняться, либо он смог устоять на ногах пока возвращался. — Я сам вызвал такси, — это уже привычный вопрос, за которым последует следующий, который он уже знает. Вэй Ин протирает лицо руками и заранее отвечает на непрозвучавший вопрос. — Нет, я ему не звонил. Ни ему, ни его брату, вообще никому. Лицо Цзян Чэна приобретает спокойное выражение. Наконец-то, он смог сделать что-то правильное. — Хорошо…хорошо, — он садится и помогает ему снять обувь. — Ты так возишься со мной, — продолжает Вэй Ин. Цзян Чэн уж не думал, что тот будет продолжать говорить, а если и будет, то про виновника своего состояния. Цзян Чэн не знает, что он должен ответить. «Да, потому что я люблю тебя» — нельзя. «Ну а кто ещё будет с тобой теперь возиться»? — звучит как упрёк, а Цзян Чэн не хочет его упрекать. «Конечно, ты же не в состоянии о себе позаботиться» — ну я и дебил. Цзян Чэн хмыкает и затем сразу же осторожно поглядывает на Вэй Ина, чтобы тот ненароком не надумал себе лишнего. Но Вэй Усянь продолжает спокойно смотреть вниз. Туда, где рука Цзян Чэна держит его за щиколотку, а другая снимает кроссовок. Цзян Чэн опускает глаза и повторяет действие с другой ногой, а когда заканчивает чувствует руки Вэй Ина, поглаживающие его по голове. Это приводит его в замешательство. — Спасибо, — уголки губ Вэй Ина немного приподнимаются. — Ты должно быть устал. — Что за снисходительный тон? Будто это я чувствую себя разбитым, — Цзян Чэн осекается. — Прости. — М? — Вэй Ин смотрит на его макушку и тихонько улыбается. — Извини, я не расслышал. — Вот и хорошо, — Вэй Ин на его слова дёргает плечами, а потом тянется к нему, кладёт холодные руки на шею, а голову поворачивает и щекой укладывается на макушку Цзян Чэна. Он частенько такой тактильный, но не тогда когда пьян. Цзян Чэн объяснял себе это тем, что Вэй Ин в этом состоянии думает только о другом человеке. Может, хочет касаться только его. Он сидит и тупо пялится в свитер перед своими глазами. От шеи Вэй Ина пахнет его гелем для душа и лёгким вишнёвым одеколоном, холодной улицей и выпивкой. — От меня наверное несёт перегаром, ха-ха, извини, я просто так хочу тебя обнять, — слишком много откровений, что Цзян Чэн смущается и кладёт свои руки парню на спину. Что на него нашло? Они посидели так и на самом деле Цзян Чэну действительно было тяжело дышать этим, но разрывать объятия не хотелось. Он собирался убрать руки, но в последний момент не мог это сделать. И так несколько раз. Благо, помог ему в этом Вэй Ин. К счастью или к разочарованию. — Пойдём спать? — Идём, — Цзян Чэн поднимается и чувствует боль в ногах от раннего неудобного положения. Вэй Ин встаёт следом и первый идёт в комнату. Цзян Чэн тенью плетётся за ним. Ещё одно привычное дело: когда Вэй Ин пьян, Цзян Чэн спит с ним. Вэй Ин сам начал просить об этом, а Цзян Чэн не был против, теперь это было само собой разумеющееся. — Мхм. Мне следовало бы принять душ, да? Но я так устал, — он сам снимает свитер и штаны и принимается переодеваться в домашнюю одежду, которую всегда оставляет лежать на кровати. Цзян Чэн так много раз упрекал его в том, что Вэй Ин кровать вообще не заправляет и вещи раскидывает, что даже пульт не найти. Вэй Усянь по-началу не поддавался, но со временем утихомирил свой бунтовский нрав и стал заправлять кровать, но домашнюю одежду оставлял на одеяле, потому что так удобнее и искать не приходится. С этим Цзян Чэн готов был смириться. Вэй Ин плюхается на кровать и поворачивается к лежащему рядом Цзян Чэну. — Встань и залезь под одеяло, замёрзнешь, — Цзян Чэн упрекает его, хотя сам плюхнулся так же без задней мысли. — А ты? — И я тоже. Они оба нормально укладываются, и Вэй Усянь сразу же придвигается к Цзян Чэну, а тот привычно поднимает руку, чтобы Вэй Ин улёгся ему на плечо и обхватил его талию своей рукой. Так хорошо. Хотел бы Цзян Чэн лежать так всегда, а не только в такие моменты. Печаль невольно проскальзывает на его лице. — Цзян Чэн, ты такой грустный, — Вэй Усянь проводит пальцами по его бровям, носу и щекам. Он никогда не спрашивает почему. Говорит то, что видит. Мама Цзян Чэна всегда говорила, что у него на лице написаны его эмоции, хотя сам он не считал это правдой. Но Вэй Усянь, похоже, как и она, способен прочитать его. — Я расстроил тебя? — Цзян Чэн тупит взгляд. Он не перестаёт удивляться. Сначала извинения, потом объятия и этот вопрос. Он не удерживается и произносит: — Что это с тобой? Энергию на разговоры ещё не растратил? — хмурится. — Ну, я то ни с кем и не разговаривал, чтобы её растратить. Хотя хотелось позвонить и сказать: «Пошёл ты нахуй, Лань Чжань», но я понимаю, что он ни в чём не виноват. И плохого ничего не сделал, чтобы я так ему грубил, — Вэй Ина снова потоком вываливает на него свои мысли и Цзян Чэн даже немного расстраивается. Снова он говорит о Лань Чжане, хотя что тут удивительного. Даже когда он поинтересовался состоянием Цзян Чэна, видимо, сделал он это ради приличия. Лучше бы и раньше отмалчивался, как раньше, раз так хорошо замечает перемены в его настроении. Ну да, Цзян Чэну приятно, что объект его долгой симпатии уделяет внимание ему, а не своему бывшему. Что в этом такого? — Ну подумаешь, не любит меня, и что с того? А потом я подумал, буду я ещё деньги на телефоне на него тратить, чтобы услышать в ответ: «Вэй Ин, ты пьян?». Ага. И алкоголем, и любовью к тебе. Я, кстати, тогда подумал, что моя любовь к Лань Чжаню похожа на состояние опьянения. Хорошо и расслабленно, мысли летают где-то вдалеке, заглушены сами по себе. Вот только, контролировать себя получается хуже. В конец расслабляешься, а так нельзя. Мне не нравится, что я не способен себя ощущать и направлять. И сейчас мне показалось, что чувства к нему чем-то похожи на это. Мне было хорошо с ним, мои мысли были далеко, и когда он ушел от меня, тоже. И контролировать я себя стал хуже после этого. Вот не буду пить, не буду любить, звучит как план. Вот ещё, будет какой-то человек так мною помыкать, хотя находится хрен знает где. Ну, конечно, я знаю, где он, но… В любом случае, черт с ним. Меня зато другие люди любят, ведь я хорошо собой, — хвастун. — Вот например… — Вэй Ин резко затихает. Цзян Чэн замечает, что всё это время поглаживал его по голове. — Цзян Чэн, ты же любишь меня? — вопрос тонет в тишине комнаты и Цзян Чэн сглатывает. Конечно, он его любит. Влюбился как дурак, когда Вэй Ин уже был в отношениях. А был он в них почти что три года. Вроде мало, а для Цзян Чэна много. Приходилось заглушать чувство вины за то, что посмел посмотреть на того, кто уже состоит в отношениях. Чувствовал себя глупо за то же самое. Злился на Вэй Ина за то, что тот после знакомства постоянно окликал его и подходил, когда замечал в универе. Злился на себя, что надеялся увидеть его в столовой и услышать приглашение присоединиться. Злился, что ждал и радовался сообщениям от Усяня, который присылал ему видео и фото собак, хотя, как оказалось, сам их боялся. Но раз они нравятся Цзян Чэну, то он обязательно покажет ему что-то весёлое. Их взаимоотношения были совсем короткими и не такими уж продолжительными, но Цзян Чэн клюнул на это и влюбился. Просто Вэй Усянь разговаривал с ним так, словно действительно этого хочет, а не просто потому что они знают друг друга. И трогал его постоянно. Щупал, долго сжимал его плечи, повторяя, какой Цзян Чэн спортивный. Цзян Чэн не знал, насколько Лань Чжань ревнивый, но каждый раз благодарил непонятно кого, что парня Вэй Ина с ними не было. Вэй Ин вообще не стеснялся смутить Цзян Чэна. Делал он это намеренно или действительно так считал, оставалось вопросом. То скажет, что от Цзян Чэна вкусно пахнет, то похвалит его стиль одежды, то будет долго пялиться и скажет, что у него красивые глаза и брови, то потрогает лицо и восхищённо будет говорить о его скулах и острых чертах лица. Просто пока Цзян Чэн был с ним, то не замечал такого отношения к другим, вот и подействовало то, что Вэй Ин казалось бы относился к нему иначе, чем к другим. Это и подкупило. Да и все его действия были приятными. Цзян Чэн отмахивался и постоянно упрекал его за то, как он открыто говорит такие вещи, но не уходил. До некоторого момента. Когда он осознал свои чувства, то подкупал их этими встречами. Кормил, а те росли и становились прожорливее. Хотелось дольше, хотелось больше, хотелось в целом. А потом он увидел, как Вэй Ин подбегает к своему парню, как смотрит на него, подставляется под прикосновения, и его как холодной водой окатило. Тогда он признался себе, что разрешал себе эти встречи, ведь подумывал о том, что парочка как-то разошлась. В соцсетях Вэй Ин удалил их совместные фото, на главном экране стояли картинки закатов, а не фото парня, да и в целом он ничего не рассказывал ни про себя, ни про их времяпровождение. Цзян Чэну попросту не за что было зацепиться, чтобы понять статус их отношений. Когда он снова увидел Ванцзи, то понял как заблуждался. После этого, он сразу же сбегал, а в столовую почти не ходил, если и ходил, то с одногруппниками, с которыми и сидел, отказываясь от предложений Вэй Ина. На сообщения отвечал теми же милыми стикерами или простыми словами, но диалог не развивал. А потом они встретились в коридоре корпуса совершенно одни. Стояли у кабинета физрука и ждали окончания пары преподавателя для выставления зачёта. Тут уже не сбежишь и не отвертишься. Вэй Ин предложил выйти покурить, и Цзян Чэн согласился. Тогда Вэй Ин был несколько молчилив. Тёрся носком кроссовок о асфальт, а потом спросил. — Цзян Чэн, у тебя всё хорошо? — тогда Цзян Чэн не понял, к чему был этот вопрос, но ответил утвердительно. Потом он начал задавать какие-то глупые вопросы по типу, что он Цзян Чэн кушал утром, пил ли кофе, какой кофе, «да, бутеры с индекой топ, но мне ещё нравятся, когда там добавлена приправа, не знаю название, но кусочки остренькие из-за неё». Дошло до того, что они обсудили какую ткань на одежде любят, где любят проводить время, какие сериалы или фильмы смотрели, потоксичили на блогеров, узнали где живут и как добираются до дома. Цзян Чэну было хорошо в тот день, хотя потом он почувствовал тяжесть. Этот человек не будет рядом с ним. К тому же, и обучение закончится, тогда они тем более перестанут общаться. Кто же знал, что тогда Вэй Ин решит искать себе жильё, а Цзян Чэн с дуру ляпнет, что тот может жить с ним. Так и легче, и проще будет. Только потом Цзян Чэн осознал, что он сказал, и сказал: «Хотя ты, наверное, переедешь к Ванцзи». Так он и узнал о расставании, увидел грусть и постарался перевести тему на то, чтобы помочь Вэй Ину съехать. Всё было относительно хорошо. Они не совпадали характерами и привычками, иногда Вэй Ин не приезжал домой, но писал, что останется у кого-то из друзей. А потом в один вечер позвонил ему и начал нести чушь о том, что любит его, что тяжело переживает расставание и хочет снова его увидеть. Спрашивал, почему всё так произошло. Говорил о верности, а ещё слёзно просил его не поносить его грязными словами, ведь им было хорошо вместе, думал это надолго, если не навсегда. Спрашивал, чем так не угодил и перечислял свои черты, которые считал негативными. Извинялся, что позорил его. И так много раз говорил: «Лань Чжань, Лань Чжань, Лань Чжань, Ванцзи». Цзян Чэн хотел сразу прервать и сказать, что Вэй Ин ошибся номером, но не смог вымолвить и звука, когда услышал всхлипы. Он вспомнил, как Вэй Ин днём писал, что останется у Не Хуайсана, который тоже был их общим знакомым, и нервно разглаживал складки на переносице. Вот ведь дебил. Вэй Ин говорил так слёзно и звучал так грустно. Благодарил, что тот ещё не сбросил трубку, хоть и молчит. Цзян Чэн понял тогда, что такие звонки у него не впервые, а такое состояние и подавно. Стало стыдно, что он продолжал слушать то, что не должен, а потом осторожно и тихо попросил сказать, где Вэй Ин. Когда Цзян Чэн приехал за ним, то Вэй Ин удивился. Он не хотел уходить, поэтому Цзян Чэну пришлось рассказать ему о том, что тот с самого начала ошибся звонком. Вэй Усянь тогда отреагировал спокойно, но время дало понять, что это не столько заторможенная реакция, сколько нарастающий поток самобичевания. А потом дома он и вовсе разрыдался и просил прощения, рассказал, что врал и говорил о том, как ему плохо. Цзян Чэн тогда не удержался и держал его в своих руках, ничего не спрашивал, только слушал. После Вэй Ин избегал его, приходил вечером, прятался в комнате, потом снова пришёл пьяный и в слезах. Повторял многое, ещё долго извинялся и говорил, как ему стыдно. Сказал, что было стыдно снова врать и писать, что он где-то останется, хотя на деле будет напиваться. Цзян Чэн его часто успокаивал, говорил: «Всё в порядке. Лучше ты будешь дома, чем неизвестно где и неизвестно с кем». Просил звонить именно ему, чтобы тот забрал его. Когда Вэй Ин был трезв, то совершенно не хотел рассказывать о своих стабильных пьянках и уж тем более рассказывать о том, что у него на душе. И поговорили они впервые дома об этом только под алкоголем. В день рождения Цзян Чэна. Офигенно отпраздновал. С человеком, который ему нравится, но не отпустившим другого. Цзян Чэн проморгался и подумал о том, как сильно его увлёк поток воспоминаний. В надежде, что он не долго молчал, тем самым дав усомниться в себе, он ответил: — Люблю, — прозвучало так сухо. Наверняка, в его словах не разглядеть не то что искренних чувств, так даже дружеских. Поэтому он решил продолжить. — И дорожу тобой. И вожусь с тобой таким, слушаю тебя и поддерживаю, потому что люблю. Я не хочу видеть тебя в таком состоянии. Тебе словно всё хуже и хуже. Ты никак не можешь отпустить человека, который ушёл, который даже не напоминает о своём существовании, и я даже не знаю, что лучше: если бы он молчал, как сейчас или поддерживал с тобой общение крупицами. Я хочу, чтобы ты был счастлив. Конечно, я тебя люблю. И твои родные тебя любят, и твои друзья. Разве можно тебя не любить? Лань Чжань не пример, не знаю такого человека. Вэй Усянь прыснул со смеху и заметно расслабился в его руках. Уже много раз он приходил в таком состоянии и Цзян Чэн вдруг понял, что не так уж он разочарован и совсем не злится. По сравнению с тем, как он раньше заходился в приступах слёз и удушающих истерик, сейчас всё было намного лучше. — Цзян Чэн, ты такой хороший. Хотел бы я влюбиться в тебя, — он произнёс это уже совсем тихо, а потом и вовсе замолчал. Что-то внутри встрепенулась от таких слов, он выдохнул и опустил глаза. Похоже, Вэй Ин уснул. — Дурак. Не говори такие слова, всё равно не сможешь воплотить их в реальность, — пришлось заглушить волнение, обиду и досаду, покрепче сжав Вэй Ина в руках. По крайней мере, он благодарен за такие моменты близости.

***

— Почему он меня не любит, Цзян Чэн. Разве я так плох? Цзян Чэн выдыхает. Как же заебал этот Лань Ванцзи. И Вэй Усянь заебал. Он гладит его по волосам и опирается на спинку дивана. — Тебе это не понять. У него нет совести раз он слушал твои слова и не делал ничего, чтобы нормально объясниться. Если даже он тебе не объяснил свои мысли, то как ты поймёшь его? Может, он настолько труслив, что не может перед тобой объясниться. А может он настолько двуличен, что решился показать свою пофигистическую натуру. — Не говори так, — Вэй Ин проводит по его ногам движениями вверх-вниз, и иногда пальцами залезает под джинсы. Щекотно. — Даже сейчас ты его защищаешь, а мне поебать на его чувства. Я что, его утешаю? Я буду на твой стороне, но если ты так хочешь, то могу сказать обратное, что это ты во всём виноват. Что ты хочешь услышать? Я так намаялся уже. Столько раз чувствовал себя виноватым, что мои слова не доходят до тебя. Но во мне ли дело? Есть ли в тебе хоть капля совести, Вэй Усянь? Если я буду говорить тебе обратное, станет ли тебе легче? Не станет. Тогда чего ты ждёшь? Уж я то тем более не смогу дать тебе ответы на твои вопросы, но я правда стараюсь быть рядом, — Цзян Чэн злился, но говорил совершенно спокойно. Были такие моменты, когда его тон не соответствовал эмоциям, и если он звучал так, то это означало, что он злится сильнее обычного. — Я вот не понимаю, чего ты добиваешься. Тебе ещё повезло, что ты ни разу не попал в передрягу в своём состоянии, возможно, за тобой действительно ходят ангелы-хранители. Постоянно думаю о тебе, не сплю, жду твоих звонков и натаптываю квартиру в ожидании дня твоей пьянки. Это уже смешно, Усянь. Ты хоть понимаешь, что сейчас происходит? Я уже привык к твоим бухаловкам. Это ненормально, — он знает, что лучше ему помолчать. Но какого хрена? Цзян Чэн сам по себе человек, который высказывает недовольство сразу. Зачем терпеть дальше, если никому нет до этого дела. Он словно догорает, а Вэй Ин продолжает подливать бензин. — Ну и хуй с тобой. Вэй Ин затихает под его руками, а потом говорит: — Я больше не буду. — Не говори слова, которые не сможешь сдержать. — Я смогу, — он поднимается и смотрит на Цзян Чэна кристально осознанным взглядом. Цзян Чэн хмурится. По крайней мере, похоже, Вэй Ин с каждым разом стал пить меньше.

***

А потом случилось то, что не ожидал никто. Пьяным домой пришёл Цзян Чэн. Вёл он себя так отвратительно, что лучше бы утопился в унитазе, чем помнил это. Вэй Усянь тогда сидел в гостиной, работая над проектом по ноутбуку, а на заднем плане был включен телевизор. Как только он услышал щелчок звонка, то отложил ноутбук. Он вышел к коридору и увидел, как Цзян Чэн бросает ботинки в угол. Пришедший посмотрел на него и сказал: «Я сегодня снова пьяный, посмотри на меня». Вэй Ин нахмурился и поджал губы, ведь Цзян Чэн явно намекал на него. Сам он никогда не видел Цзян Чэна в таком состоянии. — Хуй с твоим Лань Чжанем, понял? Пошли его нахуй, вот прямо сейчас, — он подошёл и протянул в руки Вэй Ину телефон. — Цзян Чэн, ты не в адеквате. Давай завтра обсудим это. — Нет-нет-нет, не ври мне. Наутро я буду один, не вспомню ничего. Звони, — он настойчиво протягивает ему телефон и зло смотрит в глаза. — Зачем? — Вэй Усянь совершенно не знал, как реагировать. Цзян Чэн был таким ласковым, добрым, говорил ему забыть и не подливать масла, не сыпать соль на раны, а сейчас, когда Вэй Ин правда старается закрыть на всё глаза и прикипеть к новому человеку, Цзян Чэн просит его вернуться туда, с чего он начинал. Плюс Вэй Ин не пьян, оттого звонить не хочется тем более. — Хватит «это в последний раз», хватит ожидания и хватит вины. Ты же сам когда-то говорил, что хотел его послать. Раз нам его не понять, надо послать. Хватит любить его, когда ты пьян. Разлюби, когда ты трезв, — сейчас Цзян Чэну так стыдно вспоминать бред, который он нёс. Разбираем цитатки на мемы. Вэй Ин уставился на него с открытым ртом и не знал, что сказать. — Я не хочу. — Не хочешь? — Цзян Чэн нахмурился. — Ну, конечно же, не хочешь. Это же Лань Чжань, «не говори о нём так», сама чистота и доброта, да? Ты вообще сможешь его когда-нибудь отпустить? Тебе вот оно надо? Да, может ты и был с ним счастлив, но это время закончилось. Или для тебя нет? Вэй Усянь начинал злиться. Хотелось ударить Цзян Чэна, а потом захотелось обнять и сказать, что не нужен ему никакой Лань Чжань. Хотелось постоять с ним в объятиях, коснуться волос и лица, уложить в кровать и целовать-целовать-целовать. В груди защемило от волнения. Это чувство сжимало лёгкие каждый раз, стоило ему подумать о желании быть к Цзян Чэну ближе. — Хуй с ним, — утвердительно сказал Вэй Ин. Взял телефон, на котором уже был введённый номер и нажал кнопку вызова. Гудки продолжались долго и Вэй Ин даже немного растерял запал, понадеялся, что Лань Чжань не ответит на неизвестный номер, немного струсил. — Алло? Вэй Усянь перевёл взгляд на Цзян Чэна, тот продолжал смотреть на него в ответ. И непонятно, что было в этом взгляде. Казалось, злость во взгляде смерилась на интерес. — Лань Чжань? — зачем он спросил, если уже понял, что это он. — Вэй Ин, это ты? — он сглотнул и продолжал смотреть на Цзян Чэна. Его голос дрогнул, когда он назвал имя Ванцзи, стало немного стыдно перед Цзян Чэном и собой. Он молчал и думал о том, как начать, что сказать. А потом увидел, как глаза Цзян Чэна потеряли свет, а выражение лица начало принимать разочарованный вид. — Пошёл ты нахер, понял? Столько раз пытался с тобой поговорить, а ты не слушал. Даже не мог объяснить мне ничего, так что хрен с тобой, — на одном дыхании. Вэй Ин даже немного завёлся, но всё равно резко сбросил. Руки пробрала дрожь, и он кинул телефон на диван. А затем посмотрел на Цзян Чэна. Теперь он выскажет и ему. — Да ты просто ахуевший, Цзян Чэн. Кто тебя просил? Я, блять, уже не хотел ни видеть его, ни думать о нём, а тут ни с чего ты мне тычешь «звони». И ты вообще…на моё чувство вины надавил, пиздец. Я ему такую чепуху сказал, что хочу позвонить и перефразировать и не хочу звонить никогда, — телефон Цзян Чэна загорелся, а он ухмыльнулся. — Похоже, кто-то хочет, чтобы ты перефразировал. — Да ты… — Вэй Ин бьёт его по плечу. — Долбоёб. — Сам долбоёб. Вэй Усянь выдыхает, а потом улыбается счастливо. Руки ещё дрожат. — Ты нахрена напился? — А откуда тебе знать, что я напился? — Да ты пить не умеешь, весь румяный, потрёпанный и слова дурацкие говоришь. Цзян Чэн замолчал и посмотрел виновато. Услышал, это уже хорошо. Вэй Усянь подошёл к нему и пригладил беспорядок на голове. — Ну ты и…пиздец, мне ж теперь некомфортно от херни, которую мы сейчас провернули. Нет слов на тебя просто. — Мгм. — Сказать нечего? Тебе же стыдно будет. — Будет, — кивает в подтверждение. — А тебе? — А я то что? — расслабленно произнёс Вэй Ин. Улыбка так и не покинула его лица, а руки перешли на плечи, оттряхнув пальто от возможной пыли. — Я злюсь на тебя вообще-то. Но ты и так долго терпел, да? Хотелось раньше меня попросить? — Да знаю я, что это глупо. Только попробуй после этого напиться и звонить ему. Чтоб тебя гордость твоя сожрала, но ни в какую не звонил. — Мне незачем напиваться. Я не люблю его, когда я пьян, — снова Цзян Чэн хмурится. — А когда любишь? — Вот что делает с тобой алкоголь — ты задаёшь неверные вопросы. Цзян Чэн потупил и подумал, что они тут оба пьяные и несут какой-то бред. — А кого ты любишь? — Цзян Чэн почувствовал как Вэй Усянь прижимается ближе. — Тебя, — спокойно говорят в ответ. Цзян Чэн прерывисто выдыхает и утыкается лицом ему в плечо. — Не говори глупости. — Ты вечно упрекаешь меня за мои слова, но в последнее время я делал все, что говорил. Я бросил пить и влюбился в тебя. — Ты смущаешь, — бормочут ему в плечо. Вэй Ин чувствует непривычную легкость. И смеётся ему на ухо. Он покачивает Цзян Чэна в объятиях и целует в скулу, которая не спряталась от него в плече. — Если ты не скажешь это завтра, я снова напьюсь и буду вести себя как последнее дерьмо. — Я скажу. — Хорошо…хорошо. Я верю.