Разворот на сто восемьдесят

Не заметить ее было сложно. Она была миниатюрная, с поразительно яркими рыжими волосами, и всегда сидела в первом ряду у самого стекла, размахивая плакатом и скандируя кричалки во весь голос. Впервые она появилась на третьей игре сезона, и с тех пор каждую домашнюю игру неизменно проводила на трибуне. Клинт старался не слишком внимательно за ней наблюдать; за игрой же следить надо. Но давайте посмотрим правде в глаза, разве это было возможно? С ее-то энергичностью девчонку было видно хоть с другого конца площадки, еще и эти волосы. И глаза… Однажды она словила его взгляд, пока он пялился — он сразу запомнил эту насыщенную зелень. Попробуй теперь отвернись. Но тренер объявил о замене игроков, и ничего не оставалось, кроме как забыть о ней на время и нырнуть с головой в игру. В тот вечер они победили со счетом 3:1, и с тех пор побеждали каждый раз, ровно как и она каждый раз приходила их поддерживать. Клинт начинал подумывать, что они обзавелись настоящим талисманом. Любопытно, кто она такая. Одна из последних трофеев Энтони Старка, решившая пренебречь местом в хозяйской ложе ради впечатлений в первом ряду? Или, может, знает кого-нибудь из команды? Хотя нет, это вряд ли. В команде уже все кому не лень успели заметить его нежданную привязанность, кто-то даже подтрунивать начал. Уж если бы кому-то она приходилась знакомой, давно сказали бы. Некоторые даже начали ставки делать, когда же рыженькая с Клинтом перестанут наконец молча стрелять друг в друга глазками и что-нибудь сделают с этим их очевидно взаимным притяжением. Клинту оно не казалось ни взаимным, ни тем более очевидным, но как бы он ни любил Роджерса, Одинсона и всех остальных, доказать им это было невозможно. По толпе болельщиков прошла волна возбужденных криков, и он нехотя переключился на Беннера. Его вратарский шлем слетел куда-то в сторону — видимо, удачливый зеленый цвет на этот раз не такой уж удачливый, — но по улыбке Клинт понял, что парень только что спас свою команду от шальной шайбы. Взгляд его вернулся обратно к рыжей девчонке. Кто же она такая?

---

Он снова следил за ней. От этого Наташе становилось все труднее игнорировать легкий внутренний трепет, что возникал внутри от этой мысли. Трепет, который не имел никакого отношения к игре и имел полное отношение к нему. Трепет, который застал ее врасплох тогда, когда их взгляды впервые встретились, и с тех пор никуда не делся. Это было совершенно нелепо. Знаки внимания игрока младшей лиги из маленького городка не должны заводить ее с пол-оборота. Наташа полжизни провела в окружении спортсменов; она вам не какая-нибудь безумная фанатка с пеной у рта. Даже с Зимним Солдатом встречалась, между прочим, одним из самых известных хоккеистов. Правда, у них не сложилось — дядя настолько жаждал над племянницей безраздельной власти, что приложил к их расставанию все усилия — и все-таки… Эта ее симпатия к Клинту Бартону была совершенно новым, неведомым Наташе чувством. И оно начинало переходить всякие мыслимые границы. Она взрослая женщина, в конце концов. Взрослые женщины не реагируют таким образом на мужчин, с которыми даже не знакомы. Но все-таки стоит признать: было в нем нечто такое, что отличало его от остальных, и это нечто вызывало в Наташе неуемное желание узнать этого парня получше. Что же это? Может, его чуть неровный нос и тайны, которые он может в себе хранить. Что там, очередной перелом или что-то совсем другое? Может, тот факт, что даже после ожесточенной схватки на льду он непременно убеждался, что с противником все в порядке. Или вот его взаимоотношения с командой. На скамье запасных всегда царил такой сплоченный товарищеский дух, когда там оказывался этот парень (что, к слову, бывало нечасто). Как бы там ни было, а взгляд всякий раз возвращался именно к нему. Все это было глупо и очень по-девчачьи — совсем на нее не похоже. Но каждые выходные она с завидным постоянством обнаруживала себя на арене, бесстыдно воспользовавшись связями своего босса с владельцем хоккейного клуба ради того, чтобы проникнуть на матч. Позорище. Сирена оповестила о начале последнего периода; она глубоко вздохнула, встала со своего места и направилась в ложу хозяина клуба. Пора связям босса оказать ей последнюю услугу.

---

Из раздевалки Клинт выбрался уже после десяти, неся сумку со снаряжением наперевес. Целый день он обучал подростков стрелять из лука, а вечером играл в хоккей — теперь мышцы гудели от усталости. Хотелось добраться до дома и увалиться спать. Однако, истому как рукой сдуло, стоило ему заметить рыжеволосую девушку — она стояла, облокотившись о бетонную стену напротив. По всему было видно, кто здесь считает себя хозяином положения. Клинт сглотнул и попытался сообразить что-нибудь остроумное. В конце концов, он ее уже неделями взглядом через площадку облизывает. Сейчас его звездный час. — Э-э, привет. — И тебе привет, — ответила девушка. Она выглядела сдержанной и спокойной, стояла в футболке с маскотом их команды и джинсах, которые скрывали чуть менее, чем ничего. А напротив стоял он, несдержанный и ни разу не спокойный, в своих подранных джинсах и худи, которое носит еще со школы. — Кого-то конкретного ждешь? — спросил он, оборачиваясь, хотя прекрасно знал, что в раздевалке уже никого. — Да. Тебя. Она улыбнулась, и это оказалось так прекрасно, что на некоторое количество секунд Клинта покинул дар речи. — Меня? — наконец нашелся он. Она чуть наклонила голову и спросила: — Ты же у нас Клинт Бартон, выдающийся форвард, да? В раздевалке двойника не затерялось? Он изогнул губы в полуулыбке. — Не-а. Только я. — Тогда да, я абсолютно точно жду тебя. Но… — Зачем? — Затем, что я хочу, чтобы ты угостил меня ужином, — бесстрашно заявила она. — Так, ладно, кто тебя подговорил? Роджерс? Он знает, что я за тобой неделями наблюдал, и… Вот черт, он что, признал это вслух? Теперь она решит, что он какой-то сталкер или того хуже. Но уже ничего не попишешь. Как повезло, что реакция оказалась больше положительной, чем наоборот. — Неделями? Он почесал шею рукой. — Э-э, да. Тебя трудно не заметить. Поверь, я пытался, но ты очень… запоминающаяся. И прекрасная и уверенная в себе и, кроме того, раз уж он стоит так близко, еще и приятно пахнущая, и… о Боже, о чем речь, он ей вообще не пара. Она засмеялась, и Клинт совершенно позабыл о том, что еще собирался сказать. Что такой девушке, как она, может быть нужно от такого простофили?

---

Если он и казался ей симпатичным издалека, то вблизи был совершенно невероятен. Особенно очаровательной была улыбка. Ей пришлось пустить все силы на то, чтоб успевать поддерживать разговор. Не то чтобы он это заметил, конечно: за долгие годы она научилась скрывать эмоции на ура, даже если изнутри они разрывали ее на части. — Так… что насчет ужина? — спросила она. Он кивнул. — Ага. Тут рядом есть неплохой паб. — Отлично. — С опозданием вспомнив, что она совсем забыла представиться, девушка протянула раскрытую ладонь: — Я Наташа, кстати. Наташа Романова. Он пожал ладонь своей, и по телу пробежался электрический заряд. — Клинт, — сказал он и добавил: — Но ты и так уже в курсе. Предлагаю так: я поеду первый, а ты на своей машине — следом за мной. Что думаешь? «Просто на случай, если вдруг передумаешь, как только мы окажемся на месте», — читалось между строк. Благородство или неуверенность? Скорее неуверенность, решила Наташа и кивнула. Хм. Эту заметочку мы отложим на потом. — Только за. Но машины у меня нет, я на мотоцикле. Она внимательно проследила за его реакцией. Байк был значительно удобнее в ее случае, когда нужно постоянно крутиться по городу в поисках новой работы. Большинству парней такое хозяйство казалось угрожающим и даже отталкивающим — но не Клинту. Сначала он, конечно, удивился, но за первым впечатлением расцвела улыбка: — Реально? Байк? Когда она кивнула в ответ, улыбка расползлась шире. Клинт провел их до небольшого паба рядышком с ледовой ареной, там они заказали себе пива и пару бургеров. — Так, эм, выходит, ты не одна из новеньких подружек Энтони Старка? Она качнула головой: — Нет. Мой босс, Николас Фьюри, владеет компанией по модернизации и тестировке систем компьютерной безопасности. Я работаю над сетью Старка. — Хорошо. Это же… хорошо, да? Она спрятала улыбку за бокалом. На льду он был такой самоуверенный. А вне площадки, как оказалось, умилительно робкий. — Да, хорошо. Слухи, конечно, ходят разные, но я более чем уверена, что он влюблен в свою ассистентку Пеппер. — Знаю ее. Она очень грамотный специалист. По его тону было понятно, что Пеппер Бартона чуточку пугает. Наташа могла его понять: в их первую встречу с Пеппер и ей было слегка не по себе. Эта женщина была исключительно эффективна в работе и никому не позволяла себя использовать, в том числе Старку. — Пугающе грамотный, — жуя картошку фри, согласилась она. — У Старка в команде вообще много пугающе грамотных дам. Она отхлебнула пива и сказала: — Ну что, расскажи мне немного о себе. Очевидно, ты любишь хоккей, но на зарплату игрока младшей лиги особо не поживешь. — Да справляюсь как-то. У меня есть еще подработка, учу малолетних сорванцов стрелять из лука. Тут есть начальная школа неподалеку. Она подметила, с какой нескрываемой любовью он назвал их «малолетними сорванцами». Ну и как тут не влюбишься… — Стрельба из лука? Кончики его улыбки подогнулись вниз. — Не такого ты ожидала, да? Она пожала плечами. Все в нем было не таким, как она ожидала, но так только интереснее. — Очень необычный выбор занятий. — У меня было очень необычное детство. Что-то в этих словах намекало, что, возможно, «необычное» — это просто вежливый способ сказать «ужасное». У нее и самой было необычное детство. Знакомое чувство. — И что у тебя за ученики? — Да-а, типичные старшеклассники, по большей части. Некоторые стреляют очень прилично, но есть одна девчонка… у нее это в крови. Через пару лет наверняка дорастет до Олимпийских игр. Она удивилась. — Настолько хороша? — Настолько, — гордо заявил он, вгрызаясь в бургер. — Но Кейт — особое исключение. Стрелки вроде нас с ней встречаются нечасто, по всей стране — всего несколько человек. — Так почему же ты сам на Олимпиаду не целишься? Он пожал плечами. — Стрельба помогала мне держаться на плаву, пока я был ребенком. Но хоккей спас мне жизнь. Если бы не он и тренер Коулсон, я давно бы пропал. Теперь она жаждала не просто выпытать что-то новое — она хотела узнать все. Либо так, либо она начнет к нему клеиться. Но ведь они едва друг друга знают… ладно, с этим можно пока повременить. Начать можно и с простых, безопасных вопросов. Следующие два часа пролетели совершенно незаметно: они болтали обо всем, ели и в целом наслаждались приятной компанией. В конце вечера он проводил ее до парковки. — Ты сама доберешься до дома? — Да. Шлем у меня есть, что еще надо, — сказала она, махнув рукой в сторону свисающего с руля ярко-красного шлема. — Разве что поцелуй на ночь? Это был рискованный ход, и тем не менее Наташа на него поставила, стараясь игнорируя бабочек у себя в животе. И риск окупил себя с лихвой. В ту секунду, как их губы соприкоснулись, оба забыли, кто они и где находятся. Мгновение — и вот уже он прижимает ее к байку, пленив ее рот и запустив в волосы пальцы. Она не позволяла себе ничего подобного уже очень давно — с того самого года, когда впервые вырвалась из железной хватки своего дядюшки. Тогда, конечно, это был не лучший выбор. В основном мотивированный тем, за кого можно уцепиться, чтоб выбраться со дна этой ямы. Теперь же? Теперь она идет только за тем, чего хочет. Кого хочет. И прямо сейчас она хочет Клинта. Особенно учитывая то, как приятно ее ласкают его рот и руки — так, что пальцы на ногах поджимаются, и руки чешутся сделать с ним что-то гораздо большее, чем простые объятия. Кто-то вдалеке посигналил клаксоном. Они отпрыгнули друг от друга, перепугавшись и загнанно дыша. Клинт заговорил первым: — Мне нужно быть в школе завтра в восемь, — неохотно признал он, упершись своим лбом в ее. Губы расстроенно поджались сами собой. А она ведь надеялась, что они смогут отправиться к кому-нибудь из них домой и продолжить… — Как бы мне этого не хотелось. — Мне тоже. — Он провел ладонью по ее волосам. — И все же, тебе надо идти, — сказала она, неохотно его отпуская. — Чемпиона по стрельбе из лука без тренировок не воспитаешь, а для этого нужно хоть немного поспать. Видя, как сильно он сомневается, Наташа подтолкнула его к машине: — Иди уже! — Ага. Он улыбнулся ей совершенно дурацкой улыбкой и, быстро чмокнув напоследок, ушел. Она едва устояла перед соблазном схватить его за запястье и притянуть обратно, чтобы урвать еще один поцелуй. Уже затягивая лямку на шлеме, Наташа вдруг услышала: — Хэй, а ты на коньках катаешься? — Немного, — посомневавшись, ответила она. Это было чудовищное преуменьшение, но ему пока хватит. Когда-нибудь он все равно узнает, что скрывается за этим скромным «немного». И возможно, у нее даже будет шанс рассказать о своем прошлом. — Встретимся на арене завтра в два. Я справлюсь со своими стрелками, а тренировка начнется только к трем. У нас будет немного времени. Она легко улыбнулась ему и кивнула: — Думаю, будет весело.

---

Наташа исполнила идеальный тройной тулуп и подъехала к самому носу Клинта, использовав для остановки этот кошмарный зубец на краю ее конька. Он вскинул брови. Любители никогда не используют этот зубец. Любители и двойного прыжка-то не могут сделать, куда там до тройного — а тем более, настолько безупречного. — Так ты фигуристка? Она откатилась назад на пару шагов и слегка прокрутилась на месте. — Больше нет. Но двенадцать лет тренировок так просто не забываются. Он застонал и стал наматывать круги по ее орбите. — Боже. И надо тебе было оказаться именно фигуристкой? — Не любишь фигуристов? Он пожал плечами, исполнил пару ловких трюков на коньках и сказал: — Ничего конкретного против не имею. — Но?.. — Кто сказал, что будет «но»? — Всегда есть «но», — рассмеялась она. И не ошиблась. — Но теперь мы получаемся как парочка голубков из того дурацкого кино, что так любила моя мачеха, — наконец признался он, не сводя с нее глаз. Она остановилась на секунду и наклонила голову. Клинт заметил эту ее привычку еще вчера: она всегда так наклоняла голову, когда задумывалась о чем-то или вслушивалась в его слова с особым вниманием. Это было очаровательно. — Если я правильно помню, они влюбились друг в друга и вместе пробились на Олимпийские игры, — протянула она, прежде чем разогнаться и сделать еще прыжок. Ох. Она была хороша, чрезвычайно хороша. Даже великолепна. Может, и сама собиралась пройти подобный путь когда-то? — Что насчет тебя? Никогда не хотелось поучаствовать в Олимпиаде? — спросил он. — Дяде хотелось моего участия, — хмуро сказала она. Ее шаг сразу стал порывистым, неровным, от прежней легкости не осталось и следа. — Мне нет. Поэтому-то я здесь, а не в России, а вместо меня достается моей двоюродной сестре. Ауч. Похоже, больное место. Клинт не был уверен, стоит ли углубляться в эту тему. Его мозг как раз обдумывал подобную перспективу, когда вдруг до него дошло: она что, сказала «влюбились»? Он, конечно, знал, что давно уже перешел стадию «просто нравится», но разве было возможно, чтоб такая девушка влюбилась в него в ответ? В какой-либо вселенной из существующих. С ним же такого не бывает, не может быть. — Так… о тех двух персонажах. Которые друг в друга влюбились. Наш поезд движется в ту же сторону? — отшутился он, морально подготавливая себя к тому, что вопрос останется проигнорированным или даже будет сходу отвергнут. По крайней мере, лучше быть в курсе сразу. Сердцу это вряд ли поможет, но так хотя бы неминуемый трагический финал не станет для него сюрпризом. Она остановилась чуть в стороне и, пристально глядя на него, призналась: — Как минимум, страсти я уже поддалась, так что… возможно. Да. Он остановился так резко, что чуть не полетел через голову. Ей-богу, как зеленый новичок. — Так прошлая ночь тебе ни на что не намекнула? — Э-э… Она приблизилась к нему и притянула в неожиданный поцелуй. — Тебе стоило бы замечать такие вещи. Так же, как ты замечаешь движения шайбы во время игры. Хотя с этим у тебя туговато в последнее время. Следи за площадкой, Бартон, а не за фанатками. Иначе снова продуете в следующий раз. Еще увидимся. И с этим она заскользила в сторону женских раздевалок. Бартон остался там же, огорошенный и абсолютно не готовый к тому, что вот-вот начнется тренировка.

---