Сторож кладбища

      Работа сторожа кладбища никогда не пользовалась особым почитанием у жителей Мезозоя. Почти у всех кладбище ассоциировалось с чем-то мрачным, потусторонним, к чему не хотелось даже приближаться. Особенно этот чувство усиливалось с наступлением темноты. Даже троодоны лишний раз старались не появляться в районе кладбища, особено в туман и полнолуние.       Однако было несколько смельчаков троодонов, которые охраняли мертвецов от живых. Работники кладбища все в один голос говорили, что бояться мёртвых не надо, бояться надо живых, и все с ними, вроде как соглашались, но посетителей всё равно было немного.       За конечной станцией в Триасовом периоде, на небольшом холме, окруженном с одной стороны лесом, а с другой- широкой рекой распологалось совсем небольшое кладбище(всего тридцать могил), где были захоронены самые первые работники и пассажиры поезда. Сторож кладбища Дойл троодон работал здесь уже больше половины жизни. Дойл почти всегда широко улыбался, проходя мимо могил, поправляя сбившиеся венки и убирая дорожки от листьев и веток. Иногда сторож останавливался возле одной из могил и начинал ласково разговаривать с усопшим, рассказывая ему о том, что происходит наверху: какая погода, какое сегодня небо, кто приходил и так далее. Случайные прохожие, видевшие это, только качали головой и крутили пальцем у виска, думая, что старик совсем спятил.       Дойл любил свою работу и свою небольшую сторжку под старой берёзой на окраине кладбища. Там, сидя за столом возле нагретой печки, троодон пил травяной чай, смотрел в окно и тихо напевал про себя какую-то мелодию. Иногда к стороожу приходили знакомые и тогда, сторожка как будто оживала: слышался смех, шутки, песни под гитару. Но такое продолжалось недолго: гости не хотели задерживаться дольше, чем на пару часов, а потому, перед наступлением темноты Дойл снова оставался наедине с мертвецами. Однако троодон никогда не жаловался на одиночество.       И вот в один из обычных обходов Дойл заметил в одной из могил какое-то движение. Подойдя ближе, троодон увидел, как комья земли ворошаться, будто что-то хочет вылезти наружу. С легкой улыбкой сторож поставил фонарь на землю и, присев рядом с могилой, начал гладить землю рукой и приговаривать:       -Джой, голубчик, ну куда ты собрался? Сегодня холодно, ветер с ног сбивает, ещё и дождь скоро обещали. Ты же весь промокнешь. Почему бы тебе лучше не остаться там, внизу, где сухо и тепло? В другой раз прогуляешься, дружок, потерпи немного.       Земля под рукой сторожа перестала ворошиться, как будто кто-то внизу внял словам пожилого троодона и решил остаться внизу. Дойл поднялся на ноги, взял в руки фонарь и пошёл дальше. У самой дальней могилы сторож вновь присел, чтобы отговорить Лину вылезать сегодня наверх. Та тоже послушалась слов сторожа и осталась у себя.       Вернувшись в сторожку, старик снял с себя темно-зелёный плащ и подошёл к зеркалу, висевшему на стене. В отражении на него смотрел троодон с несколькими морщинами на лице, горящими в темноте глазами цвета хризолита(1) и темно- коричневыми и перьями, завязанными в небольшой хвост. Усмехнувшись сам себе, Дойл накинул на плечо клетчатый плед, включил настольную лампу, подбросил в печку несколько небольших поленьев и уселся за стол, наблюдая из окна за могилами, которые были освещены сиянием полной луны.       До следующего обхода и нового разговора с мертвецами у него целый час.