проводник

      Сквозь мешковину виднелись лишь пятна света, но Денни и без того знал, что вокруг темно. И не потому, что так оно ночью обычно и случается, а просто чуял. Будучи «одарённым», он многое улавливал, как там это указывалось в научной статье: «в более широком диапазоне». Статьи он читал в старых журналах, стопку которых отыскал на чердаке, ещё когда среднюю школу заканчивал. До них почти ничего не знал о том что, да как, да почему. Это когда комета только пролетела на Землёй и началась катавасия с одарёнными, то тему обсуждали без остановки. По радио, в телевизоре, везде. Много чего писали, теории выдвигали разные. Только ни одна из них не подтвердилась. Рассмотреть помещение мешок не позволял, зато царапал кожу, цеплялся за щетину, к тому же прихватили его явно из в пыльного угла — в носу свербело.       Да вашу ж мать! Если тебе нужна услуга, то почему просто не договориться? Возмущения своего Денни не скрывал, высказывал, используя весь богатый словарный запас, за что пару раз получил по рёбрам, пока его устраивали на шатком стуле. Хорошо хоть сидеть долго не пришлось — перед входом в здание плавно притормозила машина. Движок утробно урчал, как хищный, но сытый зверь. Дорогая игрушка. Да и запахи заказчик его похищения принёс с собой соответствующие — добротно выделанной кожи, ароматного табака, свежести — пахло деньгами. Большими деньгами. Значит разговор будет не о них, — прикинул Райт и покрутил головой, разминая шею. Похитить его пытались и раньше, и хотели добыть именно деньги. На что Денни чистосердечно отвечал, что бессилен исполнить требование. С той стороны он может принести любую вещь, которую позволит представить его воображение. Любую, которую загадает — обязательно отыщет по ту сторону. Никто не знает, как оно устроено, и почему, однако Райт может. Но — только один раз. Почти сразу, как осознал, что способен творить почти чудеса, он загадал найти неразменный доллар — как в сказке, блин. Мелкий был, лет восемь всего. Смекнул бы пораньше что к чему, загадал неразменную двадцатку, а так — что на него сейчас купишь, на тот доллар? Но до сих пор таскает в кармане, как сувенир. И монета неизменно возвращается в карман, если заплатить мелочью. С другой стороны хорошо, что монета — через несколько лет он сообразил и загадал чемодан с пачками соток. Но больше деньги найти не мог. Поэтому последнему похитителю предложил подобрать варианты. Тот загадал алмазы. Заказчику подвинули стул, зажгли свет, с головы Денни стянули мешок.       — Ты Деннис Райт, проводник. Верно? Приходилось щуриться — глаза пока не привыкли, а лампу направили так, что говоривший находился в тени. Хотелось пожать плечами, но это означало затянуть разговор, а Денни не то, чтоб спешил, но не любил опаздывать. Ба сегодня готовит субботний ужин — мясо с бобами, запеканка с творогом. А потом они собирались посидеть в саду и включить проигрыватель. Который, к слову он не придумывал, а просто нашёл и прихватил с собой из-за Грани. С виду тот и был обычным проигрывателем, в нём даже пластинка осталась. И две — в специальном ящике, что выдвигался сбоку. Они с бабушкой слушали только те, где записаны лиричные мелодии. От весёлых песен, звучащих с третьей делалось нехорошо — такая тоска накатывала, хоть в петлю. Неладно что-то с той стороной, любому понятно.       — Да. Я Райт и я проводник, — подтвердил и даже кивнул. Мол, что надо то? Разобрался в том, что может переходить за грань, в иномирье, Денни не сразу. Ведь однажды просто залез в заброшенный дом, в их же квартале, просто бродил в нём, пиная куски штукатурки, просто открыл покосившуюся дверь в другую комнату, выглянул в окно. Испугался, увидев на улице странные тени, и с полчаса не мог найти выход. Там — с полчаса. Тут — пропал на двое суток. Мать чуть с ума не сошла, хотела бежать в полицию, хорошо что Ба удержала. Замели бы его в спец интернат, если бы на улице нашли — выбрался то очумевший.       — Ты принесёшь мне препарат. Вот такой, — человек поставил на стол между ними пластиковый флакон с этикеткой. — Это экспериментальный образец средства от рака. Мне помогал, но закончился, а его создатель погиб, — человек не торопился расстаться с флаконом, поглаживал крышку. Пальцы гнулись с трудом, ногти отливали серым и Денни понял, что пахло не только деньгами, но и смертью. Заказчик умирал и знал об этом.       — Нет. И прежде, чем начали угрожать, а то уже было такое — мать даже обещали отыскать, хоть и умотала в другой штат с отчимом, и девушку, вроде как бывшую, Райт торопливо объяснил.       — Не могу. Если вы наводили справки, то знаете про список в баре Хромого Боба, составленный специально для таких случаев. Он засунут за доску с меню, любой может ознакомиться. Бар Хромого Боба в трущобах — место, где ошиваются «обделённые», как они сами себя называли. Те, кого после кометы одарило нежданными способностями. Чудеса, они ведь падают на голову внезапно и совсем не так, как нам хочется. Сверхспособности получил почти каждый, кто глазел, задирая голову на огненный вихрь, что рассекал небо. Вот только их никто не выбирал, какие хочется. Не получил к ним инструкций по применению. Способности просто проснулись, рвались наружу, требовали применения. И хорошо, если это умение поднимать купюру силой мысли от стола на десять дюймов. Такое проделывал пьяница Нокс, что вечно ошивался в баре, выискивая тех, кто заглянул впервые. Отец Денни стал слышать чужие мысли, казалось бы круто. Вот только они звенели в его голове постоянно, не умолкая. Настигали даже в подвале, в душе, на крыше небоскрёба и через три месяца он оттуда и бросился. Многие заканчивали так или доживали свой недолгий век за оббитыми тканью стенами. Найти своё место в изменившемся мире сумел хорошо, если каждый десятый.       — Он не врёт, — уверенно произнёс голос за плечом и Райт хмыкнул. Другой одарённый? Ложь чует? Таблетки Денни загадал лет в девять. Да он и снова отправиться за грань решился только потому что бабушка болела. Притащил все лекарства, которые врач прописал, а у них не хватало средств купить. Тогда не додумался ещё до чемодана с банкнотами. Зато пузырьки оказались с сюрпризом, как и его монета — таблетки в них не заканчивались, некоторые Ба до сих пор принимала.       — За стандартную плату можете заказать любую вещь. Только сверьтесь со списком, я его в голове не держу, но пополняю каждый раз. Человек в полутьме тяжело молчал. Ничего ему не нужно, значит. Денни поёрзал на стуле и прикинул, сколько осталось до ужина. Время-то идёт.       — Ты ведь можешь провести меня на ту сторону? — проскрипел заказчик похищения. А, вот оно что. Есть и другие, кто мог шастать за грань, шатуны — таскали оттуда всякое, но взять с собой человека — это мог в их округе только Райт. Потому и проводник.       — Да, конечно. — Ну и зачем хватать его было? — Оставишь пять тысяч у Хромого Боба и жди меня в месте, которое он укажет. Бобу конечно, придётся отдать тысячу, но если вдруг что с Денни случится, то присмотрят за бабушкой.       — Это всё? — демонстративно повёл плечами, мол, пора и развязать.       — Да. Посиди немного, — ему освободили руки. Свет погас и шаги двинулись к лестнице. Тихо заурчал мотор, шины прошелестели по асфальту. Денни потёр запястья, поправил часы. Отцовские, он с ними почти не расставался. Придётся поспешить, Ба наверняка на стол накрывает. Поужинают, сядут на крыльце, а проигрыватель развернут к открытому окну. От звуков потусторонней музыки растения в огороде покачиваются, словно танцуют, и растут, растут. Жуть конечно, хорошо, что соседи разъехались давно. На их улице осталась только подруга бабушки миссис Пембертон, но она полуслепая. Зато Ба последние пять лет все призы на выставках со своими тыквами и цветами собирает. Врач говорит — ей осталось около года, поэтому Денни до сих пор здесь, хотя его девушка и злится, угрожает, что не станет его ждать. Но ждёт ведь. Звук мотора стих и Райт счёл, что может идти. Покачал головой. Почему все охотно платят за вход, но никто ещё не оговаривал платы за выход? Когда он пропал на три дня — полчаса на той стороне — он потом неделю блевал с кровью. Метался в лихорадке, бредил, не мог есть. Ба еле выходила. Больше он никогда не задерживался дольше, чем на пятнадцать минут — иначе приходилось неделями отлёживаться. Потому и не расставался с часами, и первое, что делал, ступив за грань — ставил таймер.