Если ты перестал плакать ночью

- Придурок! Какой же ты... Придурок! Властная рыжая бестия носилась по больничному коридору, истошно ругаясь матом. - Ты адекватный вообще?! Детей мне решил по одному в могилу закопать, да?! Мужчина с длинными светлыми волосами сидел и неподвижно смотрел в одну точку. Точнее, сквозь прозрачное стекло напротив. Там лежала его маленькая копия - такие же волосы, черты лица. И смертельно бледная кожа. Веки юноши закрыты, грудная клетка почти не вздымается. Аппараты, куча каких-то проводов. Мужчина в белом халате осматривал парня и, кажется, был разочарован. - Сука, доверила на свою голову. Вот чтобы ещё раз... - вдруг женщина схватила блондина за плечи. - А вот если не будет этого "в следующий раз"?! Если он сдохнет под этими ебаными препаратами, трубочками, колбочками?! Ты моего ребенка, ублюжья ты морда, убил своими психо-эмоциональными влияниями! - Успокойся, Вики. Он ещё живой. Рыженькая сжала кулаки, явно перебарывая вмазать своему мужу. Она отвернулась, приложив руку к стеклу. Она смотрела, как врач бережно осматривает повреждённые руки её ребёнка. - Всё будет хорошо, Ди, сына... Только попробуй сдохнуть, я ж тебя прибью... - горячо шептала она, а предательские слезы катились по щекам. Как бы не старалась, женщина не могла остановить их. - Па, ма... А с Ди всё хорошо будет? - подал голос ещё один мальчишка, что сидел рядом с мужчиной. Этот был весь в мать: те выразительные большие добрые глаза, рыжие волнистые волосы, за которые он безостановочно себя дёргал. - Да, Хэви. Ди поправится, определённо, - как-то непринуждённо отозвался папаша. У Вики задергался глаз. - Глэм, тебе вообще, что ли, безразлично? - задала она вопрос, не поворачиваясь лицом к мужу. - У нас ребёнок дохнет за стеклом. Ты смотри, как эта белая тряпочка над ним мечется. Ты посмотри, в каком Ди состоянии! - Виктория, успокойся. С Ди всё будет нормально. - Да если бы не ты..! Из палаты вышел врач. Женщина тут же подпрыгнула к нему и стала трясти его за плечи. - Что с моим ребёнком?! - Гражданка, успокойтесь. - махнул руками мужчина, освобождаясь. - Я не пугаю вас, но шансы очень малы. Лезвие ножа сильно повредило вены. Наши лучшие врачи сделали все, что могли, но случай действительно тяжёлый. Удивительно, что он ещё жив и находится относительно в здравом уме, - он снял очки, протерев. - Но на моей практике мало случаев, когда люди выбирались, решив покончить с собой. Раз он на это решился, значит, и воли к жизни у него нет. Максимум несколько дней. Я думаю, что он уже не выберется. Мне очень жаль, но с этим я и никто другой ничего не сделать. Советую смириться.

За 24 часа до инцидента.

Ласковое солнце разбудило парня, пощекотав нос. Тот рефлекторно чихнул, сев в кровати. Вот оно - счастье. Солнышко и последний день весны. На учёбу, конечно, нужно, но этот дурацкий классный час ничему новому не научит. Хотя идти всё равно ведь придется. Всё сдано. Всё закончено. Ближайшие 3 месяца он не увидит ни ненавистую завучиху, ни паршивых учителей, ни столовщицу, ни директора. Сво-бо-да - так и звучали сладостно в голове эти три слога. На кухне громыхала посуда и тихо ругался женский голос. "Мама" - пронеслось в голове у подростка. На часах 9:22. Шея немного затекла от долгого лежания в одной позе. Парнишка потянулся, крутя головой, чтобы хоть немного размять мышцы. Ах, как же всё-таки прекрасно просыпаться, когда тебе никуда особо не надо. Разве что на этот самый дурацкий классный час к 12-и. - Этот Ди там насовсем уснул, что ли? - недовольно бурчала рыжая девушка, поправляя косу и ковыряя вилкой омлет в тарелке. - Я жрать хочу. - Вики, детка, потерпи, - мужчина, судя по всему, глава семейства, сложил пальцы домиком и довольно пугающе улыбнулся. - Ди спустится через 3...2...1... - Доброе утро, - поприветствовал сонный, ещё до конца не проснувшийся голос парня, - давно сидите? - Оу, нет, Ди, ты как раз вовремя, - плавно мурлыкнул отец, рассматривая сына. - Ты сегодня на целую минуту позже. Смотрел сериалы допоздна? - Как всегда проницательно, пап, - саркастично отозвался подросток, сев за стол. - Я дико извиняюсь, но можно я уже начну? Иначе вместо омлета я сожру тебя, Глэм, - пробурчала Виктория. - Да, милая, Ди же уже пришёл. Девушка без лишних прелюдий стала жадно поедать... Нет, даже пожирать несчастный омлет с помидором, оставив буквально через секунды лишь крошки. - Вкусно. Спасибо. - А где Хэв? - спросил Ди, смотря на довольную мать, сморщившись. -Он уже поел? Или еще слюни в подушку пускает? Глэм повернулся к сыну. - Оу, Ди. Разве ты забыл, что он ушёл к своему другу в гости с ночевой? - спросил он, мелодично растянув вопрос. Маленький блондин закатил глаза. - Опять у Кудряша своего. Словно ему мёдом там намазано... - Да лан' те', Ди, че ты? - Вики сделала себе довольно большой бутерброд, который она уже почти умяла. - Мне-то ничего, просто... - Зависть? - перебил подростка Глэм. - О Ди, мой маленький Ди, у тебя нет друзей, чтобы... Ди громко стукнул кружкой по столу. - Спасибо, я поел, - сухо сказал он, встав изо стола. Хотя к еде он даже не притронулся. Он нехарактерно быстрым для него шагом направился вверх по лестнице, скрываясь под потолком на последних ступенях. Вики смотрела то на мужа, то на лестницу. - Глэм, ну чё ты до него опять докопался? Отстань уже от ребенка. Ди, злобно скрипя белыми, словно кафель, зубами, плюхнулся на кровать. Как же раздражала его эта отцовская непринуждённость в самых нетатктичных вопросах и отношение к нему. Нет друзей, пхах. Будто у него они есть. Кроме Чеса. Ну, и, возможно, Вики, хоть та его жена. Но она же всё равно друг, верно? Никак не враг. Но слова мужчины задели ребёнка за живое. Как это нет? Ещё как есть! Например... "А кто, например?" - вдруг задумался парень. Точно не Кудряш и не эта шпана из класса младшего брата. И не та розовая... Как же её звали? Ай, да и черт с ней. Да и остальные в классе додики какие-то, ей-богу. Разве что та девочка с анонимного чата... Лиф, вроде. Такая назойливая, вечно болтает чепуху про лягушек каких-то. Но она такая классная... На бледном лице с веснушками появилась лёгкая улыбка. Да, эта девочка - нечто. "Она мне явно нравится." Неожиданно Ди одернул себя. Чего-чего, простите? Какое нравится? Какие девочки? Нет, нет и ещё раз нет. Ему это не надо. Все эти розовые сопли, нюни, бр, ужас какой! Тряхнув головой, он вновь встал с кровати и подошёл к зеркалу. Вьющиеся светлые волосы встали комом. Кошмар, Боже, отстричь бы их уже наконец. Но так жалко, хорошие же, да и виду придают. Взгляд пал на часы. 10:00. Уже? Так быстро время прошло. До школы идти около часа, но, возможно, удастся поторчать на кладбище и снова встретить возвращающуюся оттуда Лифи? И пойти с ней до школы, чтобы так скучно не было. Нет, ну что за бред. Никаких Лифей, точка. Ди расчесал свои патлы, блякая чуть ли не через слово. Колтуны вам не шутка, расчесать потом - проще вырвать. Но всё же ему это удалось. Чёрный карандаш для глаз уже умело наносил второй слой, а шею приятно щекотал бархатный чокер, позвякивая сзади застежкой. Уже порядком надоевшая вылазить прядь волос из чёлки по своей обыйденной манере маячила перед этими выразительно ясными глазами цвета самого чистого и безоблачного неба. Нет, точно пора стричься. Подросток лишь закатил глаза и цокнул языком, отвернувшись от зеркала. У него не было комплексов по поводу своей внешности, но, черт побери, его отражение напоминало лицо отца. "Не хочу быть на него похожим" - проворчал внутри себя он, открыв дверь из комнаты. Как бы иронично не было, но на пороге оказался Глэм, занеся сжатую в кулак ладонь перед собой. Явно собирался постучать. Появление старшего перед собой было столь неожиданным, что Ди аж подпрыгнул. Ну кто так пугает бедных детей? Да и простой народ тоже. - Оу, Ди. Уже уходишь? - в своей кошачьей манере произнёс Глэм. - Ещё только 10 утра, куда ты так торопишься? На кладбище решил зайти, неужто? Его эта проницательность... Эта холодная улыбка, эти тонкие, длинные пальцы домиком, что отдавали чёрным глянцевым блеском с ногтей: как же это всё раздражало Ди. Хоть домой не приходи вовсе. - Нет, пап. Просто решил немного прогуляться, пройтись медленно. Поверит или нет? Этот безумный взгляд не то, чтобы пугал... Никак нет, Ди же не его брат. Он не Хэви и спокойно может смотреть отцу в глаза. Наверное. Эти гляделки порядком нервировали юношу, отчего по затылку побежали мурашки. - Хорошо, - неожиданно отмер Глэм, хлопнув большими глазами. - Обязательно включи телефон на звук, чтобы до тебя было возможным дозвониться. Матушка переживать будет. - Я всё слышала! - донеслось снизу недовольное восклицание. - Если ты так языком треплешь хорошо, иди помоги мне с готовкой! А я схожу за пивом. - Как скажешь, моя дорогая, - сладко пропел тот, вернув взгляд на сына. - В общем, будь на связи. - и, развернувшись, ушёл вниз на кухню. Ди передёрнуло. Фу, как же бесит, когда он так делает. Поправив сумку на плече, что он взял, когда выходил из комнаты, парень спустился ко входной двери. Обувшись и взяв ключи с крючка, он открыл дверь в тёплый, почти что летний денёк. Солнце ласково щекотало щеки, согревая комнатного жителя от холодного одиночества; облака куда-то лениво тянулись, редко появляясь на горизонте, буквально говоря: "чува-ак... Зачем тебе куда-то идти? Пошли с нами." Ах если бы, ах, только б если бы; ветер шаловливо и по-хозяйски путал вьющиеся волосы, но не смел делать что-то более, просто влетая и вылетая вновь и вновь из непослушных прядей. Как же всё-таки тут прекрасно. Прогулка до кладбища была недолгой, но сопровождалась очень напряженным ощущением. К Ди закрадывалась параноидальная мысль, что за ним следят. Он решил на всякий случай вытащить наушники из ушей, как только он пересёк границу между тротуаром и кладбищем. Даже в светлое время суток тут всё равно было холодно, серо, тоскливо и мрачно. Как и любил Ди. Он сел возле дерева, что стояло на пригорке возле покосившегося от старости деревянного креста, и прислонился к нему. Листва, изредка опадая, шелестела сверху, приятно усыпляя. На ветвях пели птицы, мелькала хвостом кошка кладбищенского сторожа. Она очень любила Лиф и всегда за ней таскалась... Так, стоп, кошка сторожа? Значит, Лиф точно была где-то рядом. Ди оглянулся. Никого... Лишь кресты плюсиками торчали из земли. Подросток недовольно нахмурился. Дурацкая кошка, только настроение портит. Он развернулся назад и дёрнулся от испуга. Перед ним появилась физиономия Лиф в перевёрнутом состоянии. - Привет, - усмехнулась она, улыбаясь. - Ты бы своё лицо видел, чёрный принц, а-ха-ха! - девушка громко рассмеялась, да так, что упала с ветки. Теперь усмехался уже Ди над незадачливой подружкой. Какая же она все-таки неуклюжая. Лиф недовольно потирала ушибленную голову, бурча под нос всякие проклятия. - Лошара. Ди тут же получил сильный пинок в район поясницы, отчего звонко засмеялся. А девчонка лишь удивленными, тупыми глазами смотрела на друга. Тот поймал этот взгляд, непонимающе улыбаясь. - Почему ты смотришь на меня, будто я твою препарированную лягушку съел? - Ты... Ты засмеялся. Первый, сука, раз на моей памяти! Ди тут же откашлялся, слегка покраснев. - Тебе показалось. Это был стон боли. - Да ты, придурок крашенный! Я же слышала! - Бла-бла-бла, ничего не знаю, у тебя первые задатки шизофрении, - усмехаясь, парень встал с земли, отряхнувшись. - Но Ди! Да подожди ты, умник без очков! - Лиф, подняв с могильного грунта последний листочек бумаги, что она выронила из рук при падении, понеслась вслед за приятелем, крича ему различные обзывательства и ругательства в спину. Какая же из них все-таки хорошая пара бы вышла. В школе было очень шумно. Этот день, хоть и был последним, от других дней не отличался: куча людей, детей и подростков галдели в коридоре, обсуждая всё подряд; учителя в коридоре кидали мрачные, осуждающие взгляды, сплетничая о чём-то своём; в воздухе витал тошнотворный запах варёной капусты из столовой, от которого тут же хотелось опровергнуть содержимое желудка прямо на холодный плиточный пол. А так как Ди ничего не ел с утра, то дурнилось ещё больше. Ноги подкашивались, под ложечкой неприятно тянуло, а к горлу подкатывал ком. Со лба тоненькой струйкой стек холодный пот. Лиф заметила плохое состояние парня, забеспокоившись. - Эй, Ди, ты че? Ты бледнее обычного, - произнесла она. - На, возьми. Придурок, ты опять не поел с утра? - возмущённо спросила она, протягивая яблоко незадачливому другу. - Я всего лишь один раз не поел, а ты уже трагедию делаешь, - буркнул тот и, слегка порозовев, взял фрукт из рук девочки. - Спасибо... - Давай только не блюй. А то потом оттирать заставят. Прозвенел звонок. Ребята попрощались, договорившись встретиться после классного часа возле входа, и разошлись по кабинетам. Ди зашёл в комнату чуть ли не самым последним, сев на своё место в первом ряду. Гвалт стих, и заговорил учитель. - Дорогие десятиклассники! - начал он. - Хочу вас поздравить с окончанием учебного года. Конечно, результаты удручающие, крайне удручающие, - сочувственно покачал головой, прицокнув языком, - сплошь тройки. А кто-то даже останется на второй год, к великому сожалению. Моему, - последнее преподаватель замял кашлем, якобы не произносив вовсе. - Но хочется отметить нашего ученика. Нашу гордость класса, - взгляд метнулся на парня со светлыми вьющимися волосами. - Ди! Очередной год без изъяна. Прими наши поздравления. - Ага, давайте ему ещё памятник поставим, - язвительно выдала девушка с розовыми волосами. - Ди - задрот и заучка. Нам он не нравится. - А мне не нравится твоё существование в этом мире, - едко и беспристрастно ответил парень, даже не посмотрев на источник звука, - может, пойдёшь и утопишься тогда? Ученица возмутилась, а лицо её побагровело от злости. - Да как ты... Как ты смеешь, ты, неблагополучный?! - возмущённо воскликнула она. - Да ты хоть знаешь, кто мой отец?! - А тебе мать в детстве не сказала? - парировал школьник, все так же не смотря на неё. - Могу помочь с изучением твоей родословной, раз так хочешь. По классу прошёлся смешок. Учитель же устало вздохнул и просто сел на стул. Снова эти пререкания. - Ди, а ты разве не знал, что Диана по уши в тебя втрескана, и она уже не знает, как к тебе подкатить? - ухмыляясь, выкрикнула девушка с синими кончиками волос. Диана развернулась к ней и прожгла самым гневным взглядом. - Заткни свою грязную пасть, - прошипела она. - Тебе повезло, что мой папа в отъезде, иначе бы..! - А вот тебе явно не повезло: родиться без мозгов - сомнительное удовольствие, - обронил Ди. Его много лет пытались сделать предметом для насмешек, но не на того напали. Палец в рот не клади - по локоть откусит. Класс зашелся смехом. Диана озлобилась, испепеляя уже парня, но тут же осеклась, как только посмотрела на него. Эти глаза. Эти пустые, холодные глаза, что смотрели с осуждением словно из тени обожгли лёгкие, и дыхание будто отнялось. По её лбу струйкой стек холодный пот. - Псих... Прямо как так девка с параллельного класса, - только и шепнула она, судорожно собрав вещи и выйдя из класса. - Конченый, ненормальный долбоёб! - и громко хлопнула дверью. Ди же просто сел на место, смотря на учителя. Тот помолчал и продолжил свой монолог. Парень его уже не слушал. Его скучающий взгляд устремился за окно, где нежно щебетали воробьи, а мысли его забились той девочкой, чьи волосы были чернее ночи, а кладбище для неё было роднее дома. Неожиданно он задумался о словах Дианы. "Девка с параллельного класса, так ещё и чокнутая... Кто бы это мог быть?" Вдруг сработала сигнализация, послышался треск звонков и жуткий шум по всему зданию. - Внимание: пожарная тревога. Всем срочно покинуть помещение. - оповестил жестяной голос в динамиках, что работал уже на повторе. Преподаватель попытался построить школьников, но коллективная паника захлестнула всех, так что все бежали, не разбирая дороги. Ди схватил сумку и рванул к выходу. Как не кстати, что был 3 этаж. Пожар с неведомо быстрой скоростью захватил почти весь второй этаж и лестницу в восточном крыле. Парень буквально перелетел через лестничный пролёт, стремглав бросившись к выходу. Пара секунд - и свежий воздух заполоняет лёгкие. Как хорошо, но почему-то странное чувство тревоги нарастает, словно снежный ком, с геометрической прогрессией. Ее нет. Не видно этих смольных волос. Глаза бегают по толпе, выхватывая девчонку из нее. Да где же она? Кто-то выбежал из здания, и к нему тут же подбежали учителя. Парень страшно кашлял. Кажется, он из класса Лиф, но где же она сама? Слыша, как выбежавший школьник произносит её имя, и что она где-то там, в школе, Ди впал в ступор. Всё вокруг стало словно под водой, приглушенным. Страх сжал лёгкие, что всего пару секунд назад были так благодарны воздуху, в тиски. Паника накрыла с головой. Он ещё никогда так не боялся. Но боялся совсем не огня, а потерять ту девчонку, что стала словно семья. - Дурак, ты же сгоришь к чертовой матери! - закричал кто-то из учеников, видя, как подросток, бросив сумку, стремглав устремился к дверям. Страшный взрыв выбил окно на 3-м этаже. Вниз полетели осколки, норовя выколоть кому-нибудь глаза. А Ди уже бежал по задымленных коридорам. Едкий дым мешал дышать. Глаза слезились, тушь потекла по щекам, оставляя дорожки. Сажа осела на некогда белоснежной рубашке, оставив черные следы. Лестница в восточном крыле была объята пламенем. Придется искать другую. Огонь распространился, казалось, уже везде: в гардеробе, кабинетах, кабинках туалета, лестницах, кладовых. Зеркала потрескались, а некоторые и вовсе осыпались в крошку. Щебень сыпался со стен, выгорали обои в классах. Как только он мог так быстро собою все заполнить? Ди искал кабинет, где должна была быть его подруга. И кажется, он его нашёл. - Лиф! Лиф, где ты?! - задыхаясь от собственного кашля, орал он, выхватывая ту крошечную фигурку из чёрного дыма. Девушка лежала на полу без чувств. Её нога застряла в дыре дешёвого линолиума. Видимо, бедняжка старалась выбраться, и у неё не получилось. Ди нашёл канцелярский нож и быстро разрезал преграду. Откинув его в сторону, он прижал ученицу к себе, когда от жара лопнуло стекло, о чем оповестили летящие осколки окна в коридор. - Лиф, держись, я тебя вытащу, - шептал подросток, проносясь сквозь торчащие обломки. Хах, как же. Спасатель хренов. Голод с самого утра с едким дымом стали адской смесью для юного организма. Ноги тряслись, поджилки дрожали, но он мужественно продолжал нести девушку на руках, молясь, чтобы она пришла в себя. Вдруг, Лиф закашляла, и парень положил её на пол, сев рядом. Она открыла глаза. - Ди? Что... Что происх... - Лиф, некогда, - прервал Ди, сверкая мокрыми глазами, где отражалось пламя, - надо выбираться. Ты идти можешь? - Кажется, да... Десятиклассник сжал ладонь подруги, и вместе они побежали к выходу из школы. Горящие куски штукатурки норовили упасть на голову. Дышать было уже просто нечем, лёгкие ужасно жгло, а они сами истошно просились наружу от безумного кашля. И вот они - спасительные двери... Но их уже охватил огонь. Сквозь них выйти было уже невозможно. Пока Ди искал путь спасения, Лиф обвела взглядом этаж в поисках чего-то, что может помочь. И вот, что заметила: рядом со спортзалом на первом этаже была кладовая, а в этой кладовой всегда стояли баллоны... Баллоны с газом. От них подавался газ на кухню. И если сейчас не выбраться, то они тут либо сгорят, либо взлетят на воздух с остатками бетона. - Ди, сюда, скорее! - закричала она, подзывая друга жестом. Она нашла окно, где стекло уже дало трещину. Чтобы разбить его, достаточно было бы хорошо ударить ногой. Удивительно как оно ещё не вылетело. - Давай на счёт "три" - уверенно сказал Ди, взяв Лиф за руку, - раз. Ребята отходили понемногу назад, пока не упёрлись в столб пылающего стенда. - Два. Огонь был так близок к баллонам. Во дворе слышался вой сирен, и мелькнуло что-то габаритное, красное. Видимо, это машина пожарных. - Три! Звук битого стекла и визг Лиф, казалось, слышал весь городишко. Подростки выпрыгнули из горящего здания, и к ним тут же подбежали спасатели, отводя их на безопасное расстояние к медработникам. Там, не переставая, ревела и кричала женщина, рвясь к обломкам пожара. - Где моя дочь?! - надрывалась она. Вдруг её крик стих, а на лице появилась улыбка неимоверного счастья. - Лиф... Лиф, милая... - но улыбка тут же иссякла, видя, что школьница без сознания, а у парня, что её нёс подкосились ноги, и он сам упал на холодную землю, ударившись коленями. Ди стало нехорошо. У него перед глазами расплывались чёрные волосы подруги, а на их месте чётко прорисовывались рыжие локоны. В его глазах появились слезы, но вовсе не от едкого дыма. Его звали - звал по имени голос мамы, уже его любимой мамы, медиков, матери Лиф, толпы, спасателей. Но снова он оказался под водой, переживая ещё одни страшные события в своей жизни. - Пап, мы гулять! Два звонких голосочка, смеясь, выбежали во двор. Тогда Ди было 11, а Хэви всего 9. Мальчишки решили поиграть в футбол. Пускай у них не было ворот, но бурная фантазия хорошо помогала с их представлением. Ди постоянно выигрывал: уже в таком юном возрасте он прекрасно понимал, с какой силой и под каким углом надо пнуть мяч, чтобы он залетел в "ворота". Стоял июнь. Двадцать первый день лета. Вокруг радостно щебетали птицы, а трава подмигивала своей росой. Только небо хмурилось, предвещая что-то нехорошее. - Так нечестно, Ди, ты всегда меня обыгрываешь! - капризничал Хэви, отказываясь продолжать игру. - Я с тобой больше не хочу играть! - и пнул мячик в сторону дороги. Мяч покатился и остановился ровно посреди асфальта. Ди нахмурился, цокнул языком и скрестил руки на груди. - Вот иди теперь и забирай его сам, я за ним не пойду! - обиженно прокричал он брату. Рыжий только руками развел. Эх, а ведь придётся, ведь Ди точно-точно за ним уже не пойдёт. Маленький мальчик выбежал на дорогу и, довольно хихикая, поднял мячик. - Ди, смотри, ни царапинки! - сказал он громко, смотря на то как старший уже бежит к нему. Стоп, а почему он бежит? Лязг тормозов, и перед глазами Хэви пала черная пелена, а в ушах перед этим застыл отчаянный вопль Ди. Проснулся мальчишка уже в больнице. Сильно пахло лавандой и лимоном, отчего он сморщил нос и сел в кровати. И сделал это зря: голову пронзила страшная боль, и пришлось лечь обратно. Сколько он тут уже? День? Два? Может, месяц? Или вообще несколько лет? Столько вопросов, и ни на один нет ответа. Мальчик уловил голоса за стеклом больничной палаты. Говорил явно мужчина. -...он забудет об этом через пару дней, так как не понял, что произошло. Напоминанием будет служить лишь шрам на затылке. А так здоровью вашего сына ничего не угрожает. - Какое счастье... Твоё, счастье, Глэм, что твоя жалкая жизнь пока не оборвётся. Оставила, блять, детей на свою голову с горе-папашей, чуть малого в гроб не закатал, придурок... - прошипела Виктория, смотря куда-то напротив себя. - Мам... Мам, прости, пожалуйста... Я тоже не досмотрел... - донёсся голосок старшего брата. - Ох, Ди... Сына, перестань, ты ребёнок, ты сам пока что не осознаешь серьёзность ситуации, - женщина потрепала Ди по голове, взлохматив тому макушку. - Отцу нужно было просто. За вами. Смотреть. Видишь, взрослый дядька, а такой же тупорез, как и раньше... Голова заболела слишком сильно, и Хэви снова провалился в тяжёлый сон. Этот случай забылся, как и говорил врач, всё вернулось на круги своя. Мальчишки росли вместе, мама оставалась такой же любящей и грозной, отец пугающе странным, а вот Ди... Ди изменился. Он перестал играть с младшим братом, держался на дистанции, даже комнату отдельную попросил. Стал замкнутым, необщительным, заносчивым и холодным. Хэви думал, что как-то его обидел, всё ходил, извинялся. Но мальчик просто не понимал, что его брат будет винить себя всю оставшуюся жизнь за то, что не смог за ним уследить. Что чуть не отправил его на тот свет. Что чуть не убил Хэви. И он не хочет больше ему навредить. Чёрный дым усеял небо, что нахмурилось. В воздухе стоял острый запах гари, а к дымящимся обломкам стекался весь двор и зеваки. Полиция что-то искала, громко шумела, разгоняя толпу, спасатели исследовали место крушения в поисках пострадавших и мёртвых. Скорая подлатывала испуганных и раненных, угощая чаем. - Моя милая, с тобой абсолютный порядок, - улыбаясь, заверил Лиф старик за 60 в медицинском халате. - Можете не волноваться, мамашка, с Вашей дочуркой всё хорошо. Обморок от испуга. Будут проблемы - звоните, мы поможем. - Спасибо Вам огромное, доктор. Ох, Лиф, как ты меня напугала... - шептала женщина, крепко обнимая дочь. Но внимание девушки было обращено не к охающей матери, а к парню, благодаря которому она могла сейчас дышать. Ди стоял и выслушивал от родителей. - Ты что, совсем дурак, Ди? - вцепившись мёртвой хваткой в его плечи, говорил Глэм. - Мы с твоей прекрасной мамой волновались. А если бы ты погиб? Зачем ты рисковал ради неё? - Отец, ты... - Что "я"? Бесчувственный? Ах, Ди, мой маленький Ди, а ты весьма непредусмотрительный и несносный мальчишка, которого хорошо бы выпороть за то, что рискуешь своей жизнью ради таких... Как она. И заставляешь от этого нервничать нас, самых близких тебе людей. Твоих родителей, - промурчал глава семейства, льдом своего пронзительного взгляда сковав тело сына. - Э, Глэм, тормози, - Вики положила руку на плечо мужа. - Я бы его тоже выпорола, но он девке жизнь так-то спас. Наш сын - герой. - А кто она ему? - широко улыбнулся он жене, - супруга? Близкий друг? Сестра? - он вернул взгляд на ребёнка. - Ну же, Ди, расскажи, нам всем очень интересно, что за химия между вами. - Она... - Я его девушка, - Лиф подошла к семейству, оставив поцелуй на бледной щеке Ди, непоколебимо смотря прямо в глаза Глэма. - Я Лиф. Очень приятно, - и натянуто улыбнулась. Глэм сузил глаза, не опуская уголки губ. Он сделал пальцы домиком, давяще смотря на ученицу. - Как некрасиво с Вашей стороны подслушивать разговоры, - сухо подметил он. - И чем же Вы занимаетесь по жизни? - Препарирую лягушек и торгую травой, - с сарказмом ответила Лиф, переведя внимание на Вики. - Я бесцеремонно украду Вашего сына на остаток дня, всего доброго, - и, взяв Ди за руку, повела его куда-то. Виктория просто молча смотрела вслед школьникам. Вроде, ей хотелось что-то сказать, и она даже открыла рот, но Глэм остановил её жестом. - Спокойно, Виктория, детка. Спокойно. Вечером мы с ним хорошо поговорим по душам. - Лиф, что это было... Ну, днём? Кладбищенский воздух был так холоден, что на коже вздыбились волосы. Последние лучи сгорали на небосводе, и на землю стали сгущаться сумерки с первыми звёздами. Бесподобное зрелище. Друзья сидели на штатном месте под деревом, где и встретились утром. Где встречались всегда. - О чем ты? - задала вопрос девушка, подняв голову на друга. Они сидели совсем близко к друг другу. Ди цокнул языком, покраснев. Вот же девчонка, явно знает и заставляет говорить самому. - Ну, тогда... С родителями, - он смотрел куда угодно, только не на это издевающееся личико. - Ты меня, ну... Да ну перестань смеяться! - возмущённо воскликнул он, смотря на то, как Лиф зашлась смехом. - Да я не могу, ты такой лапочка, когда от смущения забываешь, как тебя зовут, - сквозь хохот ответила та. - Я помню как меня зовут... - смущённо буркнул подросток, смотря в глаза подруги, что легла к нему на колени. Повисло молчание. Дневное небо ледяной радужки столкнулось с тёмной пучиной ночи радужки напротив. Лиф слегка улыбалась. Какая же она красивая. - Почему ты вернулся за мной? - неожиданно спросила она, сев напротив друга. Между их лицами сантиметров 30, не больше. Парень отвёл глаза. - Ну, как же. Ты моя подруга. Не мог же я... - Врешь, - загадочно улыбнулась девушка. - Твои пальцы, что нервно теребят рубашку, так не считают. Давай говори. Ди покраснел сильнее. Веснушки затаились за яркой краской лица. "Как же ей сказать..." - пронеслось в голове у него. - А... А вот почему ты сказала, что ты моя девушка? - попытался переметнуть он стрелки. Теперь смутилась Лиф. И снова повисло молчание. Ветер ласково задувал в волосы, приятно охлаждая кожу. Тонкие женские пальцы на ладони Лиф мягко проскользили к руке Ди, сплетя их пальцы вместе. Тот непонимающе поднял глаза на подругу. - Ди... Я же знаю, что ты тоже думаешь об этом. И я знаю, что ты понимаешь, к чему я веду. У парня перехватило дыхание. Сердце забилось чаще, с болью ударяясь о ребра. Кислород словно отлил от головы, мешая думать логически. Его руки оплели её тонкую талию, проскользив до спины и ласково сжав. Её чёрные волосы отдали запахом мятного шампуня, что рассеялся на ветру. Их лица так близко. Господи, как же это неловко. - Лиф, я... - Чш-ш... Какой же ты шумный, Ди, - она кокетливо усмехнулась и накрыла чужие губы своими. Ди слышал лишь грохот собственного пульса, что эхом разносились в голове. Губы Лиф так и таяли на его собственных, растворяясь в них полностью. Как же сладок был на вкус этот поцелуй. Первый поцелуй. И с ней. С этой девочкой, что покорила его душу. Нежный танец уст слился с танцем языков. С её стороны - неумелые, робкие движения, с его - более властные, уверенные. Теория даже тут помогла. Его пальцы зарываются в её волосах, любяще, но с силой сжимая их, вплетаясь в каждый локон. Её тонкие ручки обнимают шею парня, притягивая к себе всё сильнее. Страсть во вспыхнувших молодых сердцах затухает, уступая место тихой, скромной любви. Они смотрят друг на друга, не в силах сказать и слова. - Почему я вернулся за тобой... - он взял её ладонь в свои, крепко сжав. Он смотрел прямо ей в глаза. - Потому что я люблю тебя, Лиф. И ты единственная, кто когда-либо услышит от меня эту фразу. Ночь накрыла землю своим лёгким одеялом, посвёркивая бриллиантами звёзд. С неба лился нежный свет луны, слегка подсвечивая улицу. Две молодые души, беспрерывно хихикая, шли, сплетя ладони. На плечах Лиф покоилась рубашка Ди. Пускай вся в сажи и грязи, в прохладный вечер она её согревала сильнее любого огня. Ди, наверное впервые за всю свою жизнь, был так счастлив. Он шёл рядом с дорогим человеком, прекрасной ночью, лето только началось, никто из домашних не капает на мозг... Родители. Мысль об отце немного осадила его радость, но он решил, что расстраиваться и злиться будет потом, когда любимой рядом не будет. Вот они дошли до дома Лиф. Она развернулась лицом с десятикласснику, обняв его за шею и оставив поцелуй на его губах. - Это самый лучший день в моей жизни, Ди, - её большие глаза сверкали, отражая лунный свет. Парень не мог сдержать улыбки. - Луна сегодня красивая, не правда ли? - задал он свой вопрос, лукаво ухмыляясь. Лиф так и застыла с раскрытым ртом. - Ты тоже шаришь за эт... Кхм, в смысле, такая красивая, что умереть можно... Спустя десять минут ласканий, объятий и нежностей, наша юная пара разошлась. Ди побрёл по улице, сунув руки в карманы джинс. И неожиданно он вспомнил, что забыл забрать рубашку. Остановился, подумал. Ай, ладно. Завтра заберёт. Да даже если не заберёт, черт с ней, пускай Лиф носит... Ему самому от этого тепло на душе стало. Дошёл до своего дома парень спустя где-то полчаса. Свет в окнах подозрительно горел, но горел лишь на кухне. Он постучался в дверь, так как сумку, когда вбегал в горящее здание, он сбросил, а после её завалило обломками. Та оказалась не запертой... Странно. Первым делом парень окинул часы. Показывало половину десятого вечера. Ещё никто не должен спать. - Здравствуй, Ди, - пропел мелодичный голос. Школьник дёрнулся. Боже упаси, этот отец сведёт его с ума! - Как прогулялись? - его улыбка снова растянула кожу по черепу. Только странная она была... Гораздо хуже обычного. Больше походила на холодный оскал. Ди невольно сглотнул. - Нормально. - А где твоя рубашка? Неужели потерял? - в голосе Глэма проскакивали издевательские нотки. - Я отдал её Лиф, ей было холодно. Забрать забыл. Глэм подошёл к своему отпрыску, положив руку на плечо. Мальчишка поднял на него глаза, но тут же испугался, хоть и не показал. На лице отца уже не было и тени улыбки. - Думаешь, взрослый такой, Ди? - голос был так же мелодичен, но его лицо... Оно метало молнии и грозы. - Спас девчонку, поцеловался с ней и считаешь себя крутым? - Нет. - Считаешь себя самым умным? - Отец, успокойся... - Не сметь затыкать мне рот! - Себастьян сам не заметил, как перешёл на крик. Повисло молчание. Сверху, на лестнице, что-то грохнулось, и кто-то тихо начал ругаться матом. "Мама" - пронеслось в голове у мальчонки как сегодня утром, когда Виктория гремела на кухне. Прямо-таки дежавю. Но внимание всё равно приковывал мужчина, что стоял в десятке сантиметров от него. Глэм не извинялся, как обычно делал, когда перегибал. Он не изображал доброго папочку и не клеил дурацких, пугающих улыбок. Он стоял и просто смотрел, провинчивая взглядом юную черепную коробку насквозь. - Ты не пошёл домой, хотя ты мог умереть. Ты не утешал рыдающую мать. Ты даже не подумал о семье! - вновь воскликнул Глэм. - Ты променял нас на эту дрянную, никчёмную... - Заткнись. Старший изумился. Его глаза широко раскрылись. - Что ты... - Заткнись. Замолчи. Просто засохни. Ди поднял глаза. В них плескался океан злобы и обиды, что сейчас готова была вылиться фонтаном наружу. - Ты не задумался, почему я не пошёл домой? Почему пошёл с ней? - его ладони непроизвольно сжались в кулаки, а ногти впились в кожу. - Не думал, что у меня чуства к ней? - Это всё ерунда. Подростковые гормоны. Ты ей не нужен! - Заткнись, я сказал! - закричал парень и оттолкнул отца от себя. Душу рвало от ярости. Себастьян умолк, тупыми глазами уставившись на человека, в котором едва ли узнавал своего уравновешенного сына. - Ты никогда не ставил меня на равне с собой. Никогда не высказывал чувства переживания. Да даже банальной отцовской любви! Когда ты мне последний раз говорил, что любишь меня? Что ты ценишь меня? Что я талантливый, умный, что ты гордишься мной, скажи? Когда?! - Ди беспощадно рвал глотку, хватая ртом воздух. - Почему я, по-твоему, тогда слышу слова любви только от этой девочки?! Ты даже не знаешь о том, что я реву из-за тебя же, как сука, по ночам, о которых знает лишь Лиф! Она, в отличии от тебя, всегда заботится обо мне, подмечает в каком я состоянии, настроении, пытается мне помочь, разбавить атмосферу, восхваляет мои даже самые мелкие начинания. Почему бы тебе... - Да, почему бы тебе не закрыть свой грязный, поганый рот, пока я не поднял руку? - вдруг словно ожил Глэм, начав наступать на подростка. - Это был лишь стимул для тебя, чтобы ты старался быть лучше! Ты мог спокойно сказать мне о проблемах и своих слезах! В твоём возрасте я... - Не желаю даже слушать твою пустую болтовню! У меня нет отца больше! - Тогда это больше не твой дом! Убирайся! - Да пошёл ты! Пошли вы все! - школьник резко развернулся, убежав в свою комнату. Пронесясь мимо шокированной матери и такого же шокированного брата, он запер замок в спальню и стал метать всё, что только попадалось под горячую руку. Диски, ручки, книги, одежда, даже стул - все они чем-то были виноваты. Канцелярский нож, что он схватил, был впечатан в стену и тут же вынут. Родители сидели в гостиной и просто молча слушали этот балаган. Но вскоре шум вдруг прекратился. Резко. На пол что-то мягко упало - был слышен глухой звук падения. Это напрягло Викторию. - Слушай, это уже ни в какую пизду не лезет. Поговори с ним нормально, а не как только что, - серьёзно сказала она, положив руку на плечо мужа. - А то нам так таблеточки выпишут. Глэм стеклянно смотрел в стену. Вики нахмурилась. - Глэм, ты меня вообще слышишь? Тот вышел из своего транса. - А? Да-да... Конечно, дорогая, я с ним поговорю через полчаса, когда он окончательно успокоится. На том и порешали. Но Виктория так просто от мужа не отстала. Она настоятельно давала рекомендации как подойти к парню, что сказать, но Глэм её не слушал. У него было плохое предчувствие. Очень плохое. С лестницы спустился Хэви и зашёл к родителям. - Хэв? Че, опять ужастиков насмотрелся и спать не можешь? - ехидно усмехнулась Виктория. - Нет, мам, - боязливо промямлил Хэви, - там... Там Ди не отвечает, и от его комнаты запах металла идёт. Он слабый и еле ощутимый, но он есть. И под дверью что-то такое тёплое и липкое... Глэм даже не помнит, как вскочил с места и оказался у двери в комнату сына, выламывая всеми силами хлипкий замок. Дверь раскрылась, поддавшись, будто хотела, чтобы Глэм видел, что же за ней творит Ди... И Ди лежал на полу. Бледная, мраморная кожа светилась в луче света от луны. Блестящие вьющиеся локоны рассыпаны по ворсу ковра... А из руки торчит лезвие того самого канцелярского ножа. Видимо, тот в агонии ярости замахнулся, да не туда, куда метился... Кровь растекалась лужей от тонкой, хрупкой руки. Глэм дрожащими руками приподнял тело подростка, окрасив свои ладони в бардовый цвет. Тут поднялась и Вики с Хэви. - Эй, ну вы тут что, умерли что... Увидев бездыханное тело Ди и окровавленные руки Себастьяна, она впала в ступор. У последнего на лице застыла дрожащая улыбка, а по щекам, размазывая тушь, неожиданно потекли слезы. - Вики, детка... Вызови скорую. Тут Ди немножко нехорошо что-то... И вот, мы вернулись к самому началу, к тому, что врач вынес такой страшный приговор. Виктория стояла, разинув рот, а её мокрые солёные глаза поблескивали в свете ламп. По больничному коридору вдруг раздался чей-то бег. Присутствующие повернули головы и увидели Лиф, что неслась к палате. - Где Ди?! Что с ним? С ним всё будет хорошо?!  - её растрёпанные волосы закрыли ей обзор, и она судорожно дрожащими руками пыталась их отодвинуть. На её плечах все так же покоилась рубашка, что была ей буквально подарена пару часов назад. - Как же, будет лимонады на Мальдивах пить, - едко бросила мать пострадавшего. - Ты че ты тут забыла? Тебя здесь не рады видеть. - Я пришла не к Вам, а к Ди, - твёрдо сказала Лиф. Послышался вздох врача. - Дамы, успокойтесь. Довольно позднее время, вы своими криками всех разбудите. Приёмные часы завтра с 12 до 14. Больше мы не можем никому из вас позволить, таковы меры. Виктория метнула последний злобный взгляд на девушку сына. - Пойдём, Хэви, - грозно сказала она и, проходя последний раз мимо брюнетки, прошептала ей. - Это твоя вина, что Ди здесь. И ушла. Лиф же чувствовала вину, но пока её заглушало чувство боли. Она приложила руку к оконному стеклу, за которым покоился мальчик. Её мальчик. Тот самый, что буквально днём спас её от смерти, а теперь сам отдался старой подруге с косой на руки. Глэм тоже ушел, и девчонка осталась совсем одна. Врач сжалился над ней. - Вы можете побыть с ним до завтрешнего назначенного времени... - негромко проговорил он, открыв дверь палаты. - Мне кажется, мать пострадавшего не будет рада Вас здесь увидеть завтра. Лиф ничего не сказала, а лишь благодарно улыбнулась дрожащими губами, зайдя внутрь. В палате пахло лавандой и лимоном. Она подошла к Ди и села рядом с ним, тут же зайдясь в горестных рыданиях. Она сжала целую руку парня, припав к нему на колени. - Ди, неужели... Это и правда из-за меня... - тихо всхлипывала она себе в колени, не отпуская любимой руки. Девушка посидела в тишине, как ладонь, что она держала, немного дёрнулась. Её стали поглаживать по костяшкам. - Лиф, - тихо позвал её школьник, - ты здесь совсем не причём... Девушка села на краешек койки, счастливо сверкая глазами. Он пришёл в себя. - Ди... - Лиф, прошу, не вини себя только, - Ди слабо улыбнулся. - Ты совсем не виновата в этом. Это... Вина отца, - его глаза начали закатываться от слабости. - Пожалуйста, не совершай глупостей, хорошо? Отпусти и будь счастливой. На мне мир не сошёлся, ты обязательно найдешь себе другого... - Ди..! - Мне грустно, что наша история закончилась, так и не начавшись. Я люблю тебя, Лиф. Люблю, всегда любил и всегда буду... - его веки закрылись, а тело обмякло. Приборы начали верещать. - Ди... Ди, нет... - слезы снова потекли ручьём с глаз пятнадцатилетней девочки. - Врача! Врача, сюда, скорее, пожалуйста! Помогите! - истошно закричала она, выбежав в коридор. На её оры сбежались люди в белых халатах, которые тут же куда-то увезли парнишку. Ноги Лиф подкосились, и она, безутешно рыдая на полу, произносила имя парня, чье сердце больше никогда не будет биться в один ритм с её. День похорон назначили через 3 дня с остановки сердца навсегда молодого парня. Это был дождливый, пасмурный день. В небе громыхало, и сверкали молнии. Мокрые деревья склонили свои верхушки, словно тоже оплакивали эту утрату. Ди отпели, открыли гроб, дабы последний раз посмотреть на покойника. Виктория сразу же бросилась к нему. - Ди! Мальчик мой... Пожалуйста, открой глаза, слышишь, вставай! Мама зовёт, сыночек... - она заходилась в жутких слезах, припав к гробу. Её оттащили в сторону, успокаивая несчастную мать, что переживала такое горе. Следующим был Хэви. В его глазах тоже блестели слезы. - Ты хоть и был жутким занудой и мы с тобой перестали тесно общаться... Всё равно был мне дорог, и я тебя очень любил и буду любить. Спи крепко, братишка, - и ушёл к Виктории, не в силах смотреть на мёртвого человека, который буквально пару дней назад собрал с ним огромный пазл. Как же они радовались, когда последний кусочек был поставлен на место... Много кто ещё подходил попрощаться. Чес, узнав о произошедшем, был в не меньшем шоке, чем все. Для него Ди был как племянник. И если ему было так плохо, то что говорить о его друзьях - родителях, которые хоронили своего же ребенка? Он принес гитару и сыграл любимую песню Ди от Twisted Sister, после чего положил ее рядом с гробом в знак памяти. На ней когда-то учился играть и сам Ди. Пришли даже учителя и что-то говорили, промакивая платком слезы. Учащиеся с ним дети так же приходили попрощаться и попросить прощения. Пришла и Диана. - Ди... Ди, прости меня, дуру... - всхлипывая, проскулила она. - Это я поджог устроила. Хотела тебе отомстить, Ди, прости, Господи... - шептала она, дабы её не слышали. Последней была Лиф. Она подошла к телу и, наверное, единственная, кто улыбалась. - Ты всё так же прекрасен, мой милый... - пара слезинок упала на одежду мёртвого. - У меня твоя вещь есть... А вот у тебя моей нет, - она осторожно взяла его руку и надела какое-то колечко. - Смотри, а у меня второе есть. Так мы всегда будем вместе, - её дрожащие уголки губ никак не могли опуститься, неистово дергаясь. - Я люблю тебя, мой герой. Спи спокойно... После Лиф осторожно опустила руку обратно и наклонилась к Ди, чтобы в последний раз поцеловать его губы. Глэм на похороны не пришёл. После прощания гроб закрыли. Пройдя до сектора с ячейкой, ящик опустили вниз ямы. Все кинули горсточку земли, и парня закопали. Ночью первого июня не стало того умного голубоглазого мальчишки, чьи волосы были подобны солнечным лучам, смех - птичьему пению, а от его улыбки становилось теплее даже в самый холодный вечер. Он навсегда теперь останется тем бесконечно умным парнишкой, что так и не перейдёт в 11-й класс.

***

- Может, ты все-таки поимеешь совесть и сходишь к нему? Прошло довольно много времени с того самого лета. Лиф давно закончила школу, собрала вещи и уехала из города, дабы не ворошить и не рвать шрамы прошлого. Рубашку Ди она постирала и теперь всегда носила при себе, как и то кольцо. У неё появилась своя семья, муж, но была постоянно хмурой, задумчивой и редко улыбалась. Мысленно ей было всё так же 15 лет, и она была в том же самом дне, когда кучерявый светлый мальчик, которого она безумно любила до сей поры, спас ей жизнь. К нему на кладбище в родной город она не ездила - не могла. Просто не хватало мужества видеть выгравированную витиеватую надпись на памятнике. Лиф лишь довольствовалась снами, в которые иногда приходил Ди. Хэви после смерти брата тоже очень изменился. Стал замкнутым, более жёстким, ударился в учёбу, что нелегко давалась, и спорт. Сейчас он учится на пятом курсе в мединституте. Он тоже уехал из города при первой же возможности, но постоянно звонит матери, буквально каждый день, спрашивая её здоровье и умоляя переехать к нему. Он боялся за неё. Он не хотел потерять ещё одного близкого ему человека, а тем более оставлять с тем, кто мог её убить. Хэви так и не простил отца. Парень часто приезжал в родной город, чтобы увидеть Викторию и посидеть в раздумьях на могиле старшего брата. Но с Глэмом он не разговаривал. И даже не хотел видеть: просто не стал бы себя сдерживать и хорошо вмазал ему. С Лиф они стали лучшими друзьями, часто поминая погибшего добрым словом. Историю того рокового поджога выяснили, и Диану упекли в колонию для несовершеннолетних, где она отсидела 2 года и вышла досрочно. Сейчас работает уборщицей, ведь обратно в школу её не взяли, а с 10-ю классами образования и судимостью было сложно поступить в институт. Поступить хоть куда-нибудь. О Чесе не было и духу. Говорят, он собрал вещи и уехал. Просто не видел смысла оставаться тут, ведь единственный друг убил своего же ребёнка. Он сильно разочаровался в Глэме, которого беспристрастно называл по настоящему имени. "- Ты... Чес, ты же знаешь, что... - Знаю. Я знаю, Себастьян, как тебе больно такое обращение слышать. Но ты заслужил. - Чес... - Не зови меня так больше. Просто забудь меня. Тебя в моей жизни никогда не было. Я тебя больше не знаю." Так и протекали эти года. На Виктории потеря Ди сказалась довольно сильно: первое время женщина безутешно рыдала, затем заливала боль алкоголем - и так по кругу. Но она взяла себя в руки и изо всех сил старалась быть хорошей матерью, чтобы защитить младшего. Тогда-то она и стала чаще слышать от Хэви, как сильно он её любит. После того, как сын уехал, Вики было крайне некомфортно жить с мужем. К 23-ему дню рождения Хэви пахло разводом. Имущество в этом городе ей не нужно было. Её интересом был лишь мотоцикл. Кстати, сейчас она гневно сверлила Глэма, повторив вопрос. Тот выпал в реальность, уставившись на жену. - Сходить куда? - К ребёнку на могилу. Десять чёртовых лет прошло, а ты даже на похоронах не был. Скотина, - Виктория открыла банку пива и отхлебнула. - В этом году Хэви заканчивает свою шарагу для умных, и я подаю на развод. Мне от тебя ничего не надо, мотоцикл отписан на моё имя. Только на моё. Повисло молчание. Поседевшие волосы уже не молодой женщины ломаными прядями выбивались из косы. Она скрипнула зубами. - Ничего удивительного, - и вышла из кухни, поднявшись на второй этаж. Над потолком хлопнула дверь. После смерти Ди Вики стала жить в его комнате. Она была последним, что могло хоть немного приблизить её к нему. Глэм вздохнул. Он собрал волосы в хвост на затылке, вышел в прихожую, накинул плащ и, открыв входную дверь, вышёл из дома. Он шёл в своих мыслях до цветочного ларька и купил там самый пышный букет из роз, попросив убрать одну, чтобы стало чётным количеством. Побрёл дальше не спеша. Небо хмурилось, накрапывал мелкий дождь. Себастьян дошёл до калитки кладбища. Вдохнув полной грудью, пересёк её. Искать долго не пришлось - некое чувство само вело его по верному пути. Вот и он. Ди. На памятнике он был таким же молодым и счастливым. Там он на фоне заката легко улыбался, а снизу была подпись: "Ты так же, как закат, прекрасен и так же, как закат, угас... Зачем потух, скажи нам, парень, зачем одних оставил нас?" - Здравствуй... Ди. Слова застряли где-то в горле. Стало трудно дышать, с глаз непроизвольно потекли слезы. - Прости, что меня так долго не было. Знаю, я даже на похороны твои не пришёл... Как это низко с моей стороны. Где-то прокричала ворона. Лёгкий ветер взлохматил макушку волос. - Это тебе, - словно опомнился Глэм, положив букет на могильную плиту. - Знаешь... Я долго думал, что тебе сказать, когда я все-таки сюда приду. Руки и колени мужчины затряслись, и он упал перед серым гранитом. - Я так виноват перед тобой... Это я, Я убил собственными руками тебя! - сожалея, завыл он, прежде никогда не позволяя себе таких эмоций. - Ди, я всё знал: и как ты порывался уйти из дома, и как хотел уехать после окончания школы. Я находил твои записи, просто тебе не говорил... Я слышал каждый твой всхлип ночью за дверью, клянусь! Помню, как на Рождество мы с тобой поругались, как я в порыве гнева покрыл тебя жуткими словами... - он посмотрел в серые, нарисованные глаза на камне, - я всё знал... Я очень хотел тебя уберечь, хотел, чтобы у тебя было всё. Но сам того не замечая, тебя просто убивал... Мужчина ещё немного посидел, успокоившись. Он встал на ноги, сунув руки в карманы. - Видимо, я был и вправду слишком плохим отцом, раз игнорировал твои слезы, - Глэм поднял глаза к тёмному, кладбищенскому небу.

- Я надеюсь, что ты больше не плачешь по ночам.