Праздничное шампанское, прощальное вино и просто чай

Улыбка. Хвитэк отвечает автоматически. Разве можно не улыбнуться в ответ, когда на тебя смотрит Кино? Не какой-то там Кино, а влюблённый в тебя по уши Кино, каждый вечер повторяющий, что он только твой? — Целый год, представляешь? — говорит Хёнгу, и Хви щурится. — Мелочи. Мы можем больше. Теперь улыбка становится лукавой. — Уж надеюсь, — усмехается Кино, и Ли испытывает приступ короткой, но сильной тоски: если бы они были наедине, он был непременно поцеловал Хёнгу и напомнил бы ему, как сильно его любит. Впрочем… — Как же мы столько продержались? — провоцирует он, смотря выжидательно. Кино подыграет. Он знает правила — он сам их придумал, хотя Хвитэку казалось, что всё это начал он. Он влюбился, он начал соблазнять. Но уже не разобраться, кто был инициатором. Разные фирмы, один проект, часы вместе, чтобы успеть до дедлайна и сделать хорошо. Нет, отлично — они оба перфекционисты. И они оба захотели отношений — так думать проще и приятнее, чем в сотый раз признавать, что Кино может быть мягким и одновременно неописуемо хитрым и властным. Когда это выгодно для него. Правда, теперь «для них», и Хёнгу редко использует возможности своего испепеляющего обаяния. Он получил то, ради чего затевалась игра. — Магия, не иначе, — Кино усмехается и делает глоток шампанского, чтобы скрыть улыбку. Он видит, к чему ведёт Хвитэк, и ему настолько любопытно, какой ход сделает Ли, что он готов отдать первенство ему. Не только сегодня — всегда. — Или влюблённость? — Или любовь? — не соглашается Кино. Хвитэк протягивает руку через стол, Хёнгу вкладывает в неё свою. — Точно любовь, — кивает Хви. Кино чуть наклоняет голову набок. Любуется — он сам так сказал однажды. «Что бы ты ни делал, я люблю просто смотреть на тебя и думать, что ты мой». — С годовщиной, Кино. — С первой годовщиной, — поправляет его Хёнгу, и в груди Хви разливается такое тепло, которого он не помнит даже в их с Кино первый поцелуй. Тогда тоже было что-то волшебное, но не такое. Новое и непонятное, но без перспектив. А теперь было и прошлое, и настоящее, и, Хвитэк не сомневался, будущее.