Shall we play?

— Я готов отметить чёрным в календаре тот день, когда проспорил Тору, который и вовсе оказался не Тором! — бормочет себе под нос Питер, прижимая ноги к груди и испепеляющим взглядом оглядывая Лафейсона со Стрэнджем. Однако им хоть бы хны от этого взгляда! — Да ладно тебе, Паучишка. Тебя всё устраивает, — усмехается Локи, спокойно тасуя карты, и нагло подмигивает ему. — Тем более я не принуждал тебя к спору. Ты сам согласился. А уж то, что ты проиграл… Не моя вина. — Да, иллюзионист, это вина Стефана, — фырчит Паркер, ловя около лица яблоко, которое в него запустил Стрэндж. — За правду бьют, док. — За правду отправляют в тёмное измерение. Тебе когда удобно? — закатывает глаза Стефан и хмыкает, когда Питер недовольно двигает кресло ближе к столу, чтобы было удобнее играть. — Раз ты сегодня проигравший, ребёнок, твоя ставка последняя. — Можно было бы младших вперёд пропустить, раз уж вы затянули меня в покер, — кривится Паркер, понимая, что ничего хорошего сегодня не будет. Чутьё об этом и вовсе кричит, но он усыпляет его, мысленно обнадёживая себя, что эти… одарённые личности помилуют бедного подростка. Довольные взгляды дают понять, что ничего подобного не предвидится. — Пит, сколько мы уже живём под одной крышей? — внезапно спрашивает Стрэндж, улыбаясь. — Слишком долго, чтобы понять, что вы садисты, — себе под нос бубнит Питер, однако уже громче добавляет: — Восемь лет. Восемь долгих лет моих страданий, Мистер доктор Стефан Стрэндж. — Паркер… — насмешливо тянет Локи, слыша тихое чертыханье Стефана. — Лафейсон, — передразнивает Питер, из-за чего уже Стрэндж фырчит. — Хоть что-то не меняется, — тихо смеётся Стефан, прикрыв на мгновение глаза. Паркер не может сдержать улыбку, про себя добавляя «к счастью». Даже спустя жуткую пятилетку и нелёгкий бой, они остаются теми же. Хотя нет, внутри каждого произошло немало изменений, но в кругу их семьи, как Питер давно уже стал считать, им по-прежнему ничего не мешает подкалывать друг друга. Правда, иногда Локи хочется вычеркнуть из списка близких людей, однако это временные желания. — Итак. Играем в холдем. Ставка? — спрашивает Лафейсон у Стрэнджа, пока раздаёт им по две карты. — М-м, — Стефан задумчиво проводит ладонями по лицу и ухмыляется. — Вонг в последние дни не перестаёт напоминать, что нужно прибрать библиотеку. Тот хаос, что мы устроили после возвращения никуда не годится. Так что… проигравший наводит там порядок. — Но тот хаос устроили вы оба! Я в библиотеке не появлялся, кажется, ещё со своего семнадцатого дня рождения! — возмущённо говорит Паркер, обвинительно указывая пальцем сначала на одного, потом на другого. — Не докажешь. — Вонг видел нас троих, — пожимает плечами Стрэндж, мило улыбнувшись. — Вы… Да вы… — Питер пыхтит, зная, что против этих двух не сможет так просто выстоять даже в споре. Сверхсила тут не поможет, как и чутьё с усиленным слухом, так что придётся драться иначе. — Предатели. — Ты знал, с кем связываешься, маленькое недоразумение, — фырчит Локи, подмигивая ему. Паркер бормочет что-то в духе: «я вам ещё покажу», и мысленно потирает лапки, видя три открытые карты на столе и две свои. Вот на стол ложится четвёртая, и Питер готов поклясться, что судьба на его стороне сейчас. Если дальше пойдёт также, то есть огромная вероятность, что убираться в библиотеке будет не он. — Не хочешь поменять ставку, Стефан? — спокойно спрашивает Паркер, поднимая на него взгляд. Одно он уяснил хорошо уже давно: в покере не допустимы эмоции, иначе ты сразу в проигрыше. Блеф — хорошо, но никак не истинные эмоции. — А ты уже сдаться готов? — хмыкает Стрэндж, вскидывая бровь. — Могу поднять ставку. Принимается? — Принимается, — кивает Локи, дёргая уголком губ. — Проигравший будет ответственным за порядок в библиотеке весь этот год. Сейчас уже июль, так что полгода осталось всего, — пожимает плечами Стефан, внимательно следя за их реакцией на свои слова. Однако получает лишь лёгкие улыбки и кивки. Вот же. Питер внимательно смотрит, как пятая карта опускается на стол, и кое-как сдерживает смех. Ему явно везёт в этом раунде, иначе как объяснить, что у него две пары? Пусть одна из них не высокого достоинства, но два туза явно намекают, что, если не победа, то второе место точно у него в кармане. — Вскрываемся? Или ты хочешь ещё больше повысить ставку? — спрашивает Лафейсон, посмотрев на Стефана. Паркер приподнимает уголок губ, когда Стрэндж кладёт на стол свои карты, раскрыв их. С губ срывается еле слышное «вот чёрт», потому что они видят сет из трёх девяток. Питер с настороженностью поворачивает голову, стоит только Локи цокнуть и раскрыть свои карты, где… — Пха, — облегчённо выдыхает Паркер, перевернув и свои. У них с Лафейсоном по две пары, однако, если тузы совпадают по достоинству, то его десятки выше девяток Локи. — Попался, Мистер Бог. — Живи, Паучишка, — усмехается Лафейсон, собирая их карты в колоду, и качает головой. — Провалиться на паре. Н-да… — Зато библиотека в твоём распоряжении, иллюзионист. Целых полгода, — тянет Питер, тихо смеясь и подмигивая ему. — С магией ты управишься намного быстрее, чем это делал бы я, ползая по лестницам и стенам. Паркер поздно понимает, что лучше бы молчал, ведь на губах Локи появляется ухмылка. Не та, к которой он привык за годы знакомства, а более коварная. Даже кровожадная. Стрэндж, кажется, тоже напрягается, и они недовольно стонут в голос, когда звучит следующая ставка: — Ну что ж, решим, кто по доброте душевной, хах, решит помочь мне разбираться с пылесборниками? Питер проклинает этот день на все лады.

***

— Вы что, думаете, я совсем идиот? — вкрадчиво спрашивает Паркер, переводя взгляд со Стрэнджа на Лафейсона и обратно. — И как давно вы жульничаете? — О чём ты, Паучишка? — вскидывает брови Локи, переплетая пальцы в замок и глядя на него невинным взглядом. Питер ему бы поверил, даже в оскорблённый вид Стефана поверил бы! Не стали бы они обманывать его, вот уж точно. И пусть они играли весь вечер, скидывая друг на друга свои обязанности или дела, которые нужно сделать в ближайшее время. И пусть уже последняя игра, а ставка высока. Не стали бы они обманывать, вот и всё. Однако… — Вы серьёзно хотите сказать, что у тебя, иллюзионист, фулл-хаус из трёх валетов и двух семёрок, а у тебя, Стефан, червовый флеш с валетом? Так, да? — усмехается Паркер, складывая руки на груди. — Именно. Наши карты вскрыты, Пит, зачем переспрашивать? — пожимает плечами Стрэндж, однако уже не так уверенно, как поначалу. — Тогда объясните мне одну вещь. Как так получилось, что у меня выпало каре? — Питер кидает на стол свои карты и не может сдержать злорадного смеха, когда Локи и Стефан откидываются на спинки кресел, чертыхаясь. Да, Паркер может понять их реакцию, потому что у него самого два валета. Крестовый и червовый. Как у Стрэнджа и Лафейсона. Вот ведь незадача. Если бы не этот случай, Питер даже не заметил бы, как эти двое своими, чёрт бы их побрал, способностями меняют карты. Иллюзионисты, паук их замотай. — Слушай, ребёнок, а когда ты умудрился научиться так жульничать? — пробует перевести стрелки Стефан, на что Питер возмущённо вскакивает. — Жулики! Ещё и меня обвиняете? Ну уж нет. Раз спалились, значит, оба проиграли! Из этого следует, что до конца года мытьё посуды и завтрак на вас, — усмехается Паркер, чувствуя, как ему на плечи ложится плащ, игриво касаясь воротничком щеки. — А ещё никто из вас не смеет называть Плащик ковриком. Помните, что будет за это? — Маленькое чудовище, — бормочет Лафейсон, недовольно глядя на него. — Помним, не старые. Иначе завтраки будем готовить и следующие полгода. — Мы тебя так не воспитывали, Пит. В кого ты такой? — ворчит Стрэндж, складывая руки на груди, и фырчит, слыша довольный смех. — В тебя, Стефан. В кого же ещё?