-
29 мая 2022 г., 15:29
- Хебихиме-сама! На острове замечена подозрительная активность. В джунглях кто-то скрывается! - бойко доложила юная амазонка из охранного отряда.
- Поймайте и приведите ко мне! - выкрикнула Хэнкок, подскочив со своего трона, и поджала губы.
- Есть Хебихиме-сама! - девчушка развернулась и убежала к выходу из приёмного зала, а расстроенная Боа упала обратно на трон.
"Опять он! Сколько же можно! И ведь ничто его не берёт! Я не могу просто убить его, он тоже шичибукай, как и я..." - Хэнкок мучилась этими в который раз, каждый его приход на остров сопровождался такими мыслями. - "Как же справиться с ним... Сражения и боль его стихия и он причиняет её нам больше, чем мы ему... Зачем же ему я? Ах! А вдруг ему нужна не я, а моя страна?! Ну уж нет! У племени Куджа никогда не будет правителя-мужчины! Вообще ни одного мужчины не будет на этой земле!"
Эти, и многие другие вопросы, также неразрывно были связаны с появлением гостя на Амазон Лили. Он заходил не часто, с тех пор, как Боа-старшая согласилась на пост шичибукая, но каждый его визит был каким-то ужасом для островитянок, а особенно для императрицы.
Хороший делец и хитрый противник, безумный боец, который распаляется от крови и насилия... Его называли дьяволом, бывший тенрьюбито, один из шичибукаев, капитан собственной пиратской команды и король Дресс Розы - Донкихот Дофламинго, вот кем был этот визитёр, докучавший племени женщин-воинов.
Хэнкок он не нравился от слова совсем. Во-первых, он был старше её на 10 лет, ей это казалось колоссальной разницей. Во-вторых, он был безумен, это тоже было только её мнение. Отчасти, она считала безумцами всех своих коллег-шичибукаев, некоторых ещё и тупицами. В-третьих, она твёрдо знала, что не от большой любви он ищет с ней встречи и делает ей предложения руки и сердца.
Дофламинго делец, он ищет выгоду: Амазон Лили удобное место для того, чтобы в случае чего залечь на дно. Остров находиться в Калм Белте кишащем Морскими королями и другими опасными тварями. А также его населяют только женщины, которых считают очень жестокими, а пиратскую команду племени Куджа боятся далеко за пределами Нового Мира.
Но Донкихота это не пугает. Он ничего не боится, ему нечего бояться. В его жизни было слишком много ужасов и настоящего земного Ада, но он прошёл его, он выжил в нём, хоть и не смог сохранить тех, кто был ему дорог и кого любил. Теперь он действует лишь в одном интересе - уничтожить этот мир, который уничтожил его детство, мир, который лишил его счастья жить вместе с родителями и братом...
Погружённая в свои тяжкие думы императрица не заметила, как в тронный зал зашла Глориоза. Она помаячила перед Хэнкок, ворча и шурша платьем старушка приземлилась подле трона на низенькую приступочку. С минуту она молча глядела на лицо женщины, переливающиеся целой радугой эмоций: от раздражения и злости до убийственной грусти и скорби.
- Что на сей раз, Хебихиме-сама? - ворвался глухой голос старушки в мысли Хэнкок, от неожиданности та аж вздрогнула.
- Что тебе тут надо?! - лицо Боа-старшей приобрело обыденное надменное выражение.
- Ох, ну хвала небесам! Я уж думала - что-то стряслось! - Ньон покачала головой.
- Нет! Проваливай! - огрызнулась императрица. - Позови сюда Сандерсонию с Маригольд, пусть ждут докладов. Я хочу прогуляться!
Хэнкок встала и спустилась вниз, кинув на старуху гневный взгляд мол "Что вы можете понимать!", вышла вон. Глориоза проводила женщину взглядом, покачала головой и отправилась на поиски Боа-младших.
***
Тем временем, Хэнкок вышла из дворца через ход ведущий в джунгли, сзади неё неспешно ползла Саломея. - Ну что ты пристала?! - резко обернулась женщина и топнула ногой, змея попятилась назад. - Ну-ка. Ползи обратно! Я хочу побыть одна! Саломея поникла и, развернувшись, поползла в сторону поселения. Императрица тяжело вздохнула и подняла голову к небу; в джунглях не было ни ветерка, в высоких зарослях вдоль тропинки шуршали маленькие зверьки, а в кронах над головой хлопали и кричали разноцветные птицы. "Почему так же спокойно не может быть у меня на душе?" - думала Хэнкок, смотря на голубой свод раскинувшийся поверх всех зелёных макушек тропических деревьев. Где-то недалеко шумел небольшой водопадик, Боа-старшая пошла на его шум, словно на чей-то тихий зов. На опушке около водопада не было никого, не было не слышно ни звука: ни птичьих песен, ни шуршания обитателей зарослей. "Из-за шелеста воды..." - подумала женщина и испугалась тому, как отчётливо она услышала свои мысли в этой гробовой тишине. Спрятанная в тени джунглей и шуршание водных струй эта опушка показалась Боа-старшей самым чудесным местом для отдыха и раздумий. Женщина присела на камень, сняла туфли и опустила ноги в небольшое озерцо, образованное водопадом; холодная вода после жары дворца заставила Хэнкок немного поёжится, мелкие камешки внизу приятно покалывали обнажённые стопы; она закрыла глаза и откинулась назад, оперевшись на руки. "Идиллия. Вот бы жить только тут... Не ходить по этому дворцу, не слушать доклады, не подписывать и не создавать указы... Не думать о безопасности страны, не о этих правительственных вечно недовольных шишках..." - Мне тоже по душе такие места... - эти слова пронзили мысли Хэнкок, словно острейшая игла, они прокололи, как воздушный шарик, душевное спокойствие и обвили нитью тревоги её сердце. - Тебе было так легко найти... Твои амазонки хорошие воины, но, ты знаешь, если я чего-то захочу, я заполучу это любым способом. - в голосе, до отвращения знакомом, слышалась вечная нотка насмешки. Чем она была вызвана? Болью? Или безумием? Женщина не хотела этого знать, она хотел исчезнуть, но, увы, не в её это было возможностях. Да даже применить способности своего дьявольского фрукта она была не в состоянии - это было бы попросту бесполезно. Он - один из Шичибукаев, его волю невозможно сломить. Он прожил детство в земном Аду, но и сама императрица была не пальцем деланная. - Что тебе надо?! - резко спросила Боа, не оборачиваясь к пришельцу. - Немедленно убирайся отсюда! Иначе...иначе... - Твои амазонки никогда не найдут нас тут. Это слишком далеко от поселения, да и в джунглях слишком плохо распространяются звуки. Тебе ли не знать, дорогая... - обнажённого плеча женщины коснулась тяжёлая твёрдая ладонь, она дёрнулась и подскочила с холодной глыбы, мелкая галька больно впилась в босые стопы, сердце страшно заколотилось. - Не смей меня трогать! - Хэнкок обернулась и впилась гневным взглядом в мужчину. К горлу подступил ком, эта розовая шуба из перьев, эти странные очки, застёгнутая на две нижние пуговицы белая рубашка, как же это всё злило императрицу. - Убирайся, я не звала тебя сюда! Здесь ненавидят мужчин, особенно таких как ты! - она была на грани истерики, метая молнии ярости своими чёрными глазами Хэнкок думала лишь обо одном, что приводило её в ещё большую ярость.***
- Есть в нём всё-таки что-то. Как думаешь, сестрица? - тихо спросила Сандерсония, как только правительственные представители скрылись за высокой дверью конференц-зала. - Даже не смей о таком задумываться! Это ужасный человек! Он - монстр, в человеческом обличии! - жёстко оборвала Хэнкок речь своей младшей сестры. Сандерсония потупила взгляд и ссутулила спину. Маригольд с лёгким испугом оглядела сестёр и слегка толкнула Соню в плечо, мол, потом обсудим всех, когда вернёмся на остров. Предметом небольшого разлада между сёстрами Боа служил высокий блондин, лет 35-ти с небольшим. У него была смуглая кожа и странная кривая пугающая ухмылка, глаза его скрывали очки странной каплевидной формы но по краям ещё загнутые вверх с одного конца и вниз с другого. Из всех он выделялся ещё и яркой одеждой: белая рубаха с красными языками, имитирующими пламя, яркие оранжевые бриджи, туфли с загнутыми носами и, завершала его образ, розовая шуба из перьев. Слова Боа-средней задели Хэнкок, несмотря на всё своё отвращение ко всем присутствующим, и не только потому что они все - мужчины, но и по причине того, что все они пираты, к тому же, согласившиеся работать на правительство, женщина стала присматриваться к сидящему напротив. В нём читалась воля и сила, собственно говоря, как и во всех остальных, но что-то в его лице было не так, некая скорбная нота выступала на его лбу, просматривалась сквозь эти несуразные очки; эта улыбка скрывала боль и выдавала безумие её обладателя. С каждой секундой она становилась всё шире и лишь через пару мгновений Боа-старшая, очнувшаяся от своих мыслей, осознала, что до сих пор в открытую пялиться на мужчину. Она искривила лицо, поджав губы и наморщив нос, в презрительной гримасе и, скрестив руки на груди, отвернулась в сторону окна, делая вид, что наблюдает за портом. Но мысли были всё ещё там: "И ни капли он не привлекательный. Посмотрите! Эти очки такие убогие, а туфли каковы, ха-ха! А этот ужасный подбор одежды?! Смех да и только! И это страшный пират, с огромной командой! Нет, он абсолютно отвратителен...Нет, он..."***
- Опять ты! Отстань от меня! Я тебя презираю! - кричала Хэнкок практически в лицо своего собеседника. А он лишь стоял ухмыляясь, так неизменно, так бесяче, что Боа хотелось ему врезать, но она не могла рисковать местом Шичибукая, может потом, когда-нибудь... - Что тебе не нравится в этом союзе, милая? - спросил оппонент женщины. - ТЫ! Ты мне не нравишься! Ты ужасный человек! Ты...ты... И одеваешься ты как клоун какой-то! - выпалила Хэнкок и резко отвернулась, ей стало страшно, что взбредёт ему в голову? Ведь она, по сути, сейчас оскорбила его. - И...и никакая я тебе не милая. - тихо добавила она. - Вот как? Ладно. - он рассмеялся так неприятно, но совершенно беззлобно. - Не бойся, мне незачем тебе вредить. Можешь обзывать меня как тебе угодно... Но, если ты оскорбишь кого-то из членов моей семьи, Амазон Лили м все его жительницы окунуться с головою в Ад. - императрица вздрогнула, а он, выдержав паузу, продолжил. - Поверь, я знаю, как устраивать Ад, и я знаю каково в нём жить.***
- Я пришёл сюда не сражаться. Ты ведь знаешь, моё предложение всегда в силе. Что скажешь на сей раз? - спросил мужчина потирая переносицу. "Вот бы эти ублюдские очки сейчас дёрнулись хоть на секунду. Я так хочу взглянуть в эти глаза..." - крутилось в голове у Хэнкок, но вместо этого она резко, как будто выплюнула, сказала: - Для тебя, Дофламинго, у меня только один ответ! - Так озвучь же его, дорогая Хэнкок. - его лицо расплылось в ещё большей улыбке. - Полностью. Женщина слегка замялась, ей так не хотелось доставлять хоть малейшее удовольствие этому человеку, не хотелось произносить эту неприятную фразу, но выбора не было, стоять в тени джунглей, слушать его таинственные шорохи и смотреть на него было ещё более невыносимо. - Я никогда не заключу с тобой брак. Н-и-к-о-г-д-а! И никакой! Ни политический, ни по расчёту, н-и-к-а-к-о-й! - чётко проговорила Боа-старшая смотря прямо в лицо Донкихоту. - И ещё...я тебе не дорогая и не милая! Здесь я для тебя даже не Хэнкок, здесь я - Хебихиме-сама! Вместо ответа пират только рассмеялся своим, поистине, злодейским смехом, повернулся в сторону моря и несвойственно тихо заговорил. - Тогда могу ли я попросить Вас об одной услуге, Хебихиме-сама? Женщина слегка опешила. "Что-то тут нечисто. Что он замышляет...?" - пронеслось у неё в голове. - Д-да... - скрывая удивление ответила Хэнкок. В воздухе повисло молчание, тёмные сени джунглей безразлично взирали с высоты своими зелёными большими глазами, вечное шуршание в траве как будто стихло, Хэнкок стало невыносимо душно, в глазах поплыли круги и звёздочки, сквозь эту мутную пелену она заметила, что Дофламинго снял очки. Он держал их в руке за тонкую дужку, а второй, видимо, прикрывал лицо. Опьянённая жарой и тяжёлой тенью джунглей Боа, подалась вперёд с настойчивой идеей прям сейчас и здесь увидеть его глаза. Это детская глупая мысль не давал ходу остальным, как только Донкихот появлялся в поле зрения женщины, а сейчас он всего в паре метров, стоит лишь сделать пару аккуратных шагов... Боль взрезала мысли, холодный поток освежил разум, Хэнкок вскрикнула и упала... Но не в холодный ручей, не на острые камни, не на влажную тропическую землю, а на сильные руки пирата. Секунда, она вскинула голову и прямо впритык увидела эти странные очки. Секунда, попытка разглядеть сквозь стёкла окончилась ничем. Секунда, женщина вскрикнула снова и резко соскочила с рук Дофламинго. - Не смей! Не смей ко мне прикасаться! Не смей! Жалкое отродье... Не смей... - шипела Хэнкок словно змея, надевая на испачканные землёй стопы красные туфли. Донкихот с кривой ухмылкой наблюдал за этим продолжительным процессом. Туфли плохо лезли на слегка припухшие от холодной воды ноги, давили и ходить в них было проблематично и даже больно. Но Боа не была неженкой, и, собравшись, она выпрямилась во весь рост и взглянула на Дофламинго. Тот стоял, держа руки в карманах и тоже смотрел на женщину, от этого Боа-старшая поёжилась и перевела взгляд на бесчисленные деревья. - Так что за услугу ты от меня хочешь? - спросила императрица, очерчивая взглядом тёмные силуэты тропических деревьев. - Ах это... Мне нужен один цветок. И, по моим данным, он произрастает только на Амазон Лили. - мужчина помолчал. - По слухам, он используется на похоронных церемониях. Могу ли я просто возложить его на могилу, как думаете, Хебихиме-сама? Когда Дофламинго произносил это официально обращение, то у Хэнкок внутри что-то ухало вниз, как будто там опрокидывалось ведро ледяной воды; из его уст это обращение звучало нисколько не возвышенно, как будто это было равно его статусу. Вспомнив про вопрос о загадочном цветке Боа вернулась к реальности. - Да, здесь действительно растёт такой цветок. Он называется михицум. Его используют на погребении любой жительницы Амазон Лили независимо от статуса и возраста. - женщина замолчала и, наморщив нос, продолжила, ей хотелось задеть Донкихота за что-нибудь живое, а заодно и выяснить осталось ли оно - это живое - в его душе и на сердце. - Этот великолепный нежный цветок не подойдёт для твоих грязных целей! Хэнкок замерла, ей не было страшно, был некий азарт, что же произойдёт? Накличет ли она беду на свою империю? Посмеет напасть ли он, рискуя местом Шичибукая? Но ожидания женщины не оправдались. На лице Дофламинго мелькнула тень, а раздражающая улыбка стала ещё более широкой. - Кажется, Вы не поняли меня, Хебихиме-сама... Я хотел бы возложить этот редкий цветок на могилу...одного человека. - проговорил пират, увидев на лице императрицы некоторое замешательство, он добавил. - На могилу моего младшего брата. Он был мягкосердечным и добрым. Жаль, что он умер так и не увидев во что вырос его любимый воспитанник... - последняя фраза сказанная так чётко и так странно, особенно акцент, сделанный на слове "умер" , зацепили какие-то нити внутри Хэнкок и те вызвали неприятное волнение в районе желудка. - Х-хорошо. Полагаю, тебе интересно знать, где он произрастает, но сразу разочарую тебя. - женщина помедлила. - Амазонок, неспособных к битвам, мы готовим налаживать быт. Они годами учатся карабкаться по отвесным скалам, дабы в будущем они могли добывать эти цветы. - С какого побережья лучше подойти к этим скалам? - перебил её Дофламинго. Боа недовольно взглянула на него, но тут же выражение её лица переменилось. Донкихот больше не улыбался, он сверлил её взглядом из-за стёкол этих странных очков, нахмурив брови, и ждал ответа. Хэнкок поняла, что сейчас на её острове находится та самая вещь, которую он захотел, и которой он добьётся любыми способами. - Отсюда нужно пройти на северо-восток. - сказала она и, предрекая вопрос, прибавила. - Я отведу тебя, при условии, что больше никогда не явишься на остров. Донкихот снова растянул губы в улыбке и кивком, принял условие. Хэнкок не могла ему верить, плюнув на то, что так лёгко принятое им условие в дальнейшем может быть запросто нарушено, она пошла вперёд, к отвесным скалам северо-западного побережья. Дорога через джунгли, протоптанная давным-давно, шла прямо сквозь низенькие тропические кустарники под тенью бесчисленных крон. Извиваясь в обход болотистых мест, словно гигантская змея, тропка наконец начала подниматься в верх, вокруг начали появляться мелкие скалки и валуны, влажная тропическая почва постепенно превращалась в сухую скалистую, похожую на твёрдый песок. Выйдя на плоский выступ, Хэнкок остановилась, Дофламинго последовал её примеру. В воздухе стоял, запах соли и водорослей, метрах в пятистах внизу пенился Калм Белт, кишащий морскими королями и другими громадными чудовищами, окатывая лёгкими потоками острые скалы. Боа поёжилась, после тихих изолированных джунглей, эта площадка над морем казалась шумной и прохладной, да ещё и эта высота. Конечно, как пират, она не боялась высоты и воды внизу, но сцены падения, по своей или по чьей-то ещё вине, беспрестанно мелькали перед глазами, порождая липкое чувство страха. - Где же он? - донёсся как будто издалека голос Донкихота. Взяв себя в руки Хэнкок молча, не отрываясь от морской дали, словно ожидая оттуда спасения, указала на отвесную скалу прямо рядом с площадкой. Мужчина поднял голову и посмотрел по направлению руки. Его слова благодарности мимолётно пронеслись через мысли императрицы, обернувшись она хотела сказать что-то вроде предостережения, но с ловкостью паука, зацепившись нитями за верхний край скалы, Дофламинго поднялся до нужного уровня и уже поравнялся с заветным цветком. Скрывая глубочайшее удивление Боа встречала своего гостя, а он, извечно широко улыбаясь, нарвал цветов и без особого труда спустился на площадку. Хэнкок смотрела на букет, в ней боролась уйма эмоций и чувств: это ЕЁ цветы, цветы с ЕЁ острова, почему же какой-то пиратишка, да ещё на побегушках у правительства, так свободно срывает их и так грубо держит их в своих грязных руках? "Почему? Почему?" - крутилось в голове у женщины, призывая ответ, но он так и не отзывался. - Спасибо за цветы. Пора мне выполнить часть нашей сделки. Прощай, милая, и знай, моё предложение всегда в силе. - Дофламинго не торопился уйти, он стоял, смотря на императрицу, любовался её красотой в последний раз. Хэнкок была первой красавицей в мире, ему хотелось владеть ею, но она также была пиратом, одной из сильнейший команда, и Шичибукаем. Заставить её силой, напасть на её остров означало лишиться нагретого места под боком у правительства, потерять привилегии, возможности, опозорить самого себя. Хоть и говорят, в любви как на войне, но метод силы это не тот, что возымел бы хороший результат. Донкихот ещё с минуту посмотрел на объект вожделения, внимательно обвёл формы женщины, всмотрелся в тёмные выразительные крупные глаза; он мог бы бесконечно смотреть на эти тонкие руки, длинные ноги, на чёткие линии бровей, пухлые аккуратные губки, льющиеся водопадом прямые чёрные волосы... Но миг встречи, прошёл, предложение руки и сердца было вновь отвергнуто, это уже походило на своеобразную игру, которая забавляла пирата. Донкихот был готов даже не получать ответа вовсе, ведь чем недостижимее цель, тем сильнее желание получить результат, сильнее разыгрывается азарт. Налюбовавшись Императрицей пиратов, мужчина развернулся и уже приготовился зацепить тонкие нити за бледное облако, как сзади его окликнули. - Ты что, собираешь просто так нести эти цветы? - Боа стояла, уперев руки в бока и смотрела своим извечно высокомерным взглядом. - Хотя бы завернул их во что-нибудь! Это тебе не простые ромашки! Не оборачиваясь, Дофламинго широко улыбнулся, укутал цветы в подобие кокона и показал женщине. - Вот так, дорогая? Снова это мерзопакостное слово! Как он смеет называть её так?! Гадкий, ужасный, жестокий и...и... У Хэнкок не было правильного последнего слова, поэтому она лишь открыла и снова закрыла рот. Донкихот снова рассмеялся. Под этот смех, звучащий среди редких облаков, всё более гулко и стихающий с каждой минутой, императрица стояла на каменном выступе, провожая взглядом своего визитёра. На душе у неё было неспокойно, и тревожило её далеко не волнение о том, что он вернётся снова, а что-то другое, какое-то липкое, подобное страху, но тёплое чувство. Погружённая в размышления над этим Хэнкок не заметила как дошла до дворца. У заднего входа её встречали перепуганные сёстры и старушка Ньён, они обеспокоено бросились к своей правительнице, но та развела руками, показывая, что ей сейчас не до них, и направилась в свои покои. В тени покоев было прохладно, как в джунглях у ручья... В джунглях...у ручья... "Так вот, что это за чувство!"- подумалось женщине, но это было не оно. Это были лишь воспоминания, чувство не было неприятным, оно было болезненным, сосущем где-то под ложечкой. Хэнкок потрясла головой, аккуратно убранные за уши волосы спали вниз и прикрыли плечи. Женщина заметила в углу дремлющую Саломею, аккуратно села в круг её пятнистых колец и змея податливо положила голову на колени хозяйки. Сняв туфли и откинувшись назад, императрица тоже задремала. В джунглях, где-то недалеко от дворца, пели диковинные птицы, шуршали в траве мелкие экзотические зверьки, над яркими ядовитыми цветами порхали бабочки и жизнь той, что осмеливалась сесть на его отравленный венчик, сразу же сразу же угасала. Яд поражал не только лапки и крылья, но и проникал в самое нутро, разъедая бедное создание изнутри. Где-то над морем парили чайки и альбатросы, взмахивая огромными крыльями, а человек пронёсшийся среди них стоял на типичной могиле, среди ещё тысяч таких же. Его высокая фигура в странном одеянии сильно выделялась на фоне военного кладбища, в руках его был букет, нелепо перемотанный чёрно-белой лентой. На могиле была фотография, неясная, смытая дождями, но у человека, стоящего напротив она вызывала множество различных чувств, бурлящих внутри как проклятое зелье в ведьмовском котле. Эти чувства рвались наружу, в безумии метались, пытаясь вырваться... Но человек не давал им воли. Даже стоя перед его могилой он не мог позволить себе плакать. Сколько бы лет не прошло, а мертвец всё равно оставался его младшим братом. И у них было гораздо больше сходств, чем различий. Эти безразличный взгляд, сколько бы огня не горело в их душе, сколько бы безумия не было в их сердцах, сколько бы воли не было в них - он всегда был таким, отрешённым и немного беспечным.***
- Хебихиме-сама! Вы видели последние газеты? - раздался голос юной амазонки. - Ходят слухи, что систему Шичибукай упразднят. Как же мы тогда будем? - А что такого? - перебил её более взрослый женский голос. - Мы что, по-твоему, не сможем защититься от внешних угроз?! Гвалт сотен девичьих, женских и старушечьих голосов сливался в громкий неясный звук, исходящий откуда-то издалека. Императрица пиратов сидела на своём троне подперев рукою лоб и вдумчиво читала свежий выпуск газеты. Звуки с улицы плохо доходили сюда, их было почти не слышно. - Ну, как, сестрица? - тихо спросила старшую Маригольд. - Что как?! Всё будет как обычно. Ничего не изменится в нашем быту, как жили, так будем жить! - гневно воскликнула Хэнкок. - Нет, я не про это... - Боа-старшая сразу поняла о чём речь, резко вскочила сбросив накидку и направилась в заднему ходу, ведущему в тенистые джунгли. Присутствующие в зале лишь растерянно смотрели ей вслед. Мгновение - она идёт по тропинке среди зарослей, ещё мгновение - она стоит на опушке в тени всё тех же зелёных крон, всё также тихо из-за шума струящегося вниз маленького водопадика, из-за тонкого потока прохладной воды, бегущего по своим, непостижимым человеку, делам. Одного не хватало среди этих камней и деревьев, одного человека. Боа осмотрела опушку ещё раз - вечность того дня навсегда отпечаталась в её разуме этим тихим местом среди шумящих джунглей. Словно что-то вспомнив она бросилась в сторону моря, на северо-восток острова; цепляя боковым зрением зелёную чащу стволов Хэнкок бежала всё дальше и дальше от дворца. И вот её тонкая фигурка выскочила на каменную площадку рядом с отвесными скалами. Тут тоже всё было точно также, как и в миг прощания тогда, давно, когда не было Сверхновых, не было страдающих принцесс, спасающих свои страны, не было обманутых королей, не было никого, только она и этот безумец, которого настигло тоже, что и всех сильнейших этого мира... Внизу, через скалы, переваливались ленивые волны, от океана тянуло солёный запах, позади шептали джунгли. Высоко над морем парили морские птицы, вдалеке выгнулась и мерно ушла под воду спина одного из диковинных чудищ Калм Белта. Женщина стояла на том же месте и также зачарованно смотрела вдаль, на слияние неба и океана в мутную голубую дымку. Как будто вспомнив о чём-то важном Хэнкок вскинула голову и направила взгляд на отвесные скалы, в тот же миг она увидела на том же месте злополучные цветы. В голове закрутились мысли и воспоминания, Боа старалась быстро привести их в порядок, но тщетно... Вдруг она услышала знакомый смех, знакомый настолько, что её затошнило. Покрутив головой осматриваясь, Хэнкок пришла в ещё большее недоумение. Как такое возможно? В Калм Белте нет ветра, тогда что же может воспроизводить этот звук? - Не может быть... - залепетала она. - Почему? Ты же обещал никогда не возвращаться сюда?! Так почему же... ПОЧЕМУ ТЫ ВСЁ ЕЩЁ ЗДЕСЬ?! А, ДОФЛАМИНГО, ОТВЕТЬ МНЕ! - неистово кричала женщина в пустую даль океана. - Почему...почему я снова слышу твой смех... Боа упала на колени, она всем сердцем проклинала это тихий остров, тут не бывает бурь, даже простого дождика еле дождёшься, нечего говорить о каких-то масштабных природных катаклизмах. А сейчас ей так хотелось грозу и чтоб с ливнем, чтобы сверкало и гремело, чтобы бурлило море, чтобы улицы душного города заливало потоками воды, чтобы сходили сели с гор, чтобы крупные капли яростно стучали по крыше дворца и по подоконникам, чтобы все носились в панике, ища укрытие, чтобы сидели вздрагивая при каждом раскате грома... Но это было невозможно и такая буря происходила только в душе императрицы и, не в силах её унять, она сама роняла крупные солёные капли на пыльную землю, шумно вдыхала и выдыхала воздух, подобно шуму ветра в листве, сама громко всхлипывала, словно волны, бьющиеся об скалы во время шторма, а тяжёлые мысли гремели, подобно раскатам грома, словно разряды молнии, били по сознанию... Она плакала от злости, отчаяния и раздражения. Почему всё так? Почему же всё не могло закончиться с его уходом? Неужели этот монстр знал что-то о её чувствах, поэтому так легко согласился на условие и никогда более с тех пор не возвращался сюда? Он как будто привязал тонкой нитью её душу к своим пальцам кукловода. Теперь, она тоже его марионетка, она не любит его, но хочет увидеть снова, ещё раз посмотреть на эту ухмылку, на эту странную одежду, на эти странные очки... Узнать, увидеть те глаза, что за ними скрываются... И снова в живую услышать этот неприятный злодейский смех.
