ставки сделаны, ставок больше нет

Костюм: не новый, но парадно-выходной, купленный со словами «это не подарок, это необходимость» как раз для визитов в такие заведения. Стильные золотые часы: подарок, но Игорь соглашается (на один вечер, черт с вами). Машина: дорогая, с личным водителем (Олег бестрепетно сообщил, что намерен пить). С Серёжи на входе не спрашивают документы, его тут и так узнают (а кто не узнает, вылетит с работы по щелчку его пальцев). Двух мужиков в костюмах пропускают следом, не задавая вопросов, раз Сергей Разумовский привел, значит, так надо. Серёжа берет шампанское, обращается к улыбчивой девушке за окошком кассы: — Добрый день. Можно мне фишек, пожалуйста... на сто тысяч? — Охренел? — выдыхает Игорь. — Долларов, — добавляет Серёжа, не меняясь в лице. Игорь матерится себе под нос, девушка, не переставая улыбаться, ссыпает фишки в лоток, и Серёжа, тоже с милой улыбкой, говорит ей: — Спасибо, мы еще вернемся. — Серёж, ну ты чего, — бормочет Игорь. — В долларах — это вообще сколько будет? — Да тебе тут ставку меньше просто не дадут сделать. А лучше больше, а то будешь выглядеть странно. А нам нужно, чтобы ты смешался с толпой, помнишь? Если только ты не хочешь попасть во все газеты как загадочный тип, который стреляет у самого Сергея Разумовского по пять тыщ на повышение ставки каждые пару минут... По глазам Игоря видно: не слишком-то он в это верит, и вообще подозревает Серёжу в коварной попытке всучить ему побольше денег, пока он согласен брать. Но если он и собирался спорить, у него не получается, потому что звонкое «ставки сделаны, ставок больше нет» от ближайшего столика заставляет его тряхнуть головой, как собаку, услышавшую шум проезжающей машины, и его фокус внимания стремительно переключается. — Фишки? — доброжелательно спрашивает Серёжа. Игорь, не глядя, сгребает из лотка две горсти, отсыпая (господи, прости, за что им это?) прямо в карманы. — Но никаких «мы вернемся», — рассеянно грозит он. — Этого хватит на три вечера минимум. — Конечно. Развлекайся, — Серёжа посылает воздушный поцелуй. Олег (не с шампанским, а с бокалом чего-то явно покрепче) неслышно возникает за спиной. — И мне отсыпь, — просит на ухо (причин шептать нет, ему просто нравится, как вздрагивает Серёжа, когда это чувствует). — Или ты такой щедрый только с новыми любовниками? — Из зарплаты вычту, — вяло обещает Серёжа, унимая дрожь в коленях. — Тебе сколько? — Фишек десять. Мне больше не надо, — улыбка Олега Серёже положительно не нравится. — Только не так, чтоб нас отсюда вышвырнули, я тебя умоляю. — Расслабься. Никуда нас не вышвырнут, — Олег приподнимает бокал, салютуя через толпу к одному из столиков. — С нами же мент. — Олег! — Обещаю, обещаю. Игорь человек азартный, они выяснили это быстро. У него на любой вопрос всегда: че, поспорим? и в глазах искры — ну давай, давай, устроим соревнование из мытья посуды на скорость, перестилания постели, секса (о, разумеется секса), да хоть просмотра кино. Спорим, что в конце... — и не важно, победит он или проиграет, главное, что будет смотреть внимательно и в ощутимом напряжении, пока загаданное не случится (или не случится). Он и Олега развел на карточные вечера, на спички и конфеты — ну просто для интереса! — а каждый раз после, потягиваясь и сгребая выигрыш (Олег иногда поддавался), смеялся: эх, вот бы в настоящее казино, там бы конечно... Почему бы не пойти и правда в казино? — спросил Серёжа как-то раз, и Игорь пожал плечами. Да ну, сам понимаешь. У меня не такая зарплата, чтоб ей разбрасываться по мелочам, я лучше потрачусь на что-то полезное, чем проиграюсь в ноль и буду сосать лапу до следующего месяца. Олег тогда ответил, что сосать Игорь будет не лапу, а хуй — вестимо, олегов, — чтоб его три раза в день вкусно кормили, а в приличное казино его все равно не пустят, потолок Игоря — игровые автоматы на автовокзале. А над этим задумался уже Серёжа. Убедить Игоря было сложнее. Можно было заманить, сделав вид, что Серёже очень нужен сопровождающий на вечер, а Олег никак не может, но тогда Игорь бы провел весь вечер, глядя на столы и рулетки голодными глазами, но преданно выполняя свои обязанности. Да и сколько можно добиваться своего манипуляциями, право слово? Все ведь взрослые люди. Игорь сначала на всякий случай обиделся. Потом разворчался: вот еще, придумали, хотите меня порадовать — поедемте на дачу, сколько можно вас просить. Потом начались торги — ну может одну партейку, у Игната иногда собираются парни, я мог бы взять с собой Олега (Олег как-то нехорошо заинтересовался на этом моменте, Серёжа был вынужден решительно запретить), ну может в казино, но только не из этих пафосных, нет, что ты, я со своей зарплаты и никак иначе, какое сорить деньгами, Серёга (Серёга — это крайняя степень возмущения, а Серый — ласки, не путать). Было сложно, и пришлось все-таки чуточку поманипулировать, поторговаться в ответ и предложить пару смягчающих обстоятельств, но в итоге согласие было получено. И — вот тут Игорь наконец-то загорелся. В последнюю неделю он переспрашивал, точно ли они идут в эту пятницу, столько раз, что Серёже вспомнилось полузабытое детское «а мы скоро приедем? а сейчас? а сейчас?», которым он донимал когда-то маму. Что в целом удивительно, потому что он не Олег и про свое детство до Радуги не вспоминает почти никогда. Серёже в казино не интересно, если бы он хотел делать ставки, полагаясь на удачу, он бы вложился в криптовалюту; но ему полезно посветить лицом без повода, чтобы пресса не заклеймила его выскочкой, который считает себя выше традиционных развлечений петербургской элиты, так что в этот визит он совмещает приятное с полезным. Серёжа пьет шампанское, пожимает пару рук, рассеянно дает пару фишек человеку, который жалостно говорит, что лимит на его кредитной карте вышел — это попадает под вспышку фотоаппарата, что ж, так даже лучше, заодно скажет пиарщикам, что квоту на месяц он закрыл. Игоря в толпе потерять трудно, даже если он не возвышается над остальными. Серёжа находит его взглядом за столом для блэкджека: вот коротко стриженый (и все равно немного встрепанный) затылок, а вот по бокам аж три девушки в коротких платьях. Игорь поворачивается к одной — не слышно, что говорит, но видно его профиль и счастливую улыбку. Игорь смеется, девушка смеется тоже, и Серёжа улыбается, наблюдая поверх бокала. Разумеется, это постановка и девушки честно отрабатывают деньги, которое платит казино, чтобы мужчины вроде Игоря охотнее расставались с фишками, лишь бы покрасоваться, поэтому и мысли нет Игоря ревновать. А если кто-то попытается увести Игоря всерьез, Олег все еще стреляет со снайперской меткостью. Шутка. /// В Петербурге только и разговоров, что о дожде и о том, как всем надоел губернатор. Единственная тема, которую Серёжа может обсуждать с другими представителями элиты и не рисковать устроить публичный скандал с переходом на личности, поэтому они всласть поносят: кучи мусора, уродливую Газпром-арену, поборы вокруг особой экономической зоны, осыпающиеся здания в центре города. Я плачу налоги, потрясает пальцем Чугайнов, я плачу взятки, я не понимаю, куда можно распилить столько бабла? Почему я не могу просто заплатить за ремонт из своего кармана? Честное слово, он почти нравится Серёже, если не вспоминать, сколько он крышует борделей. — Губернатору недолго осталось, — обещает красивая темноволосая женщина. — Мой отец проследит, чтобы его не избрали на новый срок. — Наконец-то кто-то делает что-то хорошее для этого города, — ворчит Чугайнов и откланивается, заметив свободное место у покерного стола. — А вы не играете? — интересуется женщина. Серёжа вежливо улыбается. — Из меня ужасный врун. — Ужасные вруны не поднимаются так высоко в бизнесе, — они оба приятно смеются. — Господин Разумовский. — Можно просто Сергей, — он принимает протянутую ручку с блестящим черным маникюром, не целует, но мягко пожимает. — А вы... — Дашибалбар Дагбаева. Можно просто Даша. — Нет-нет, я запомню, — к счастью, его суперсила — не забывать имен. В бизнесе очень выручает. — У вас чудесное казино. Намного уютнее «Золотого дракона». — Уютнее, чем у Альберта Адамовича — это, извините, не достижение. Достаточно обойтись без золотых держателей для туалетной бумаги, — они снова вежливо (но на полградуса теплее) смеются. — Не приписывайте мне никаких заслуг. Всё это устроил мой отец, я здесь появляюсь, только чтобы напоминать гостям про фамилию Дагбаевых. — А чем занимаетесь в остальное время, если не секрет? — Быть богатой наследницей недостаточно? — она картинно вздыхает под его вопросительным взглядом. — У меня свое маленькое издательство — пытаюсь продвинуть китайскую литературу на российский рынок. Вряд ли вы слышали... Чистое жеманство с её стороны, русско-китайских издательств в городе раз-два и обчелся. Уходят доли секунды, но вот он вспышками, голографическими блоками информации над рабочим столом, сопоставляет и вспоминает: название издательства, топ-три тайтлов, которые разлетелись по бесплатным раздачам «Вместе», приблизительный годовой доход (небольшой) и громкие заголовки газет (в скандалах не замечено). Просто небольшая контора, если смотреть с высоты «Вместе», выходит скорее милое хобби, чем бизнес. Только вот заправляет им дочь человека, который может подвинуть с места губернатора, который, кажется, сросся со своим креслом. А это уже информация, которую Серёжа честно доложит Олегу — и Олег узнает ещё больше, и подробно расскажет Серёже, как это повлияет на всех крупных игроков на рынке, и нужно ли ему на всякий случай снова пересесть в бронированный гелендваген; но завтра, потому что сегодня Олег намерен пить. Вежливые официанты снова предлагают по бокалу шампанского. Мадам Дагбаева жестом предлагает чокнуться: за знакомство. Серёжа шарит взглядом по залу, пытаясь среди одинаковых черных костюмов высмотреть нужный, и секунд через тридцать Дагбаева склоняется к его уху: — Если вы ищете своего спутника, последний раз я видела его на бильярде — это двумя залами дальше. — Он выигрывал? — О, еще как, — Дагбаева смеется, Серёжа кивает: значит, это был Олег. Он находит Игоря у стола с рулеткой. Наблюдать его со стороны — отдельное удовольствие, Игорь всему отдается полностью, если трахается, то как в последний раз, если танцует, то как на собственной свадьбе, если дерется, то как за свою жизнь, даже если это дружеский спарринг. Сейчас он смотрит на скачущий по рулетке шарик, сжимая кулаки и подаваясь в сторону всем телом, как будто так может заставить его проскакать по ячейкам дальше; когда колесо рулетки останавливается — сжимается и взвивается пружиной, несколько раз бьет кулаком по столу, заставляя аккуратные столбики фишек рассыпаться. Вот крупье в стильном черном жилете с золотой вышивкой говорит с ним через стол (если не дурак, то чует в Игоре клиента, которого можно развести на «последнюю ставку» раз пять подряд), они активно жестикулируют, Игоря на мгновение заслоняют чужие спины; когда его снова видно, колесо уже крутится, а он напряженно сжимает пальцами край стола и тарабанит одной ногой, как мультяшный кролик. Наверняка еще шепчет: ну, миленький, давай, ну, ну... Серёжа проталкивается к столу. Игорь, заметив, улыбается счастливо и абсолютно пьяно. Вблизи видно: майор потерял бабочку и раскраснелся от азарта и алкоголя, на щеке — черный помадный след. Холодную ярость Серёжа вежливо проглатывает — дома накрасится и оставит таких хоть двадцать во всех уголках тела, включая самые интимные. Кроме того, не эти крашеные отсыпают Игорю фишек на стоимость хорошего автомобиля (что он собирается сделать прямо сейчас). — Как идут дела? — интересуется, встав рядом, насколько позволяют приличия (или даже чуть-чуть ближе) и как бы случайно положив на талию ладонь. — Отвратительно, — сообщает Игорь; ладонью Серёжа чувствует, как он подрагивает от энтузиазма. — Я только что поставил всё и часы сверху на красное, и если мне не повезет, это будет последнее, что я сделаю за этим столом. — У тебя приняли часы? — Я о-очень настаивал, — Игорь улыбается шире и самую малость опасно. Серёже хочется потрепать его по холке, как довольную псину, которая откопала под клумбой кость, подозрительно похожую на берцовую человеческую. Умница. Шарик приземляется на черное. От воя сразу с нескольких сторон закладывает уши, Игорь выглядит так, словно готов кого-то ударить, то ли крупье, то ли себя, Серёжа пытается не смеяться, пока оттаскивает его от стола. — Пойдём, пойдём! Что ещё ты поставишь, свой пиджак? Нокию? Корочки? Игорь сует руки в карманы строгого костюма, как будто на нем мешковатые джинсы, и блуждает с Серёжей по коридорам казино, как по запутанным петербургским дворикам. Рассказывает — оживленно, с энтузиазмом первоклассника после первого школьного дня. — В двадцать одно нормально пошло. Первая ставочка была так, чтобы размяться, ну и на крупье посмотреть, че как раздает, какие у него тики, все дела. Проиграл, второй раз выиграл, ту же сумму и еще чуть сверху, третий раз выиграл еще побольше. Четвертый продул, ну, решил пойти попробовать себя в чем-то другом. Девчонки потащили меня сыграть в баккару, но, знаешь, не такая большая разница, это или двадцать одно, я так всего партию просидел. Потом — ты знал, что тут есть азартный маджонг? — Это ты на нем продул все фишки? — интересуется Серёжа, и Игорь запрокидывает голову и смеется, кадык дергается на шее вверх-вниз, гипнотизируя его и проходящих мимо официанток. — Нет! Мне еще хватило на нарды! Коридоры выводят их на свежий воздух. Оказывается, уже глубокая ночь; Петербург светится вокруг них уличными лампами, гирляндами в ветвях деревьев, желтыми окнами исторических зданий. Луна отражается в черной воде, обманчиво густой на вид. Внутри не заметно, а на палубе чувствуется, как покачивается вместе с водой все казино, и у Серёжи уходит пара секунд, чтобы привыкнуть к шатающемуся полу. Игорь придерживает его, не так, как взял бы Олег — под локоть, а приобняв за плечи, как часто хватает своих товарищей со службы. Серёжа не против — прохладный ветер лезет под пиджак, но боку, прижатому к Игорю, замечательно тепло. — Красиво, — он даже не уверен, кто из них это говорит. Пару минут они смотрят на это вместе, и прямо сейчас Серёже не хочется говорить, что каналы в Венеции пахнут лучше, а исторический центр в Праге в разы чище. Если бы хотел, давно мог бы перенести штаб-квартиру Вместе в любой европейский город и наслаждаться всеми благами цивилизованного мира, но увы, невозможно вывезти мальчика из Петербурга... Некоторых — невозможно чуть больше, чем остальных: Игорь даже в отпуск не едет никуда дальше своей дачи в Ленобласти. Как можно отдыхать на даче, Серёже решительно непонятно. Отдых должен включать в себя трехразовое питание, которое поставляют невидимые гномики без усилий с твоей стороны. На даче свой ужин для начала нужно посадить, потом выкопать, и потом ещё сготовить, но Игорь как будто считает, что это плюс. — Мне тут нравится, — делится Игорь задумчиво, словно чувствует, что серёжины мысли неотвратимо скатываются к нему. — Если бы тебе не понравилось, я был бы разочарован, — хмыкает Серёжа. Игорь согласно фыркает, но потом снова смотрит перед собой, и лицо у него — и серьезное, и мягкое, неуловимо помолодевшее, как будто Серёжа устроил ему вечер спа, а не разнузданного веселья в казино. — Нравится играть? — Игорь кивает. — Нравится, конечно. Адреналин, но дешево и сердито. И без мордобоя. И чертовски стильно, я прям какой-то Джеймс Бонд, — он изображает пальцами пистолеты и тихий звук «пяу», заставляя Серёжу рассмеяться. — Только не скатись в зависимость. Сам знаешь, муж-игроман — горе в семье, — он осторожно, вопросительно поддразнивает, вызывая у Игоря короткую улыбку. — Постараюсь... — но это явно не все. Серёжа затихает, не мешая Игорю подбирать слова — видно, что он достраивает мысль на ходу, — терпит даже холодные цыпки на руках, не жалуясь на свежесть от близкой воды. Они ещё немного молчат, только волны плещутся о борт плавучего казино и шуршат вдалеке машины, да из дверей время от времени вырываются вспышки смеха и музыки, когда кто-то их приоткрывает. — Это всё такое ненастоящее. Я могу... ни о чем не думать, — выдает Игорь одной фразой и снова на пару мгновений замирает. — От того, что я выиграю или проиграю, не изменится... ничего. Никто не умрет и не расстроится, я не буду потом писать отчеты, я... даже соседи ругаться не придут. Даже эти девушки завтра уже не вспомнят, кто я такой, каких бы глупостей я им ни наговорил. Он ставит локти на перила, опирается и Серёжа видит, как его плечи оседают, как будто Игорь сложил невидимые крылья за спиной. И как какого-то крылатого получеловека, подставившего беззащитную спину, его хочется почесать между лопаток; Серёжа осторожно кладет здесь ладонь, удивляясь — даже на ветру, даже через пиджак Игорь остается теплым. — Я даже не пытался выстраивать стратегию, когда играл, — делится Игорь со смущенным смешком, как будто признаваясь в чем-то не совсем приличном. — Мне просто было весело. Даже не помню, сколько проиграл. — Мало, — заверяет Серёжа. — Слишком мало. Ночь еще молода, и моё состояние ещё даже близко не промотали. — Значит, я плохо стараюсь, — смеётся Игорь. — Чёрт, у тебя уже руки дрожат. Пойдём, проветрились уже... /// — На сто тысяч, пожалуйста, — обращается Серёжа к девушке за кассой. На этот раз Игорь не спорит, наоборот, нетерпеливо покачивается рядом с пятки на носок и обратно. — Отыграю обратно часы, — обещает он («Игорь, они стоят меньше, чем ты просадишь» — «Это вопрос чести, Серёж»), — потом в кости попробую. И вот ещё: спасибо. Серёжа не ожидает, и от этого вдвойне приятно, когда Игорь быстро наклоняется и чмокает его в щеку. Никаких подозрительных взглядов по сторонам, никаких вопросов про камеры. Поразительная безответственность, Олег бы очень не одобрил. Серёжа млеет, краснеет и чувствует себя на семнадцать, на первом свидании с крутым старшеклассником, не хватает только вина в пакете и наломанных веток сирени. — Не за что. — Есть за что, — Игорь лучисто улыбается. — Не скучай тут. Вот, — он лезет в лоток с фишками, собирает штук десять и вкладывает Серёже в ладонь аккуратной теплой стопочкой. — Потрать их на что-нибудь тоже. — Ну если ты настаиваешь, — Серёжа закатывает глаза, оценив иронию (ему, на расходы, его же деньги). — Настаиваю. А где Олег, кстати? — Последний раз его видели на бильярде. Игорь уходит, отсалютовав двумя пальцами. Серёжа остается один. Выбирает: карты — не то, начнет думать, считать и «строить стратегию», цитируя Игоря. Рулетка? Кости? Раздражает мысль о том, что придется толкаться локтями с другими посетителями казино, даже с крупье взаимодействовать не хочется — социальная батарейка к концу вечера на нуле. Ряд с игровыми автоматами в казино темный (чтобы ярче мигали неоновые вывески) и почти пустой. Слишком обеспеченные люди сюда приходят для того, чтобы тупо совать фишки в прорезь, надеясь на чудо, Серёжа уверен, что те две фигуры, которые он видит на высоких барных стульях с другого конца ряда — чьи-то телохранители, проматывающие зарплату в ожидании нанимателей, которые выбрали для себя развлечения поизящнее. Он тоже занимает такой стул и на пробу вкладывает фишку в прорезь. Автомат стилизован под старину, даже с рычагом сбоку (хотя для запуска игры все равно нужно нажать на кнопку спереди). Современные «однорукие бандиты» по сути всего лишь компьютеры. Серёжа знает, какая здесь операционная система — пожалуй, если достать смартфон и потратить полчаса времени, он найдет в системе уязвимость и сможет выдать себе хоть десять раз по три семерки подряд. Принципы вероятности для тех, кто не умеет наебать систему. Кроме того, это было бы намного интереснее, чем жать на кнопку и смотреть на мелькание картинок в слотах. Но в гости со своим самоваром не ходят, и он честно нажимает пуск. Лампочки переливаются, картинки прокручиваются, выдают два лимона и вишенку, и фишка возвращается. «Нулевой выигрыш». Серёжа пихает фишку еще раз и снова нажимает. На этот раз получается лимон, семерка и колокольчик — от такой комбинации игровой автомат даже не подмигивает цветными лампочками. Это почти как будто ему снова двадцать и он строит свой бизнес с нуля, имея всех вложений — миллион в алиментах на счету и квартиру в Красном селе, которую администрация Санкт-Петербурга обещает выдать в конце года (на самом деле, он будет ждать её ещё пять лет). Каждый заключенный договор, каждый купленный сервер, каждый вечер, когда выбор между домашними заданиями и своим кодом делался в пользу второго, был вложением фишки в прорезь игрового автомата. Только жизнь не показывала ему крутящиеся барабаны с картинками, он шел на ощупь и надеялся на заветные три семерки в конце пути. Три лимона. Ему возвращаются фишек тридцать вместо одной. Серёжа все-таки человек и чувствует прилив бодрости от крошечного, но все-таки выигрыша. И ставит еще. Метафору можно развивать дальше, но он не любит об этом думать: сколько таких многообещающих молодых гениев поставили всё не на тот слот в казино жизни и остались на дне. Имеет ли он право на свое состояние, если все, что отделяет его от тех, кто не смог — щепотка удачи. Что сейчас с ними — с ним, с Олегом, с Игорем, — в тех параллельных вселенных, где он не смог. От руки на плече напрягается и почти подскакивает на стуле. Успокаивается, когда рука сползает на талию, потом на бедро, потом к автомату приваливается Олег, сверкая синими глазами из-под челки, упавшей на лицо. — Нам нужно купить бильярд. — Ты меня напугал, — ворчит Серёжа, унимая зачастившее сердце. — Виноват. — Игорь тебя нашел? — Олег церемонно (он определенно пьян) кивает. — Сыграли? — Да. Ты многое пропустил, — Олег прижмуривается. — Он так ложится на стол, когда целится... Ах, вот оно что. — Мы не будем покупать бильярд только для того, чтоб ты трахнул на нем Игоря. — Мы купили джакузи, чтоб я трахнул в нём тебя. Серёжа вспыхивает до корней волос. — Мы купили джакузи, потому что функция вибромассажа идет на пользу твоей спине. — И чтобы трахать тебя. — Невыносимый. Сам будешь думать, куда всунуть стол. Олег шепчет себе под нос, Серёже не слышно, но он почти уверен — что-то армейски-пошлое про «всунуть» и смекалочку, которая придумает, куда и как, дайте только мыло. Он рассеянно поглаживает автомат по декоративному рычагу, и Серёжа вспоминает, что фишку всунул, а кнопку не нажал. Нажимает; почти не удивляется, когда ему снова выпадает ассорти: колокольчик-лимон-яблочко. Фишка не возвращается. Как-то так получилось, что осталась одна, последняя (когда успел бездумно растратить все?), и он подумывает сунуть её на чай официанту, но Олег кивает на прорезь, и Серёжа неохотно поддается. — Можно? — он кивает. Олег нажимает на кнопку, и барабанчики прокручиваются на бешеной скорости. Первый: семь. Второй: семь. Третий... Автомат вспыхивает неоновыми огнями, верещит писклявой электронной музыкой. Фишки с грохотом ссыпаются в лоток, а когда перестают вмещаться — высыпаются на пол. Серёжа чувствует на себе десяток взглядов и страшно, мучительно краснеет, как если бы опрокинул стойку с кучей стеклянных банок в магазине. Олег — блаженно улыбается, как будто ничего необычного не происходит. Всего лишь парочка посетителей обыграла казино. — Как ты это делаешь? — бормочет Серёжа, стараясь не смотреть по сторонам, чтобы не напрягаться еще сильнее. — Просто... как? — Я везучий, — Олег пожимает плечами. — Олег, ты выбил джекпот с одного нажатия, не глядя! — это почти обидно, Серёжа сползает с табурета, раздраженно одергивает пиджак, и тут же понимает, что Олег сейчас сделает, раньше, чем Олег начинает движение — просто потому что хорошо его знает; и заранее внутри все проваливается в черную дыру и слабеют колени, потому что Олег ленивым медленным движением запускает пальцы ему в волосы, притягивает к себе за затылок и заглядывает в глаза. — Я взял свой первый джекпот, когда мне было десять, — говорит он почти в самые губы. — Спроси меня, как. — Как... — успевает еле-еле выдохнуть Серёжа. Потом Олег целует его, по-киношному красиво и по-домашнему горячо, как будто забыл, что вокруг них переливается лампочками ряд игровых автоматов и услужливые официанты уже бегут, чтобы помочь сгрести выигрыш в несколько лоточков побольше и отнести на кассу для обмена. Когда Олег отрывается, ноги не держат Серёжу совсем, и он почти ненавидит Олега за то, что тот умудряется выглядеть совершенно невозмутимым, если не считать розоватых пятен на скулах. — Ну что, по домам? — спрашивает он игриво, подвигав бровями. Серёжа бросает взгляд на кучу фишек под ногами, но Олег не дает о них подумать, отмахивается и за руку тащит за собой: — Брось, ну их. Пойдем заберем главный приз. /// — Сколько? — переспрашивает Игорь. Глаза у него огромные, темные, с широкими зрачками, как будто он только что нюхнул. Серёжа повторяет. Игорь еле слышно матерится. Не напряженно, но восхищенно, таким тоном говорят «ай да сукин сын». Олег рядом недовольно поджимает губы, что-то подсчитывая в голове, и по-детски топает ногой. — Не сошлось. — Что? — Я собирался выиграть столько, сколько он проиграет, — жалуется Олег, как будто это реальная цель, которую можно поставить себе на вечер и взять ее, не сбившись с плана из-за банальной неудачи. — Я не знал, что ты взял ему еще порцию фишек! — Это... как однушка в центре, — Игорь сжимает голову ладонями. — Я... проиграл квартиру. — Ты проиграл большую стопку фишек, Горь... — Я проиграл огромную. Кучу. Денег, — Игорь поднимает блестящий взгляд. Серёжа переводит дух — было бы грустно, если бы в последний момент Игоря накрыло страшным осознанием. Возможно, так и было бы, потрать на него Серёжа сто тыщ, но счет пошел на миллионы, а это, очевидно, не настоящая сумма в голове майора полиции на госзарплате. Они уже дома — в том лиминальном пространстве между вечеринкой при полном блеске и постелью с пижамой и любимой Олегом маской для сна с вышитыми глазками. Огромная гостиная пентхауса, помятые костюмы (Игорь потерял бабочку и снял пиджак, Олег первым делом скинул туфли и закатал рукава рубашки), перемигивающиеся огни ночного города за панорамным окном; Олег, не спрашивая, плещет всем на палец виски, даже Серёже, который не любит крепкое, и щелкает кнопкой запуска на музыкальном центре. Из колонок льется что-то мурлычащее, в меру негромко, чтобы сразу слиться с фоном. Олег и Серёжа чокаются бокалами. Игорь свое пьет залпом, отставляет бокал и медленно облизывает губы. — Так... и что дальше? Они переглядываются. Потом смотря на Игоря, одинаково жадно, как говорят в бульварных романах: раздевая взглядами. — Ну… ты же помнишь, как мы договаривались? Потому что — не мог же Игорь согласиться на целый вечер развлечений просто так, без оговорок и каких-то обещаний отдариться, и пришлось договариваться с ним, как с самым вредным деловым партнёром, только там Серёжа обычно уговаривает дать ему деньги, а не взять их. Мы — тебе, а потом ты — нам. Звучит по-честному? Игорь помнит. Сглатывает. Лицо такое честное, как будто он деревянный буратино, которого злые дяди обвели вокруг пальца. — Что, здесь? — Можем вернуться на парковку перед казино, — предлагает Олег бархатно. Игорь коротко смеется, снова нервно облизывается. Делает крошечный шажок вперед, потом еще один. Опускается на одно колено. На второе. Поднимает взгляд — Серёжа поражается: как часто человек, который выше него на полголовы, смотрит на него снизу вверх. — Знаете, мой отсос не стоит как квартира. — А ты откуда знаешь? Узнавал расценки? — Нет, но... — он смотрит в лицо, на ширинку, снова в лицо, — не хотелось бы разочаровать. — Надо было думать об этом раньше, — пожимает плечами Серёжа, а потом Олег просто тянет его к себе за подбородок, приставляет к губам край своего бокала и командует: пей, и одного того, как послушно Игорь сглатывает, достаточно, чтобы убедиться, что квартира — это мало, чтоб платить за такую красоту, но, к счастью, в Игоре нет ни грамма бизнес-жилки и он не представляет, как выгоднее себя продать, иначе бы они с Олегом разорились. Игорь разбирается с пуговицами на ширинках неловко, но быстро. Обоих сжимает через ткань белья, поглаживает — и усмехается. — Жили у бабуси... — Чего? — Ты в белых трусах, он в черных... — Игорь! Рот займи, а! Он слушается, даже если блестит глазами подозрительно весело. Прижимается губами к одному, к другому, горячо выдыхает, мокро посасывает, оставляя на ткани влажные пятна, и вскоре Серёжа жалеет, что они решили «здесь» — ради атмосферы и джаза на фоне, потому что хотелось бы присесть. Или прилечь. Колени подгибаются, а Игорь усиленно трудится, вырисовывая круги языком, и только иногда поднимает взгляд, чтобы стрельнуть до самого сердца. — Игор-рь... — еле слышно рычит Олег. Серёжа полностью согласен. Игорь отстраняется — достаточно, чтобы приспустить резинку трусов обоим. Слишком довольно, на взгляд Серёжи, скалится, когда они разом подаются к нему, а потом Олег, не рассчитав, врезается лбом Серёже в висок, и они с шипением отдергиваются. Игорь заходится захлебывающимся смехом, но недолго: Олег пользуется моментом, мажет по губам головкой, и Игорь переключается мгновенно, как кутенок, почуявший соску, быстро лижет, мелькая розовым языком. Теперь сам Серёжа готов зарычать. — Вообще-то, я платил, — напоминает он прохладно. Игорь послушно отворачивается, лижет уже его — Серёжа тихо, мужественно всхныкивает, желудок делает сальто, вдоль позвоночника проходит волна, заставляющая прогнуться навстречу мягкому языку. Олег снова отворачивает Игоря к себе. — Я выиграл в бильярд. — И что? — Только потому что лапал меня, пока я целился! — выдыхают Игорь с Серёжей одновременно, но если Серёжа может продолжить ругаться, то Игорь на этом заканчивает мысль, потому что Олег бесцеремонно направляет головку ему в рот, и то, с какой готовностью Игорь сжимает вокруг неё губы, Серёжу заводит сразу в двух смыслах. Выиграл! Что скажут юристы Вместе на такие устные договоренности? Он пальцами сжимает себя у основания, головкой проводит по щетинистой челюсти (колко, странно, но приятно по-своему), по щеке, прижимает к уголку губ, совсем близко к члену Олега, чувствуя его жар. Игорь что-то мычит — и даже отстраняется, когда Олег немного ослабляет хватку на подбородке. — Господа. Товарищи. В очередь. — Не хочу, — отвечает Серёжа очень просто, и Игорь снова на мгновение замолкает, посасывая уже его головку. Олег может идти нахрен, решает Серёжа незамедлительно, потому что это — мокрое, горячее и полное энтузиазма, — он получит прямо сейчас, и точка. Они толкаются, как школьники в раздевалке, Игорь только и успевает делать шумные вдохи, когда один член выскальзывает из его рта и сменяется вторым, это мило, но этого ужасно мало, только дразнит без возможности приблизить оргазм. Серёжа опирается на Олега, потом лезет рукой ниже, трогает его — сталкивается здесь с пальцами Игоря, и они окончательно путаются, кто кого трогает и гладит, ясно только, что Игорь трудится изо всех сил. Еще бы чуть-чуть! Они с Олегом снова прижимаются к его губам одновременно, скользнув нежной кожей по коже — продирает до мурашек. Игорь таращится снизу вверх мутными глазищами, демонстративно облизывает обоих, как два шарика мороженого в рожке. Бессмертный, думает Серёжа восхищенно. Ещё хватает наглости дразниться. — Только чур быстро, — сипит Игорь, отстранившись. — Долго я так не просижу. — Думаешь, влезем? — с сомнением уточняет Олег. — Это у Серого челюсть отъезжает, как у экскаватора… Серёжа со смехом пихает его в бок, заставляя покачнуться. Игорь — вспыхивает азартными искорками в глазах; не спрашивает вслух, но на лице написано — поспорим? Он разевает рот широко, и это должно быть смешно, но выходит страшно горячо. И это странно, чувствовать одновременно влажность его рта и горячего, крепкого как камень Олега так близко, но в этой неловкости кроется самый смак. Достаточно посмотреть, как с уголков растянутых в узкую побелевшую полоску губ подтекает слюна, и уже голова кругом, и пусть Игорь не может заглотить глубоко, хватает и того, как они с Олегом мелко и неритмично толкаются, каждый по-своему. Вот теперь он может ощутить, как прокатывается горячее от яиц до самой головки. Олег жмурится, грызет губы и встряхивает головой, и вдруг выскальзывает. Серёжа слишком эгоист, чтобы сейчас остановиться, вместо этого он двумя руками натягивает Игоря на себя, проскальзывая по языку, и, кажется, перестает что-то вообще видеть, пока Игорь сглатывает вокруг него раз и второй, а на третий у него разливается белое под веками и он наконец-то кончает. Каким же облегчением накрывает, до самых костей. Серёжа еще покачивается блаженно с минуту, даже когда Игорь сглатывает уже и часто моргает повлажневшими глазами. Приятно просто полежать немного в тепле... Олег рядом торопливо двигает рукой, додрачивая. Серёжа оборачивается, пьяно улыбаясь, и сонная расслабленность слетает с него мгновенно. — Олег! — Что? — выдыхает тот раздраженно, и прижмуривается, спуская: несколько вязких белых петель — в пустой бокал из-под виски. — Ты... — Игорь начинает ржать. Серёжа все еще не находит слов, и даже забывает заправить член в трусы. — Тебе, может, тарелку еще принести? — Зато чисто, — отзывается Олег невозмутимо. Он определенно взял себя в руки, но моргает медленно и немного сонно, как будто готов вырубиться стоя. — Проще положить стакан в посудомойку, чем сдавать в химчистку ковер, нет? — Это противно, — уточняет Серёжа, скрестив руки на груди. Игорь ржет так, что чуть не падает лбом в ковер — Серёже приходится его ловить и потом помогать встать с затекших коленей, и долго целовать в мокрый натруженный рот. /// Даже Игорь соглашается, что ехать после этого домой, следуя дурацкому принципу «оставаться до утра это как-то слишком серьезно» — глупо. Серёжа подозревает, что это только на сорок процентов от большой любви, и еще на шестьдесят — от того, что матрас на их с Олегом кровати, по его же словам, безобразно приятный, а ночь хочется закончить на лакшери-ноте. Серёжа не против. Если бы Игоря всегда было так легко соблазнить на богатство и комфорт, ухаживания были бы в разы проще. — Понравилось? — спрашивает он негромко, поставив подбородок на ладонь (они в постели, Олег вырубился как только принял горизонтальное положение, если не раньше, и пускает слюни на подушку, свесив руку с кровати; они с Игорем пока бодрствуют, слишком утомленные и недостаточно пьяные, чтобы последовать его примеру). — Казино или то, что было после? — уточняет Игорь, усмехаясь. — Всё вместе? Игорь прикрывает глаза, вздыхает длинно, как будто просматривает вечер на быстрой перемотке в кинотеатре под веками, и снова смотрит на него из-под ресниц. — Да. Минус та часть, где у меня ноет челюсть, как будто я четыре часа просидел в кресле стоматолога. — А ты давно был у стоматолога? — щурится Серёжа подозрительно. Игорь пожимает плечами. — Мне тебя отвести? — Я за это тоже буду сосать? — Разумеется. — Тогда я подумаю, — Игорь хмыкает, манит рукой, и Серёжа послушно прижимается, положив голову ему на грудь, очень уютно: щекой повыше ключицы, макушкой идеально под подбородок. — Знаешь... ближайшие пару дней моей самой большой проблемой будет то, что я натер уголки губ. «Хотел бы я, чтобы так было всегда», почти говорит Серёжа. Почти говорит: будь моя воля, я бы сделал так, чтобы ты больше никогда не хмурился обеспокоенно, чтобы каждый день жил так, как провел этот вечер, с такой же легкостью — ты такой красивый, когда перестаешь париться, ты знаешь? А если бы Игорь спросил, что он за это будет должен, Серёжа бы сказал: остаться тут навсегда. И только это (слишком скорое, мы еще даже не ездили к нему на дачу) останавливает его на полуслове и всё-таки заставляет сказать другое. — Придется нарезать шаверму на маленькие кусочки. /// Жалюзи в кабинете приспущены, чтобы не пускать прямой солнечный свет. Блоки с информацией в проекции над столом слабо светятся голубым. Серёжа смахивает в сторону всё, что не срочно, задерживается взглядом на одном письме и тапает по нему, чтобы развернуть на весь экран. — Нам пишет госпожа Дагбаева, — уведомляет он. Олег отзывается с дивана мычанием. Он почти не шевелился с того момента, как занял эту позицию, только в какой-то момент сменил одну банку японской газировки, которую прижимал ко лбу, на вторую, еще не нагретую. Им не по двадцать, и даже не по двадцать пять. Пора это признать. — Бла-бла-бла... у неё есть сын, «замечательный молодой человек»... учится в ИТМО... крайне заинтересован… — он прерывается на широченный зевок. — Я выпишу пропуск, — бормочет Олег. — Пусть только пришлет паспортные данные. — Хорошо. Выделишь кого-то, чтобы провел ему экскурсию? — М-хм. — Еще она приложила... записи с камер, — это жест доброй воли или тонкий намек: контора всё пишет, вы еще не знаете, что у меня на вас есть? Серёжа тапает по первой иконке, и на экране разворачивается видео: полумрак, неоновые отсветы от игрового автомата, Олег красивый, как модель, с изгибом талии и бедра, подчеркнутым жилетом. Пауза. Они посмотрят это потом, вместе. — И напомнила забрать мой выигрыш, и... «часы товарища майора» в качестве «жеста доброй воли». Они делают короткую паузу, думая об одном и том же. Дагбаевы — явно не те люди, которым стоит знать о связях миллиардера Разумовского и широко известного майора Грома. Но Олег не выглядит обеспокоенным, и тогда Серёжа тоже достраивает мысль: обмен вооружениями. Демонстрация слабых мест. Я покажу вам сына, но вы не забывайте, что я знаю про вашего ручного мента. А значит, ещё вопрос, кто кого боится больше. А значит, можно выдыхать. — Игорь сказал, что хочет их отыграть, — говорит Олег сонно, как будто только что не была произведена мгновенная переоценка всех ресурсов Вместе. — Будет повод вернуться. — Так и напишу, — соглашается Серёжа. — Марго, диктую. Уважаемая Дашибалбар… нет, сотри уважаемая — сотри вообще всё. Диктую. Моя дорогая… На втором видео в письме в полутемной комнате Игорь изящно присел на бортик, примеряясь кием к шару. Серёжа сдается: открывает третье рабочее окно и тапает в строку поиска запрос на бильярдные столы.