сигарета

Куромаку опирается о скамью одной рукой. Его ладонь чувствует неприятное старое дерево. Однако, это слишком терпимо, чтобы он начал возмущаться или убрал руку вовсе. В нос попадает достаточно яркий, приятный запах банана. Он поворачивает голову, глянув на Вару, что бесстыдно продолжал затягиваться одноразкой с этим самом вкусом. — Ты же, вроде как, не любил сладкие? — Интересуется, дабы хоть как-то заполнить эту странную тишину, возникшую между ними. Про то, что курение — вред, он решил умолчать. Чуть позже скажет это, если вообще решиться. Он слишком много раз повторял это, словно попугай. Однако, реакция абсолютно нулевая. На Вару не действуют нотации и лекции. — Другого не было, тем более, денег практически нет, а она дешевой была. Всего, — Делает паузу, задумчиво мыча, — Семьсот с хуем? — Он переводит взгляд на ярко-желтую продолговатую вещь, повертев ее в руке, едва ли не вывалив. Куромаку хмыкает, глядя как-то недовольно, с отвращением неким даже. Всё таки, как бы долго Вару не курил при нём, он всё равно считал это омерзительным и неправильным. Ему в принципе никогда сигареты не нравились. Мерзкий, одурманивающий продукт, придуманный человеком. И вызывает слишком сильную зависимость. — Ой, блять, ну не кривись ты так, — Цокает Вару и часть ароматного дыма выходит у него через нос, что выглядело достаточно глупо, — И чего это ты так курение не любишь? — Отворачивает голову, вновь затягивается, в этот раз чуть крепче, от чего чуть-ли не начинает кашлять. — Это продукт, вызывающий зависимость, так как через десять секунд после затяжки никотин с кровотоком попадает в мозг, и связывается с рецепторами. Их стимуляция приводит к мощному и неестественно быстрому выбросу дофамина, что является положительным подкреплением для мозга, так что образуется новая нейронная связь, которая знает, что курение повышает дофамин и является, якобы, чем-то хорошим. Рецепторы становятся перестимулированы и мозг сокращает их чувствительность, из-за чего для получения удовольствия нужно курить всё больше и больше. Уровень дофамина в состоянии покоя падает, так как мозг привыкает к курению. Вырабатывается зависимость, — Куромаку произносит последнее слово с мерзостью, — Так ещё и выкидываешь на это деньги. Платишь за разрушение собственного организма. Чем не вид селфхарма, — Выпрямляется, объясняет, словно бы в первый раз. Будто бы пиковый действительно запомнит и больше не спросит у него об этом. Будто бы он не повторяет это в сотый раз и не помнит эти слова уже наизусть. — Фу, скучный ты, — Тяжко вздыхает, выпуская дым ему прямо в лицо. — Вару! — Резко вскрикивает, отмахиваясь рукой, — Мы же уже с тобой разговаривали на эту тему, — Брови сводит к переносице, якобы злясь, на что Вару лишь ухмыляется мерзотно. — Попробуй. — Мы... — Запинается, хлопает ресницами, — Погоди, что? — Попробуй, — Предлагает настойчивее, придвигаясь ближе по скамье. — Нет. Куромаку для подкрепления решительности своего отказа складывает руки на груди и откланяется в сторону, хотя отодвинуться не пытается. — Ну давай. Вару тоже упёртый. Что, впрочем, видно невооружённым глазом. — Вару, нет. Я не буду пробовать вещь, которая мало того, что вызывает привыкание и зависимость, так ещё и разрушает мой организм, — Пытается объяснить свой ответ более подробно, но должного эффекта на оппонента это не производит. Вару решительно затягивается снова, но теперь вместо того, чтобы выдохнуть дым, он дёргает Куромаку за рубашку и присасывается к его губам. Дым оказывается в их ртах, медленными небольшими облаками вылетая при попытках Куромаку отстраниться. Куромаку давится дымом, и, сведя брови к переносице, со всей силы кусает Вару за губу. Тот ойкает и тут же отстраняется. Куромаку кашляет, дым окружает его, а Вару тихо, злобно хихикает, тоже окружённый этим облаком с банановым запахом. — Ты идиот! — хрипит Куромаку, отмахивая от себя этот приторно-сладкий запах и резко поднимаясь со скамейки. Бабушка, проходящая мимо, косо поглядывает на них, и хмуро качает головой, прежде чем продолжить свой скучный старческий путь. Вару ей в след показывает средний палец, чего она уже не видит. Куромаку поправляет очки, наконец оправившись от резкого удушья. Не говорит ни слова на тему внезапного несанкционированного поцелуя, позволяя этому действию просто повиснуть между ними как чему-то обыденному и нормальному. Видимо, шок от курения сильнее правил приличия и странных домогательств Вару. Куромаку поправляет воротник рубашки, который отчего-то начинает душить, и со строгим, полным недовольства и осуждения, видом удаляется прочь в подъезд. Вару смотрит ему в след и глупо так улыбается. Смотрит на жёлтую электронную сигарету, всё ещё зажатую между пальцами, и пожимает плечами, не понимая, чего же это занудный серый кардинал так заводится. Губы всё ещё влажные и побаливают от укуса. Однако, Вару решает, что определенно повторит этот эксперимент.