i like me better when

Когда Юно предлагают подработку летом, он всегда соглашается. Ему, учителю физкультуры в средней школе и бывшему пловцу, подающему большие надежды, просто было нечем заняться во время летних каникул, а сидеть на одном месте Чон просто не мог. Привыкший к активному образу жизни, оказаться в четырех стенах – самый большой страх. Поэтому, когда Джемин врывается в его комнату и просит подменить на такой подработке, он практически сразу же соглашается, даже не дослушав его мольбы. Иногда Джемину полезно было хоть на секунду затыкаться, чтобы слышать ещё кого-то, кроме себя любимого. И когда младший сдувает со лба пшеничную челку, то ещё не до конца понимает, что Чон уже согласился и практически начал собирать вещи, потому что перед ним стоит его дорожная сумка. - Выезд завтра, - уточняет На, всё ещё не веря в свою удачу. – И ты не злишься? Чон бросает на него ещё один предупредительный взгляд, означающий может уже заткнешься? - Да, я не злюсь на тебя, - ещё раз говорит Юно, отодвигая рукой Джемина из своего пути. – И пожалуйста, хватит уже торчать здесь. Лучше принеси мои умывалки из ванной. Радостный младший, напоминающий сеттерьера, который был у Чона в детстве, уносится в ванную комнату. На следующее утро Джемин провожает его на вокзал. Наверное, чтобы убедиться, что он уедет, думает Юно и усмехается, разглядывая посадочную площадку. Ему нужно будет доехать до Чеджу, а уже потом его заберут. На говорит, что там очень красиво и ему обязательно нужно посетить известную пещеру Манджангуль. Потому что там реально восхитительно. И это, пожалуй, единственный озвученный аргумент младшего, но для Чона и этого достаточно – он любит путешествовать. И Юно обещает, что обязательно поедет туда и посмотрит. Юно всегда нравились длинные поездки. Он мог подумать о многих вещах под любимую музыку в наушниках. Чон делает фото на автобусном сидении и пишет длинный пост на своей страничке, не забывая поблагодарить Джемина за возможность отдохнуть. Хочет добавить, что от шумного и надоедливого младшего, но вытирает, улыбаясь самому себе – На он действительно любит, несмотря, ни на что. На Чеджу жарко и влажно. Юно закатывает рукава футболки и прячется под козырек кафе, ожидая когда его заберут. Входящий от Джемина немного действует на нервы, но Юно радостно машет в камеру и показывает окрестности, чтобы младший, наконец-то, успокоился. Он обещает На, что всё будет хорошо. В подъехавшей машине оказываются двое парней. Один из них представляется Ли Джено, дружелюбно подавая руку для приветствия. А второй, улыбается не менее приветливо из заднего сидения хонды, куда Чон забрасывает свои вещи. Смуглый парень просит называть его просто Лукасом. Юно жмет плечами и кивает, да без проблем. Он и сам не любит эти устарелые, как на его взгляд, правила обращения. Чон, усевшись на переднее сидение машины, смутно припоминает Джено, он пару месяцев назад приезжал к Джемину и тот помогал ему с оформлением каких-то документов. - В чем будет заключаться моя работа? - спрашивает Чон, отвлекаясь на море, шумевшее в нескольких километрах от дороги. Тонкая лазурная полоска воды отзывается тоской в груди Юно. Он слишком скучал по плаванию. - Официант в пляжном кафе, - отвечает Джено. – Но если захочешь, можно что-то другое, у нас ещё есть свободные вакансии. В принципе, Юно всё равно. - Можно, и официантом. Но если понадобиться помощь, то я готов. - Буду знать. Парень, сидевший позади, заходится смехом, подаваясь вперед и упираясь руками в сидения. - С этим нужно осторожнее, потому что работы у нас действительно много и можно оказаться в вечном рабстве, - усмехается он. Джено обреченно мотает головой, не отвлекаясь от дороги. Но Юно замечает тень улыбки на его губах. - Я не люблю сидеть на одном месте. Так что, можно и в рабство, - смеется Чон. - Ну, что Джено, - обращается парень к Ли, толкая того в плечо. - Тебе решать. - Да, хватит уже болтать, разошелся. Юно кажется, что ничего не меняется: только вместо вечно болтающего Джемина будет Лукас. Эта говорливая птичка просто идет на рекорд, выдавая кучу информации, всё время перескакивая с темы на темы. Юно вздыхает, улыбаясь очередной шутке Лукаса. Но когда разговор заходит о вейкбординге, он слушает внимательнее, потому что всегда хотел попробовать. Лукас обещает взять его с собой, когда будет ехать в очередной раз. Юно с интересом рассматривает кафе, попутно слушая Джено о том, что его рабочий день будет с девяти до шести, оплата в конце месяца, чаевые – себе. В принципе, Чону нравится такой расклад – людей в окрестностях действительно много, но вот таких полноценных кафе, которые имели свою кухню, и даже бар – не очень. У Чона неделя ушла на то, чтобы окончательно привыкнуть к своей новой роли. Он даже стал местным инструктором по плаванью среди мелких посетителей кафе. К нему начали прибегать не только приезжие, но и местные ребята, чтобы научиться чему-то новому. Джено говорил мало, но явно был доволен такому интересу к Юно, который неплохо сказывался на бюджете заведения, потому что вслед за детьми подтягивались и их родители. - Ты так сильно любишь детей? – спрашивает Лукас, вытирая столики после целого дня посетителей. - Я с ними работаю. Как по-другому, - отвечает Юно, складывая стулья и занося их в зал кафе. - Ты учитель? – удивляется Лукас, останавливаясь и отвлекаясь от своего занятия. - Физкультуры, в средней школе. Не похож? Лукас не отвечает, только жмет смуглыми плечами. Про себя Чон отмечает, что у парня красивые глаза и улыбка, несмотря на все его недостатки в виде того, что он слишком шумный, это перевешивает в глазах самого Юно. Юно делил с ним комнату, и в первый же день, неистерпимо захотелось позвонить Джемину и сказать, чтобы тащил сюда свою задницу, а не прохлаждался в Сеуле, помогая со свадьбой сестры. Но у Чона был не тот характер, чтобы жаловаться, ведь он привык к такому же На. Только разница была в том, с Джемином их могла разделить стена комнаты, а здесь – абсолютно ничего. Разве что проведенная граница самим же Чоном. Вот только Юно совершенно не хотелось этого делать. Отчего-то за Лукасом хотелось наблюдать, потому что после целого дня беготни Вон превращался в ребенка, ворчащего на всех и всё от усталости. Как бы младший не старался скрыть это, Юно видел. Он не был суперским психологом, но работа с маленькими людьми давала возможность судить от причинах. В один из таких вечеров, когда Лукас, потянул его на пустынный пляж, Чон рассказал о том, что был пловцом. Он и сам не знал причин того, почему рассказал это Вону, но китаец располагал к себе. И Юно было трудно с этим не согласиться. И тогда Лукас спросил, какого это отказаться от мечты? - Знаешь, когда людей о таком спрашивают, им не очень приятно, - заметил Юно, чувствуя под ступнями мелкие остатки ракушек. Возле воды Чону всегда становилось лучше, чем в любом другом месте. - Но не тебе, верно? Лукас зашел в воду, по самые коленки, подставляя свою спину под взгляд старшего. Ветер трепал его иссиня черные волосы на макушке, а кореец засмотрелся на крепкую смуглую шею Вона. - Я уже давно смирился с тем, что мне стать звездой мирового масштаба. Не Фелпсом, так точно. Лукас обернулся и посмотрел на него. Юно показалось, что в этом взгляде сквозило понимание его состоянии, и ещё надежда на что-то. Может, быть понятым или услышанным? Но это случилось всего на короткое мгновение, а в следующую секунду Лукас уже улыбался, начиная рассказ о том, что сегодня перевернул три стакана пива и разбил две миски. - Джено точно вычтет из зарплаты, - пожаловался Вон. В его глазах отражался закат, а свободная гавайка развевалась от порывов ветра. Юно смотрел на него и не видел того смешливого мальчишку, которым он ему показался вначале. Китаец мог быть серьёзным. Но, наверное, нужно было доказать то, что ты достоин это увидеть. Чем он заслужил такую честь, Юно пока что не знал. По прохождению двух недель пребывания Юно на острове, Лукас наконец-то объявил о том, что в воскресенье они поедут кататься на вейкбордах. Почти что детский восторг затапливала грудь Чона, когда он вспоминал об этом. Лукас вез его на той самой хонде к месту назначения, вкручивая практически на полную американский хип-хоп. Местность в которой они оказались, показалась Юно смутно знакомой. Может, видел в какой-то дораме? Но от вида лазурного моря замирало сердце. Он делает несколько снимков на телефон, чтобы потом показать Джемину, ну и как-то разбавить свою ленту, которая за последнее время наполнилась всевозможными оттенками синего или закатного. Он прячет телефон и надевает костюм, оставленный Воном. Сам Лукас уже давно переоделся, сменив привычные для Чона майки-рубашки-шорты на такой же черный костюм, что казался второй кожей. Лукас смеялся и что-то показывал, загребая жаркий июльский воздух руками, а Юно он казался ещё красивее, чем когда-либо. В последнее время Чон начал ловить себя на том, что всё чаще зависал, засматриваясь на Вона, и видел в нем не просто парня, нового знакомого, а привлекательного парня, от которого иногда очень сложно оторвать взгляд. И сейчас ветер трепал его чуть влажные волосы, а солнечные лучи касались и без того гладкой смуглой кожи. Чон стоял в воде, наблюдая за тем, как Лукас разрезал водную гладь своей доской, практически не держась за трос. Мотор лодки создавал достаточное количество волн, позволяющих удерживаться на воде. Главное только, контролировать ноги. Он выглядел профессионально, хотя и рассказывал, что только недавно стал на вейкборд. Юно тоже пробует после подробного инструктажа от Вона; личным рекордом для него стают три минуты на вейке. Несмотря на все свои падения, Чон счастлив, потому что снова чувствует себя в своей тарелке и на своем месте. Если бы было можно, он бы не вылезал из води вообще никогда. И когда его снова сменяет Лукас, Юно сидит в воде, на мелководье, жмурясь от яркого солнца и наблюдая за Воном. Эта часть острова казалось какой-то мертвой зоной. За всё время, пока они были здесь ни одного местного или приезжего Чон не заметил. Кусочек природы оставался в своем первозданном виде, искушая красотой. Пока Лукас погружался в прохладные воды, Юно всё больше погружался в свои мысли о гонконгце. Чону хотелось только одного – понять, о чем думает Лукас, когда становится отстраненным, а его взгляд зависает на одной точке в стене. Или что он прячет за своей беспечной улыбкой? От раздумий о Лукасе, Юно отвлекает резкий всплеск воды и крик. Его взгляд перемещается на катер и оживленное шевеление на нем. У него уходит несколько секунд на то, чтобы понять – Вона нет на поверхности. Он бросается вперед, подталкиваемый только одной мыслью – найти Лукаса. Чон практически не помнит, как оказывается на месте, как ныряет в лазурную глубину, как вытаскивает Вона на поверхность. И только когда, на палубе катера, Лукас открывает глаза и выплевывает воду, кажется, и сам вдыхает воздух, пропитанный полуденной жарой. Назад они едут в полной тишине. Только Юно бросает изредка обеспокоенный взгляд на профиль китайца. Сейчас не самое подходящее время для этого, но в голове у Юно только одна мысль – почему именно Лукас кажется ему не таким, как все остальные? - Почему ты просишь всех называть тебя Лукасом? – спрашивает Чон, сворачивая направо после подсказки Вона. Лукас отрывает задумчивый взгляд от созерцания зеленой массы вдоль дороги и смотрит на парня. - Потому что я не люблю его. Оно мне слишком о многом напоминает. Шумный и веселый Лукас, а сейчас непривычно тихий, кажется Юно чем-то непонятным, не из этого мира. Совершенно непривычно видеть его таким. - Юкхей, - произносит с легким нажимом Лукас и снова отворачивается к открытому окну. - Что? – не понимает Чон, поворачиваясь к китайцу. - Моё китайское имя. Лукас закрывает глаза, черные ресницы отбрасывают тени на щеки. Дорога не позволяет Юно надолго отвлекаться, поэтому он нехотя возвращает свой взгляд к ней. Впечатлений на сегодня им уже хватит, поэтому разбиться насмерть не совсем хорошая идея. Полученной информации от Лукаса хватает на то, чтобы снова начать анализировать поведение китайца. Юно несвойственно было вторгаться в чужое пространство или вмешиваться в жизнь, но Вон казался ему головоломкой, которую нужно было разгадать. Расспрашивать о нём в остальных Юно казалось нечестно и не очень красиво. Поэтому он теряется в догадках, продолжая смотреть на китайца. Лукас продолжает смеяться, Чону кажется, что ещё громче, чем раньше. Но он вовремя себя одергивает, пытаясь не придумывать себе лишнего. - Я так и не сказал тебе спасибо. Лукас усаживается на кровать Юно, вытирая после душа влажные волосы полотенцем. В свете настенной бра лицо парня становится ещё темнее, у корейца появляется желание прикоснуться к его лицу, чтобы ощутить то, что он настоящий, а не бред его разума. - Тебе не за что меня благодарить, - Юно прячет руку под одеяло, чтобы не сделать глупость. – Так бы каждый поступил. Лукас смотрит на него слишком внимательно, откидывая полотенце на свою кровать. В его глазах отражается сам Юно, но Чону кажется, что весь мир, потому что так сильно тянет смотреть в них. - Поверь мне, не каждый, - Лукас моргает и поднимается, унося вместе с собой волшебство момента. Юно долго не может уснуть, совершенно запутавшись в своих чувствах. Считая вдохи и выдохи Вона, он отключается, когда начинает сереть очередное утро. Как и обещал Джемину, он выбирается на выходных к потухшему вулкану, чтобы посмотреть пещеру. На его предложение активного отдыха в выходные, отзывается только Лукас, все остальные говорят, что активности хватает целую неделю, чтобы ещё и в выходные где-то таскаться. Утро субботы начинается для них рано. От звона будильника хочется заткнуть уши, но Юно поднимается первым и стягивает с кровати сопротивляющегося парня. Всю дорогу к пещерам, Лукас ворчит и прячет глаза за черными очками. Он опять за рулем, аргументируя, что в этой местности ориентируется лучше, почти не слушая подсказки навигатора. Юно даже не спорит, потому что китаец прав. Вулкан Халласан поражает своими размерами. Парни восхищенно разглядывают каменистые выступы и бесконечную застывшую вечность перед глазами. Как и остальные из их группы, они осматривают лавовые сталагмиты и трубы, делая снимки, чтобы сохранить это величие в памяти. Когда они садятся за столик в местном кафе, то оба чувствую, как гудят ноги от длительной ходьбы. Но, несмотря на усталость, впечатления такие сильные, что они перебарывают всякое желание остановиться и упасть без сил. - Конечно, от массажа, я бы не отказался, - хмурится Вон, протягивая ноги под столиком и сталкиваясь коленками с Чоном. - Я умею, если что, - смеется Юно. – Я – сертифицированный специалист. Лукас присвистывает, говоря, как же ему сильно повезло с соседом по комнате. Юно отчего-то становится слишком приятно. Они практически не разговаривают, пробуя рыбу, приготовленную за местным рецептом. От гастрономического экстаза просто не тянет что-то обсуждать, и каждый из них погружается в свои размышления. По дороге назад, они останавливаются на обочине, чтобы немного передохнуть. Юно кажется, что время останавливается, когда он смотрит на бесконечное небо, согреваемое последними лучами заходящего солнца. Лукас упирается поясницей в бок автомобиля, молча рассматривая очередной закат. - Сколько бы раз я не смотрел, не могу привыкнуть к тому, что каждый раз он – разный. Юно понимает, что речь о закате, и мысленно соглашается. Есть что-то мелодраматическое в том, что они вдвоем смотрят на закат, одни, на пустынной дороге, но Чон удерживается от замечания, не желая портить мгновение. - Знаешь, когда я на вейкборде, я чувствую, что свободен, - говорит Лукас и поворачивает голову, чтобы видеть Юно. – У тебя так же с плаванием? Чон кивает, смотря на Вона. - Но это лишь момент свободы, который можно повторить время от времени. От осознания этого становиться грустно. Юно было бы так же, если бы он смотрел в глаза Лукаса и не находил там себя. - Из этих моментов состоит наша жизнь. Взгляд Юно намертво цепляется за абсолютно счастливое выражение лица Вона. Сердце Чона неровно выстукивает ритм, поражаясь не закату, а парню рядом с собой. Один момент, как знак бесконечности. Они оба устало плетутся наверх, чтобы упасть на кровати и закрыть глаза. Только к вечеру усталость накрывает окончательно, и можно себе позволить отдаться этому ощущению полностью. Юно просматривает ленту сделанных фото, пока Лукас в душе. Палец замирает, когда он видит фото Лукаса сделанные в пещере, на фоне свисающих веток дерева. Он отправит их Вону, но позже. Потом Чон вспоминает, из разговор возле машины; ему хочется узнать, из каких ещё моментов складывается жизнь Лукаса Вона? Лукас в белой футболке и шортах появляется в дверном проеме, принося с собой мятный аромат геля для душа. Юно больше не хочется сдерживаться. Пускай это будет очередной момент в копилке его жизни. Он поднимается с кровати и подходит к китайцу, ловя снова свое отражение в его широко распахнутых глазах. Они были практически одного роста, поэтому осторожно касается губ Вона, ловя теплый выдох на влажных губах. Лукаса хотелось целовать, мягко скользить по шее, к острым ключицам. Бархат кожи китайца манил и завораживал. Его хотелось собирать кончиками пальцев. Юно проглотил вздох, когда губы Лукаса опустились ниже, на линию его челюсти, а пальцы проникли под тонкую ткань майки, касаясь кожи живота. Лукас толкнул к кровати, совершенно по-свойски, располагая свои руки на плечах Чона. Юно падает на покрывало, совершенно не задумываясь о том, что подумают соседи. Он так сильно хотел Вона, что ему было абсолютно плевать на все эти вещи, которые сейчас казались такими мелочами. Юно жадно хватался за спину Лукаса, ощущая под пальцами такую лишнюю сейчас ткань футболки. Он тянет её край наверх, прося Вона снять. Очередной стон Чона тонет в стрекоте цикад за открытым настежь окном. - Только не останавливайся, - на выдохе просит Юно, когда рука Лукаса уверенно накрывает его пах. Чон рассматривал лицо лежащего рядом Лукаса, с совершенно пустой головой. Только одна единственная мысль не оставляла его ни на минуту – какой же Вон красивый. Приоткрытый рот, взмокшие волосы и темные глаза, смотрящие только на него. Юно почему-то не мог осмелиться сказать это в голос, но с Лукасом ему было хорошо. Не то, чтобы у него было много таких связей, но с Воном всё чувствовалось абсолютно иначе. Лукас целует, а Юно кажется, что ничего и не нужно говорить – он тоже это чувствует. Мгновение, растянутое в бесконечность.