Мотыльки

И сказал ему Господь: за то всякому, кто убьет Каина, отмстится всемеро. И сделал Господь Каину знамение, чтобы никто, встретившись с ним, не убил его. Быт. 4:15

— Чего они хотят? Неужто нам придется разворачивать эту махину? — с раздражением вякнул стрелок. — Тише, Джон. Ну-ка, сынок, что они говорят? — насторожился командир установки. — Я… не разбираю. Помехи, очень сильные. Странно, ретрансляторы проверял лично я, все должно быть на высоте… — замешкался радист. — Переключаюсь на командирский канал длинноволновой рации, сэр. — Давай, сынок. Джон, ну-ка выгляни из люка, осмотрись. Роберт, останови машину, — скомандовал начальник. Парни оперативно выполнили приказ: танк резко стал на месте, да так, что горе-наводчик снова стукнулся лбом о броню. Тяжелая крышка люка поднялась, и стрелок принялся осматривать местность: — Командир! Ничего не вижу и не слышу. Тут спокойно, наверняка какой-то пустяк. — Марк, что по рации? — ответил тот радисту. — Секунду, сэр… — Марк прислушивается к голосу в наушниках. — Черт подери, сэр! База докладывает, что кто-то сливал наше местонахождение с самого начала. Ретрансляторы коротковолновой рации выведены из строя диверсантами, и, судя по всему, нашу связь кто-то усердно глушит, так как длинноволновка уже не работает! — Мы в дерьме, — запаниковал наводчик, — сегодня мы точно помрем! — Давай без этой хуйни сегодня, Маршалл, — Роберт повернулся к ребятам. — Каковы указания, сэр? — Нужно действовать как можно быстрее, парни. Роберт, едь на запад от намеченной позиции, они не должны знать куда… Голос командира оборвал громкий хлопок в небе: — Ракета! — крикнул Пратт в ужасе. Спустя мгновение взрыв раздался за 40 метров от танка, сумев оглушить добрую часть экипажа «Охотника». Роберт дернул рычаг и танк направился на намеченный ранее командиром маршрут. — Нет никакого толку, скорее всего это их беспилотник. Они уже видят нас, парни! —прокричал оглушенный командир. — Марк, Директива №8, выполнять! — Никак нет, сэр! Я не могу связаться с базой и передать координаты! В небе послышался еще один громкий хлопок. Ракета тяжело упала и разорвалась под гусеницами машины, полностью обездвижив цель. Танк занесло на скорости в сторону, и он развернулся на 90 градусов вправо. — Блядь, я… — Маршалл коснулся рукой затылка и с ужасом заметил вязкую красную жижу на пальцах — Ребята, эвакуация! Роберт, подорви танк! — командир заорал на мехвода. Из-за звона в ушах никто не мог услышать, что им говорит командир, но все и так поняли, что нужно побыстрее уходить. Роберт подвел заряд к боеукладке и рынулся к люку, выталкивая в задницу Пратта. Командир стоял и ждал пока вылезут все. Вот, на крыше рубки уже стоял Пратт с Робертом которые помогали вылезать остальным. В ушах у них стоял звон, из-за которого они не услышали ещё один, последний хлопок в небе. Ударная волна сбила парней с машины, отбросив их в овраг с высокой травой. Спустя мгновение после этого тяжелые разрывы снарядов "Охотника" заполнили тишину и прорвались даже сквозь звон в ушах Пратта. Роберт лежал на земле лишенный сознания, его нога больше походила на кусок жеванного мяса, жесткого и неприятного, который завсегдатай забегаловки на окраине Франкфурта выплюнул в тарелку и с омерзением отодвинул. Умирают друзья. После прочтения этих строк закройте глаза и представьте, что на Ваших глазах умирает лучший друг. Не просто умирает, его варит внутри тяжелой и горячей металлической коробки. Эти громкие взрывы рвут тела твоих друзей как стервятники. Обгорает кожа, глаза варятся внутри глазниц. Кости походят на уголь и медленно тлеют, становясь чернее и чернее. Мышцы запекаются как индейка в духовке у мамы на кухне в воскресное утро, а жир кипит и плавится, как пластилин. И все это на тех же костях, в том же теле, внутри того же танка… Представили? Пратт стоит на коленях и плачет. Плачет тихо, но внутри его головы истерика. Все его друзья погибли в один момент. Его брат Маршалл погиб за одну секунду. Его родной брат, с которым они вместе шли в садик, закончили одну школу, набили рожи друг другу на одном выпускном, поступили в один экономический университет и которые вместе пошли на войну бравыми добровольцами. У Маршалла осталась молодая жена и годовалый сынок — у Пратта только военная служба. Маршалл любил гулять и развлекаться — Пратт любил свою службу. Маршалл хотел счастливую семью — Пратт хотел стать полковником. Маршалл хороший брат —Пратт хороший брат. — Маршалл! — закричал он во всю глотку в сторону горячей машины. — Маршалл! Маршалл! Выходи, я знаю, что ты выжил, чертов ты ублюдок! — по щекам Пратта скатывались горячие слёзы, а лицо скривилось в улыбке отчаяния. — Выходи, твоё время прятаться вышло! Я все расскажу твоей матери, непослушный ты щенок! —мужчина прокашлялся и продолжил кричать. — Хватить мотать мне нервы, выходи! Что я скажу Нэнси, дружище! Вот я надеру тебе задницу! Солдат поднялся на дрожащие ноги и начал подниматься по склону. Левая рука совсем не хотела его слушать, правой рукой он цеплялся за землю и, ломая давно не стриженные ногти, с рыком поднимался наверх. Он больше походил на раненного койота, который рвется в бой с обидчиком, чем на прежнего человека. Лицо его скрутилось в гримасу боли и ярости, все в машинном масле и грязи. Дюйм за дюймом он поднимался и поднимался на пологий склон, пока горящий танк не оказался в 20 метрах от его тела. Последний раз в жизни он смотрел на него, стоя на четвереньках, как подобает дикому зверю. — Маршалл, а-ха-ха-ха! —мужчина, широко открыв глаза, втупился в землю и улыбался во все зубы. — Я тебя догоню, подонок, тебя дома Нэнси ждет! Пратт попытался встать, но вышло у раненого койота это лишь со второго раз. Неуправляемость левой руки объяснялась просто — он её сломал, неудачно приземлившись в овраг. Люди не должны умирать в дурацких танках! Люди умирают только от старости, или от остановки сердца если много выкурить папирос, или от отказа печени, если много пить джина. Человек придумал танк чтобы там можно было умереть. Всё своё существование человек придумывает новые и новые способы умирать. Сгореть в танке, быть сбитым на самолёте, заколотым в штыковой атаке, отравленным удушающим газом, разорванным гранатом, остановленным пулеметным огнем заградительного отряда, подорванным на противопехотной мине, удушенным в газовой камере, сожженным с помощью напалма, застрелиться от отчаяния или от БПТ. Застрелиться! Разве создан человек чтобы убить самого себя? Разве знал Бог, создавая Адама, что его предки будут засовывать ствол пистолета себе в рот? Думал ли Каин, убивая Авеля, что его дети будут подрываться на своих же гранатах? Свойственно ли это человеку? — Ох и шлюха твоя Нэнси! — Пратт подходил к танку все ближе и ближе. — Прости, Маршалл, прости! Я был пьян, я не хотел! Мужчина стал на колени перед машиной. Казалось, что он совсем не чувствует боли — танк обгорает со страшной силой, заставляя его лицо краснеть от жара. — Она сама этого хотела, друг! Прости! — Пратт положил руку на горячий металл и закричал. Но вместо того чтобы убрать её, он прижал её ещё сильнее, продолжаю истошно кричать. — Я тебя вытащу, и ты все скажешь ей в лицо! Он начал лезть на пылающий танк, крича от ярости. Казалось, крик придаёт ему смелости. Ничто не могло его остановить во мнимой попытке спасти брата. Его хлопчатый китель и брюки вспыхнули, оставляя тяжелые ожоги по всему телу. Маршалл хотел семью — Пратт хотел службу. Солдат принялся тушить огонь руками, но вскоре ему пришло осознание, что происходит. Он тяжело упал на горящую броню, один момент — и последний снаряд в боеукладке сдетонировал. Над тихой равниной пронесся тяжелый звук надвигающейся смерти. Думал ли Каин, убивая Авеля, что его дети будут сгорать в железных коробках?