Плыви на свет маяка

Вблизи маяк выглядит намного больше, чем из окна машины. В жизни выглядит намного старше, чем на фотографиях. Ступеньки треснули, штукатурка облетела, внутри все углы оплетены паутиной, и это явно не то место, где Джейку стоило бы оставаться на ночь. Маяк возвышается над каменистым берегом, вечно влажной землей, он устремляется в бесконечное серое небо, и скрытая туманом верхушка будто таит в себе что-то потустороннее. Спина покрывается мурашками то ли от этого зрелища, то ли от сильного порыва ветра, приносящего морские брызги и оставляя их на щеках. Джейк делает шаг к маяку, и гравий шуршит под его ботинками. — При всем уважении, господин Шим, — сурового вида мужчина прячет руки в карманы плотных широких джинсов. — Вы не сможете продать эту развалюху. От такого наследства больше проблем, чем прибыли. Джейк согласен с ним на все сто процентов. Нет, пожалуй, на двести. Он прикладывает ладонь к рассохшейся двери и толкает, но та не поддается. Приходится подтолкнуть ее плечом, чтобы в следующую секунду она со скрипом распахнулась, чтобы ожили проржавевшие петли, а в воздух поднялось разбуженное порывом ветра облако пыли. На реставрацию этого Джейк потратит столько денег, сколько у него никогда не было, да и купит такое только псих. Искать психов времени нет, парень здесь до завтрашнего утра, поэтому решать нужно сейчас. — Ваш дед даже не приходил сюда, — продолжает мужчина, входя следом в маяк и присвистывая. — Оно и видно. Семьдесят километров от городка, здесь годами может никто не появляться. — Здесь можно ночевать? — Джейк проводит ладонью по старому деревянному столу, покрытому слоем пыли. — Не обвалится? — О, господин Шим, этот маяк переживет ядерную войну, пусть и выглядит как черт знает что, — заверяет его мужчина. — Вы хотите остаться на ночь здесь? — и спрашивает с недоверием в голосе. — Этажом выше должна быть кровать, но спать я бы там не советовал. Лучше уж на полу. Хотя пол, по мнению Джейка, точно такой же. Штукатурка, грязь и, не дай боже, насекомые. Винтовая лестница уходит вверх, и парень кладет ладонь на перила, осторожно поднимаясь. Друг деда поднимается за ним, продолжая что-то рассказывать, но Джейк слишком заворожен, чтобы слушать. Ночь в маяке кажется чем-то сказочным и романтичным, немного экстремальным, немного пугающим. Здесь, внутри, прошлое будто бы никуда не ушло, просто было поставлено на паузу, а Шим, смахивая пыль со старых книг, слово пытается его пробудить. У него в машине есть теплое одеяло, запасная одежда, еда и вода. Пережить ночь здесь труда не составит. Одиночество, шум волн, разбивающихся о берег, темнота, рассеченная лучом маяка. — Как он включается? — дизель-генератор выглядит старым и неухоженным, но вполне рабочим. — Никак, — отрезает мужчина. — То есть, я бы не советовал этого делать, господин Шим, потому что., — заминка длится дольше естественного, и Джейк поворачивает голову с вопросительным взглядом. — Посмотрите на него, — оживает его сопровождающий. — Боюсь, здесь все взлетит на воздух, если вы что-то включите. Помяните мое слово и держите руки подальше от этой штуки. Джейк отходит, но мысли его остаются там, прямо на месте следов от ботинок, крутясь возле генератора и яркого света, достигающего многих километров. Когда мужчина садится в одну из припаркованных неподалеку машин и уезжает, Джейк остается совсем один. Страх вперемешку с восторгом забираются ему в сердце, и вечер парень проводит, гуляя вдоль каменистого берега, слушая пение волн. Связи нет, интернета тем более. Он так далеко от своей жизни, от работы, от людей, что создается впечатление, будто Джейк попал в другую реальность. Реальность, в которой есть только море и маяк, окутанный туманом, рассеивающимся к ночи. Джейк не то чтобы специалист в дизель-генераторах, но может понять, когда конструкция представляет опасность, а когда нет. Он проводит на самой верхушке, наверное, час и теперь точно может сказать — взрываться здесь просто нечему. Либо его сопровождающий чрезмерно осторожен, либо просто пожадничал электричество, но сейчас его здесь нет. Это значит, что Джейк может включить маяк. По сути, завещание давно вступило в силу, и здание теперь принадлежит ему. Можно делать все, что захочется. Через три…два…один… маяк наполняется шумом работающего генератора и вспыхивает, на секунду ослепляя Джейка, но в следующее мгновение прокладывая ярким лучом путь по морской глади далеко-далеко, что парень даже не видит конца этой полосы света. Внутри все распускается от восторга. Представление лишь для него одного. Джейк сбегает по лестнице и отходит от маяка метров на десять, любуясь освещенным морем. Спокойные волны ласкают камни, а дневного ветра как ни бывало. Каштановые пряди чуть колышутся у лица. Джейк стоит так минут двадцать, а может несколько часов. Он думает обо всем и ни о чем одновременно, где-то на краю сознания молясь о том, чтобы этот момент никогда не заканчивался. Возвращается к маяку парень только тогда, когда дрожь пробирает все тело. Даже весной возле моря холодно, теплый свитер не спасает, и Джейк уже толкает дверь, чтобы войти внутрь и согреться, как… слышит в скрипе петель что-то еще. Пение. Парень замирает на пороге, замирает даже его дыхание. Внезапно нахлынувший страх заменяет неестественное для такой ситуации спокойствие. Он медленно разворачивается и вглядывается в край берега, где камни уходят под воду. И продолжает слышать пение. Не мужское и не женское, едва ли похожее на человеческое, но если сравнивать… словно целый хор поет на незнакомом ему языке. И раздается эта мелодия совсем близко. Ближе. Еще ближе. Джейк спускается к самому берегу, и пение прекращается. Сползая в воду, на берегу лежит старая рваная сеть, и если бы парень не знал, как они выглядят, в жизни бы не отгадал. Он наклоняется, чтобы поднять ее, но замечает движение периферическим зрением и резко отдергивает руку. Очень вовремя. Острые зубы выныривают из-под воды и чуть ни лишают его кисти. — Черт возьми, пираньи! — вскрикивает Джейк, прижимая к себе обе руки и отшатываясь от сети. — Пираньи? — тихий сиплый голос задает вопрос. Парень встречается взглядом с мутными, словно ослепшими глазами, и крик застревает у него в глотке. Бледная кожа, острые плечи и мокрые темные волосы с прилипшими к ним водорослями. Лицо скульптурное, почти кукольное, обращенное к нему с возмущением во взгляде. Что здесь делает этот юноша? Без одежды в ледяной воде? — Ты назвал меня пираньей, человек? — а голос у него тихий, булькающий, словно… соленой воды наглотался. У Джейка чуть сердце не останавливается, когда хвост, покрытый сверкающей чешуей и жемчужинами, выныривает из воды и ударяет по ее поверхности, разнося брызги. Русалка, думает Джейк. Чертова русалка. Не та, что в легендах. Не красивая девушка с густыми волосами, алыми губами и идеальным телом. Запутавшееся в сети создание — парень, улыбающийся ему хищной улыбкой с рядом острых зубов. Внутри все леденеет. — Я много лет не видел людей, — русал не сводит с него глаз, и Джейк чувствует себя добычей в полной мере. — Но вы все такие же красивые. К вам все так же тянет, — грустный вздох волной разбивается о берег, едва касаясь ног парня. — Наконец-то маяк зажжен. Джейк слегка поворачивает голову, чтобы был виден маяк, и глаза его расширяются в удивлении. Так значит, это свет привел сюда существо. — Его так долго не зажигали, — продолжает гость жалостливым голосом. — Мои братья были так голодны, что уплыли далеко отсюда, а я верил, что однажды нас снова призовут полакомиться. И вот он ты. Зажег маяк. — Тебя привлек маяк, — Джейку не дает убежать только то, что хвост русала оплетен сетью, в которую он, видимо, попал здесь случайно. Это дает ощущение безопасности. Самое минимальное. — Он всегда привлекает, — вздыхает юноша. Слишком красивый, он не дает оторвать от себя взгляд. Джейка тянет прикоснуться, тянет подойти. — Но я не голоден, — продолжает тот. — Рыба стала для меня легкой добычей, люди тяжело перевариваются, да и ты слишком красив, чтобы есть тебя, — Джейк чувствует на себе оценивающий взгляд, и внезапно замерзшему телу становится жарко. — Распутай сети, человек, — просит русал, на руках подтягиваясь поближе, и в этот раз шаг назад парень не делает. — Я не трону. Скажи свое имя. — Джейк, — без секунды раздумий отвечает тот. — Джейк, — но от юноши его имя звучит немного иначе, сильнее ласкает слух. — Я Сонхун. Красивое имя, достойное мифического существа. В какой-то момент Джейку искренне кажется, что маяк все же взорвался, а то, что происходит с ним сейчас — предсмертные галлюцинации. Нет никаких русалок, никакого Сонхуна и никакого света, привлекающего к берегу нечисть. Но сердце неожиданно болезненно ноет при мысли, что все нереально. Джейк осторожно подходит к русалу, наступает в воду, и в ботинки ему заливается холодная вода. Юноша не двигается, только смотрит на него с прищуром, за каждым действием следит. Подобранным на берегу осколком стекла он разрезает опутавшие хвост веревки. Замирает, рассматривая переливающуюся в свете маяка чешую, касается ее кончиками пальцев, проводит вдоль по хвосту. Болезненный шлепок приходится на тыльную сторону ладони. — Не трогать, — Сонхун дует бледные губы. — Это неприлично. — Прости, — хмыкает Джейк, немного расслабляясь. — У тебя красивый хвост. — Спасибо, — русал продолжает наблюдать, а может ждет еще одного комплимента, но, ничего не дождавшись, продолжает. — Тебе страшно? — Да, — честно признается Джейк, вспоминая клацнувшие прямо рядом с рукой зубы. — Я никогда не видел таких, как ты. — А я никогда не видел таких, как ты. — Людей? — губы трогает улыбка. — Нет, настолько красивых людей, — Сонхун тянет руку и касается щеки Джейка, но тот вздрагивает. — Не бойся. Кожа у русала влажная, скользкая и холодная. Он весь ледяной, и парень молча задается вопросом, как такое холодное тело может продолжать существовать? О природе русалок ему не известно абсолютно ничего. Джейк никогда не думал, что будет стоять по щиколотки в обжигающей льдом воде и освобождать из сети хвост несуществующего существа… — Готово, — парень бросает осколок на берег, убирая от Сонхуна остатки веревок, и делает шаг назад. — Плыви. — Плыть? — хмыкает русал, поднимая насмешливый взгляд. — И ты не попросишь награды? — Что ты можешь мне дать? — А что ты хочешь? Юноша нежной улыбкой обнажает острые зубы, а Джейк не знает, что можно попросить. Сокровища со дна моря ему не нужны, жемчуг с хвоста — тоже. Ему не нужны тайные знания, от которых жить только тяжелее, не нужны богатства, не нужны затонувшие корабли или что там еще Сонухн может. В конце концов парень пожимает плечами. — Хочешь поцелуй? — а потом сглатывает. — Садись со мной. Разум Джейка изо всех сил противится этому предложению. Он кричит, чтобы Джейк вылезал из воды, чтобы быстрее садился в машину и уезжал, не оглядываясь. Но Сонхун еле слышно напевает уже знакомую мелодию, и Джейк, не думая о последствиях, садится в холодную воду. Тело сразу начинает дрожать, свитер тяжелеет и прилипает к телу. Парень сидит на месте, когда русал подбирается ближе и холодными руками обвивает шею. Мощный тяжелый хвост оказывается на коленях Джейка, и тот обнимает существо в ответ, когда влажные губы прижимаются к его сухим. Джейк, вообще-то, не такой. Джейк не ослушивается, когда его предупреждают об опасности. Джейк не идет на пугающие звуки, когда знает, что никакого хора здесь быть не должно. Джейк не верит в русалов, а русалам не верит подавно. Джейк не лезет в ледяную воду. Джейк не помогает тому, кто хочет его съесть. И уж тем более Джейк не целуется с зубастыми хвостатыми парнями. Но сегодня, видимо, особенный день. Поцелуй захватывает, наполняет жизнью, и парень наконец чувствует, что все в его жизни идет правильно. Что он наконец нашел свое место. Сонхун целует нежно и страстно, тянет на себя, не разрывая поцелуй, словно хочет лечь на спину. Джейк проводит широкой ладонью по его хрупкой талии, улыбается в поцелуй и хочет сказать что-то о том, что такая награда его устраивает. Но уже не может. Когда он делает вдох, легкие заполняются водой, а хватка русала на шее усиливается. На осознание ошибки уходит доля секунды. Джейк пытается оттолкнуть его от себя, но слабый на вид юноша оказывается в несколько раз сильнее. Сначала упирающийся в дно парень больше его под собой не чувствует. Все дальше от берега, все глубже под воду. Джейк чувствует, что вот-вот отключится. И тогда острые зубы впиваются в его шею.

***

Мужчина выходит из машины, когда солнце ярко светит над работающим маяком. Он открывает скрипучую дверь, осматривает пустующее здание, а после выходит к берегу, где валяется разрезанная сеть. — Вот и еще одного утащило море, — вздыхает он и закуривает.