Равные шансы

      Возможно, сиди Чуя на попе ровно, все было бы легче.       — Ацуши, не смей открывать дверь! Держи!       Возможно, придумай бы он себе другой досуг на выходные, все было бы легче.       — Чуя, она больше не выдержит! Что, если они откроют огонь?       Возможно, не свяжись он с чертовым психом и коллекционером, то все, блять, было бы легче!       — Накаджима, — попытки выломать дверь моментально прекратились, и Накахара услышал до дрожи самоуверенный и спокойный голос, — ты же умный мальчик, скажи Чуечке, что вам уже некуда бежать, — от этого тембра по спине рыжего побежали мурашки и он стал активнее скручивать веревку. — С летучих островов, тем более с пика, есть лишь один выход. — Хотел бы Чуя огрызнуться, но время слишком ценно. — Ничего страшного, что ты проиграешь пари, это было ожидаемо. Ах, Чуя-Чуя, я уже выбрал мрамор, из которого сделаю камин в твоей комнате! Тебе непременно понравится!       — Да черта с два!       Рыжий агрессивно затянул петлю на природном выступе халупы.       — Придави эту чертову дверь шкафом, — прошипел Чуя бледному, как полотно, Ацуши, что держал дверь.       — Чуя, не лучше ли нам…       — Либо ты прыгнешь сам, либо я тебя сброшу.       Будь проклят тот день, когда Чуя прочел новые записи из местного музея. Будь проклято это сокровище. Будь проклят этот Дазай Осаму!       Чуя готов проклинать все, как минимум, на семи языках, три из которых мертвые. Кто знал, что очередная авантюра выльется в такую цену?! Раньше Накахара в погоне за реликвиями рисковал только своей жизнью! Никак не свободой!       — Помнишь ущелье год назад? — спрашивает Накахара, крепче повязав веревку на чужой талии.       — А тебя не смущает, что тогда мы поднимались наверх, а не спускались на дно, которого нет?! — не выдержал Ацуши, крепче сжав веревку.       — Чуя, — строго донеслось за дверью, — я запрещаю тебе делать глупости и прыгать…       — Да какая к черту разница! — не выдержал Чуя, когда в дверь снова начали ломиться. Жаль, что разнесут, Накахаре нравилась эта лачужка на отшибе, здесь вполне можно встретить старость.       — Какая жалость, — донеслось наигранно прискорбно из-за двери, — кажется, у милого Чу от меня секретики? Это нечестно! Я тоже хочу послушать!       — Если мы уцелеем…       Начал было Ацуши, взгромоздившись на оконную раму и глядя в туманную бездну.       — Ты говорил три дня назад, что больше никогда не поедешь со мной, когда…       Когда псих, что стоит за дверью, так же зажал нас в снегах…       — Просто прыгай, — велел рыжий и, зажав зубами края шляпы, сиганул в непроглядный туман.       — Если мы выживем, то купим домик в лесу! — пообещал себе Ацуши, — и будем пить чай с рисом каждый третий день!       Последнее время в голову Накахаре тоже стали лезть такие мысли. Сложно прекратить мечтать о спокойной жизни, когда оказываешься в полной заднице. А Чуе есть с чем сравнивать, уж поверьте.       Он разъезжал по миру, сколько себя помнил. Его вполне можно назвать профессионалом. Возможно, в мире не осталось ни одного кусочка суши, на котором рыжий не побывал, капли воды, через которую он не проплыл, и облака, которого не попытался бы коснутся.       Накахару захватывали виды, адреналин и, разумеется, бесценные сокровища в конце пути. Древние свитки, амулеты, бренный металл или новый опыт — Чуя получал невероятное удовольствие от жизни авантюриста. После каждой поездки писал истории и очерки, рисовал карты и отдавал находки профессионалам, дабы снова схватить за слух, что в какой-то пещере бродит странная тварь, которую нужно заснять. Многие легенды оправдывали себя, а многие так и остались слухами.       Вот и в тот раз рыжий ухватился за давнюю легенду о плавучем острове. Исполнение любых желаний манило к себе, а новость о ключе, что способен приоткрыть путь и завесу тайны, буквально зазывал.       Накахара всегда старался скрывать себя, используя имя некогда исчезнувшего бога во время публикации работ о своих путешествиях или сбора каких-либо артефактов. Кому нужно — найдут его сами, а необходимые вещи — раздобудет. Разумеется, есть и те, кто поставляет информацию с предметами древности, и те, кто готов принять нарисованные карты и найденные вещи.       Налаженный путь. Отработанный. Все проблемы можно решить. Всегда выпутаться.       А в этот раз Чуя не уверен, что выпутается. Это даже забавно, Накахара чаще застревал на тонущих кораблях, чем ел вафли. Его бросали в пустыне, трижды пытались закопать, а сколько пытались сжечь, уже и не вспомнит. Пробирался через заросли, вплавь преодолевал огромные расстояния и буквально четыре месяца жил на воздушном шаре. Как птица.       Это, наверное, и называется свобода.       Конечно, так было до того, как он пробрался в хранилище музея. Доверенное лицо подсказало, что с одной экспедиции этаж здания буквально ломится от находок. Любимого добра навалом, даже список заставляет жмуриться от такого блеска и обилия. А еще, Накахара точно знал, что на одну малюсенькую побрякушку ему дадут от ворот поворот. Видите ли, не выдаем.       Так что ничего не оставалось, кроме как воспользоваться способом, с которого он некогда начинал. Попросту стащить, а потом вернуть. Никто не заметит пропажу мелкой броши!       Не успел Чуя свериться со списком, как юркнул за ящик, осторожно высовываясь.       — Господин, — рыжий тихо простонал, вся верхушка конференции музея, несколько людей и высокий мужчина, к которому обратились, ступили в зал, — мы подготовили для вас все, что вы просили…       Накахара пригнулся и пробежался взглядом по учетному листу. Снова высунувшись, Чуя глазами пересчитал ящики, в поисках нужного, неосознанно останавливая взгляд на мужчине.       Действительно высокий, прилично одет и явно ухожен. Темная шевелюра кучерявых волос и пронзительный, слегка красный взгляд темных глаз. Признаться, рыжий встречался со многими людьми по всему миру, знал безумное количество народу и видел невероятно прелестных личностей. Но этот человек почему-то притягивал к себе взгляд. И чего греха таить, был в его вкусе.       Не теряя времени, Чуя подполз к ящику, слушая уважительные обращения белых воротничков к незнакомцу, пока неизвестные люди сновали по светлой комнате. Осторожно и, главное, тихо вскрыв днище, Накахара извлек маленькую бархатную коробочку, которую тут же сунул в карман жилета.       Бросив быстрый взгляд на часы, кареглазый поторопил.       — Оставьте все, кроме броши.       И тогда до Накахары дошло.       Рыжий тырит не экспонат музея.       Не-е-ет, Чуя похищает брошь из чертовой частной коллекции. Накахара и раньше промышлял подобным, но если брать в расчет шестое чувство и сигнал об опасности, то дело скорее переваливает в сторону «мы в пизде», чем «небольшое неудобство».       И оно-таки оправдалось, когда один из подчиненных хозяина заметил его, быстро запирая дверь. Неприятности еще в самом начале? Стоило отступить еще тогда, а не запрыгивать на стол, скрываясь через окно, чудом не разбившись. Стоило отдать этому Дазаю Осаму не пустую коробку, обводя вокруг пальца, а саму брошь. Сам себе вырыл яму.       Мужчина, что уж скрывать, показался Чуе снобом. Таким, который не станет марать руки и пачкать одежду, дабы его догнать. Но интуиция говорила бежать отсюда как можно скорее.       И она не прогадала. Как потом Чуе сказали, кто-то обратился к мужчине по имени, раскрывая личность коллекционера. Почему же тот хотел остаться неизвестным, мало заботило Чую, но верхушка музейного хранилища вскоре сменится по не самым приятным и кровавым причинам. А еще рыжего прямо в дрожь бросило, когда информатор поделился, что его ищут. И ладно бы как обычно бывает, дабы дать хорошего леща за кражу…       — Чуя, — уверял Тачихара, провожая парочку рыжего и белобрысого на поезд. — Я клянусь тебе, он опасен. Вогнал нож в начальство, а после велел найти тебя, но не убивать, — парень нервно заметил. — Сказал приготовить вам чай! Чай! Чуя, ты когда-нибудь пил чай с пришибленным, у которого спер собственность?       — Чуя, ты уверен? — переспросил Ацуши.       Вот только спросил он это уже в поезде, зарывшись в карты и книги, пытаясь разгадать подсказки.       — Что-то, — продолжил Накаджима, глядя в ночное небо, — не дает мне покоя.       Но предчувствие быстро забылось. Тайны и дорога быстро затуманили разум. Ацуши стремительно переключился, выводя осторожные строчки и предлагая свои теории о подсказках в броши.       А потом Накахара ушел заказать ужин в другой вагон и был благополучно прижат лицом к столу. И, вроде бы, все было продумано, они благополучно замели следы и поехали с пересадками, сели на станции на отшибе столицы. Даже в откровенно ужасном и дешёвом поезде. А эта мразь сидит, подперев рукой голову, ужинает и разглядывает его!       И ладно бы это произошло один раз.       Случайность. Избавиться от вещей, сделанных записей и сигануть с поезда, когда тот проезжал озерные потоки. Разумеется, не забыв зарядить по чужому самодовольному лицу. Легко.       Ага, вот только буквально через день Накахара увидел на улице знакомую фигуру. А потом на судне. И в деревне. В поле. В гостинице. С разницей в несколько часов или дней Осаму Дазай напоминал о себе наступая на пятки.       Чуя уже участвовал в гонках за сокровищами с другими авантюристами, а бывало и бегал от хозяев или просто подозрительных личностей, жаждущих крови и наживы.       Вот только… в этот раз что-то было не так. Как ни странно, об этом первым заговорил именно Ацуши. Накаджима был наделен чертовски точной интуицией и шестым чувством. Он, как кот, ощущал неладное и становился настороженным при малейшем намеке на опасность. Потому Чуя всегда прислушивался к замечаниям младшего, понимая, что парень не будет болтать попусту.       — У меня такое ощущение, — начал тогда Накаджима, измельчая черновики с разгадками и картами, — что этот Дазай Осаму гонится не за своей брошью, а за ворами.       — Конечно, — подтвердил рыжий, ковыряясь с углями в печи небольшой комнатушки, — мы же свистнули ключ к сокровищу прямо из-под его носа. Я бы тоже бегал за ворами, дабы открутить им головы…       — Нет, — белобрысый покачал головой и, подтянув к груди колени, неуверенно произнес:       — Он… Он словно бы получает удовольствие от этих догонялок, — рыжий повернулся в сторону говорящего, по лицу Ацуши гуляли теплые огни, что струились из-под решетки небольшой печи.       — Хочешь сказать, получает удовольствие как охотник по отношению к добыче? — предположил Чуя, поднимаясь с пола.       — Не знаю, — честно сознался Накаджима. — От него так и пахнет кровавыми деньгами, — по почти кошачьим глазам пробежались блики. — Он всегда ошивается рядом на расстоянии шага, но отступает буквально в последний момент. И, кажется, целится именно на поимку. Именно на поимку, но не на атаку. Мне кажется, что ему нет дела до броши.       — Ты упоминал, что обычно он жестоко расправляется со своими врагами, — припомнил Чуя. Накаджима успел узнать кое-что о преследователе. — Ломает ноги во время погони — и это не считается пыткой, скорее как остановка. — то бишь не в его привычках наблюдать, скорее захватывать, а после и мучать.       — Но мы зашли далеко, — подмечает Ацуши. — Чуя, мы зашли очень далеко и все еще дышим, — мальчишка казался обеспокоенным. — И я не могу понять почему, — что ж, Чуя тоже. — Значит ли это, что наши головы полетят, когда мы выполним свою работу?       — Черт его знает, — рыжий честно не знает. — Это тоже довольно странно. Мы совершили несколько кругов в погоне за островом, так отчего бы ему не отнять амулет и не дать разобраться с этим своим людям? Мы пресекаемые тут и там.       Может, и вправду пушечное мясо?       — Но останавливаться, — мальчик выдохнул и прикрыл глаза, — мы не собираемся, верно?       Нет. Они зашли слишком далеко и уже видели таинственное место. Еще чуть-чуть, и они вычислят закономерность, по которой тот появляется.       — Нужно собираться, — командует рыжий, поглядывая на циферблат часов, — слишком тихо, мы давно с ним не пересекались.       Того и гляди, скоро явится, доведет Накахару своим нахождением и так же в последний момент отступит. Словно играет с нерадивыми мышами.       Да ведь и точно, словно с детьми или какими зверюшками!       Все внутри кипело, когда Чуя вспоминал, как этот обмудок прижал его к стене в прошлый раз и зарылся в волосы. Аж в дрожь бросает.       Накахаре откровенно не нравились эти догонялки. Все чувство прекрасного от видов и вкус приключения стирается из-за нервного ощущения. Причем рыжий действительно начал сомневаться, что дело в краже броши, которую он задумчиво покручивал в пальцах.       Уж лучше бы Чуя не забивал этим голову, а думал о том, как добраться к месту и не искушать судьбу.       Потому что после очередной передряги, оказавшись в воде, Чуя снискал помощь у добрых людей, думая о том, куда мог шлепнуться Ацуши. Вот только сбежать с чужого судна не вышло, не знает, куда его хотели пустить на этот раз: продать по частям на стол или представить как сырье в поклонении очередному богу. К сожалению, бессознательное тело слышит плохо.       Накахаре показалось, что прошло пару секунд, а за это время мокрые доски сменились на безумно мягкие перины. Солнце ласкающе проходится по лицу, не режа глаза, а тепло согревая. Не будь ситуация такой сомнительной, Чуя бы пошутил, что он принцесса.       Приятное дорогое помещение, от которого так и веет ловушкой. Весьма элегантной. Накахара приподнялся, откинул простыни и сел на кровать, прислушиваясь. Тихо. Окна плотно закрыты. Одеяло шуршит, когда рыжий спускает ноги с безумно удобной кровати. Только сейчас осознавая, что на нем весьма привлекательная ночная сорочка. Простая, но качественно сшитая. Она не менее мягко окутывает тело в сладких объятиях. От чего рыжий настораживается только сильнее. Все же последнее, что он помнил из своей одежды, это грубая рубашка и рабочие штаны.       Дверь уверенно скрипнула, и Чуя даже не предпринял попытку скрыться, интуитивно зная, кто сейчас входит. Но все равно прислоняется к стене, слегка прячась.       — Оу, ты уже проснулся? — противный голос Осаму слился с щелчком замка. — Как тебе спалось, Чуечка?       Накахара едва заметно рычит, строя гримасу и выжидающе смотря на спину шатена, что увлеченно крутился у стола.       — Какого черта? — все, что Чуя может спросить в этой ситуации.       — Обычно люди говорят «спасибо» на спасение, — парирует Дазай, все еще не поворачиваясь в его сторону.       — Будто я не знаю, что ты потребуешь взамен, — фыркнул рыжий и решил разобраться сначала со всем по порядку. — Где, блять, моя одежда?       Тут Накахара осознал, что именно мужчина мог переодеть его в эту прелестную вещицу. Осаму лишь усмехнулся и изящно протянул руку в сторону ширмы.       — Коробка, Чуя, — поясняет Осаму с лисьей улыбкой.       Рыжий лишь больше бесится, но отправляется в сторону ширмы, заходя как можно дальше, чтобы эта извращенская рожа не смела подглядывать. Рядом с широким зеркалом в полный рост стоит весьма элегантная коробка с вырезанным именем рыжего. Чуя приоткрывает ее и морщится, видя не свою одежду, а аккуратно сложенную новую рубашку с брюками.       Закрыв коробку и подавив желание засунуть ее этому психопату в задницу, Накахара принимается искать свои вещи, запоздало понимая, что их нет. Более того, Чуя не находит ничего, кроме этой коробки, что вынуждает открыть ее вновь.       Дазай слишком любит играть по своим правилам. А Чуя хочет выбраться отсюда.       Рубашка сидит идеально, словно сшита только для него, мягко обрамляя фигуру. Судя по пошиву и по ткани, вещь явно не дешевая, выглядит довольно красиво. Словно снятая с портрета аристократа. То же самое Накахара может сказать и о туфлях, выглядит слишком презентабельно, но по ощущению и по модели больше похожи на походную обувь.       Уже не терпится избавиться от этого.       Накахара застегивал пуговицы на рукавах, когда ощутил знакомый голос слишком близко.       — Разве тебе не нравится, Чуя? — рыжий поднимает взгляд на свое отражение, замечая Осаму, чье лицо озарилось еще более широкой улыбкой. — Разве ты не прекрасен в этом? — мужчина стоит прямо за спиной настолько близко, что Чуя ощущает чужое дыхание. — Чуя, — Накахара не подался порыву зарядить мужчине локтем, когда руки шатена плавно опустились на плечи, — ты создан для подобного, — прошептал Осаму, не отрывая взгляда от голубых глаз в отражении. — Создан для всего этого. Для дорогой одежды, для роскоши…       — Ближе к делу, — выплюнул Накахара, когда мужчина отшатнулся от летящего удара. — Что тебе от меня нужно?       Осаму лишь улыбнулся и в приглашающем жесте указал куда-то в сторону. Накахара нехотя отправился следом, прибывая в острой настороженности и неком недоумении, когда мужчина остановился у стола, располагая свои руки на спинке стула. Всем своим видом предлагая сесть.       Стол буквально сияет посудой с разнообразной едой, а чашка рядом наполняется душистым чаем, что услужливо наливает Осаму. Он слишком нежно касается чужой спины и располагается за столом напротив.       — Приятного аппетита, — выдает Дазай, приступая.       Голубоглазый пробегается взглядом по предложенным блюдам и цепляется за Осаму, что ест так спокойно, словно Накахара каждое воскресенье составляет ему компанию.       Чуя усмехается и, закинув ноги на стол, разламывает сэндвич.       — Что тебе надо? — задает долгожданный вопрос рыжий и откладывает одну половину на тарелку, разламывая вторую.       Собеседник не отзывается, молча указывая на чашки. Почему-то Накахаре стало невероятно весело. Кажется, именно ради этого его и искали в городе?       Чуя скривил полоску губ и снова разломил хлеб, отдавая на это увлекательное занятие все внимание.       — Тебе лучше поесть, — не унимался собеседник.       — Что ты хочешь? — отвечает вопросом Чуя, остро смотря в коньячные глаза.       — Тебя.       Чуя выгнул бровь, желая получить подробности. В каком смысле? Убить? Придушить? Нанять? Пока Накахара пробегался по вариантам, Осаму не спешил мешать.       — Ха, так, значит, ты правда одержим мною, — все же вырывается у Чуи.       Дазай усмехнулся и плавно поднялся со стула.       — Это не ответ, — подмечает Накахара, выдавая свое непонимание. — В каком смысле?       — В прямом, Чуя, — рыжий напрягся, но не отставил свою вальяжную позу. — Я хочу, чтобы ты стал моим. — Накахара снова отломил кусок хлеба, бросая его на тарелку. — Можно сказать, присоединился ко мне, встал рядом со мною, остался.       Чуя все еще не догоняет.       — Так ты, — предположил рыжий, — хочешь меня нанять?       Осаму снисходительно улыбнулся.       — Как насчет пари, Чуя?       Накахара резко поднял взгляд на стоящего рядом мужчину, нервно прикусив губу. Собеседник точно ударил в цель, азарт всегда быстро завлекал Накахару.       — Что за пари? — после долгой минуты сдался Чуя.       — Оу, пари простое, — усмехнулся Дазай. — Кто первый найдет остров, тот и выиграл, — легко объяснил шатен, и это… действительно звучало заманчиво. — Если ты доберешься первым, то я разберусь с конфликтом между Ацуши Накаджимой и Гильдией. Кажется, по этой причине вы не можете приблизиться к одному материку? А ведь это его родина, так жаль. — Накахара прищурился. — Мое хранилище так же перейдет в твое распоряжение. Речь идет о действительно огромной коллекции.       — Я не страдаю собирательством в отличии от тебя, — пояснил рыжий.       — Многие из них я не осматривал, — Осаму уперся руками на столешницу и спинку стула. — Представь, какие тайны они хранят, — в темных глазах мерцал блеск. — Я профинансирую любую твою экспедицию…       — Не слишком ли жирный приз для простого вора? — напомнил Чуя. — Что получишь ты?       — Если первым доберусь я, — растянул тот острую улыбку, — то ты останешься со мной. — Накахара не скрыл свои эмоции. — Если выиграю я, то ты станешь моим.       Признаться, это было ожидаемо и в то же время нет. Прежде чем Чуя успел дать ответ, чужие руки прошлись по его шее, невесомо обрамляя её шнурком.       — Это для того, чтобы наши шансы были равны, — пояснил Дазай, отдавая свою брошь. — Одежду оставь себе, это подарок от чистого сердца. Ты прекрасно в ней смотришься.       Так Чуя вступил в гонку, на которую не подписывался. Оказался, в прямом смысле, в подвешенном положении, вместе с уже в край уставшим от этого Накаджимой.       — Ацуши, не спи! — велит Чуя, пиная округлившего от ужаса мальчишку, с которым уже полжизни выпутывается из передряг. И кажется, после этого Накаджима все же от него уйдет.       — Чуя, принял бы ты предложение о женитьбе, да и дело с концом, — ворчит блондин, вцепившись в веревку, словно в спасательную… собственно, оправданно вцепился, — и хватит пинаться!       Накахара чудом не выронил шляпу, когда зажал ее поясом, взамен прикусывая лезвие ножа и молча советуя Ацуши повторить. Дотянулся до скалистого края, который обрывался через несколько метров, демонстрируя пустоту и тысячи-тысячи километров до ближайшей земли.       — Чуя, — продолжал мальчишка, слегка повышая голос, дабы перекричать поток ветра, — если этот остров и правда исполняет желание, то я хочу завести большую кошку! Знаешь, прям огромную!       — Нахуя? — прошептал Накахара, схватившись за выступ и обрезав свою веревку.       — Зато у меня есть мечты, — подвел Ацуши и так же резанул по импровизированной страховке, позволяя веревке танцевать на ветру. — Вот неужели ты не думал, зачем тебе этот остров с желаниями?       Накахара не ответил, сосредотачиваясь на том, чтобы не сорваться в пропасть.       — Давай двигаться на восток, — посоветовал Чуя, — там рядом с домом был обрыв, поднимемся наверх, как ты и хотел, а после возьмем воздушный корабль.       Скалы были пиздецки гладкие, было тупо не за что зацепиться, рыжий уже на треть сломал лезвие. Спутник неторопливо следовал, руки заметно саднило, и они не сорвались только чудом. А когда Чуя заметил недалеко приближающийся транспорт, был готов взвыть.       — Да чтоб ты!..       — Чуя! — прокричал Накаджима, — посмотри правде в глаза! Ты и сам часто говоришь, что от противника может быть польза!       — Только не от этого, — прошипел Чуя и вонзил нож в щель, — поторопись.       — Ты же сказал, что он нас не убьет! — не унимался Ацуши.       Чуя и сам понимал, что мальчишка прав. Волосы хлещут по лицу, а по ладоням уже струится горячая кровь. Накахара прижался щекой к холодному камню. Зачем? Зачем ему остров? Потому что он хотел доказать, что сможет добраться до него. Выиграть пари и утереть нос этому полоумному, что позволяет себе слишком многое.       — Твоя гордость нас погубит.       — Зато умру с ней!       Выкрикнул Чуя и ощутил, как рукоять треснула под весом, а носок ботинка соскользнул с выступа. Крик Накаджимы слился с гулом ветра, когда рыжий полетел вниз, тщетно пытаясь схватиться за что-нибудь. Сердце просто упало, когда руки перестали ощущать камень летучего острова.       Облака приняли в свои призрачные объятия, не сумев в них удержать. Рыжий не смог открыть глаза от встречного потока ветра, жалея, что при себе у него ничего не было. Даже идеи. Только осознание, что через некоторое время наступит безболезненная смерть.       Глаза сильно слезились, а мелкие частички резали и обжигали кожу.       А потом голова закружилась от резкой смены положения в пространстве, а ветер прекратил хлестать по лицу. Поток понятной боли прошелся по всему телу. Тряхнув кудрями, Чуя, к своему ужасу или счастью, обнаружил под собой опору в лице воздушного транспорта.       — Ты вообще в своем уме? — нелицеприятно спросил Осаму, придерживая его, — Чуя, я хотел поздороваться, а ты сразу в окно.       Когда взгляд сфокусировался, Накахара устало опустил голову, вновь поднося ладони к лицу. Твою мать.       — Чуя, — протянул Осаму, отнимая чужие руки, — у тебя вся кожа содрана, не трогай лицо. Потерпи немного, — Дазай осторожно держал его за руки, — неужели действительно так хочешь победить?       Спустя несколько часов Осаму исчез, обработав чужие ладони и лицо. Глаза Накаджимы были мокрющими, его быстро сняли со скалы, и тот не находил места от волнения.       Накахара несколько дней рассматривал обработанные раны, подмечая, что мужчина перестал напоминать о себе. Параноидальное чувство не ушло, но его причина больше не высовывалась. Хотел было Чуя успокоиться и сказать, что шпала скрылась окончательно, но как только они разобрались с закономерностью появления острова, Осаму, как по волшебству, появился в кресле чужого номера.       Отпив немного из любезно предоставленной гостиницей бутылки, Чуя просто развернулся и ушел из комнаты, слыша вдогонку отклик.       — Сгинь, — выплюнул рыжий.       Накахара приземлился на собственную кровать, стараясь не смотреть в сторону появившегося.       — У меня к тебе предложение, — сразу перешел к делу Дазай, облокачиваясь на стену, с не скрытым интересом рассматривая рыжего в более домашней обстановке, на чьих ладонях по прежнему были белые полосы.       Приподняв бровь и закинув ногу на ногу, Чуя отставил бутылку.       — Когда появится остров?       — Завтра ночью, — честно сознался рыжий.       — Отлично, — улыбнулся Осаму, — завтра мы ступим на него вместе.       — С чего бы? — с удивлением спросил Чуя.       — Ты знаешь, сколько остров будет над водой? — спросил Дазай, — А о флоре на нем? Фауне? Есть ли там проклятья? Как сильно ты можешь сжать ладонь, до того как ощутишь боль?       — Сориентируюсь по ситуации, — Чуя всегда так делал. Тем более они только-только напали на след острова. Не упускать же дело шести месяцев впустую?       Приблизившись, Дазай строго оповестил.       — Мы спустимся туда вместе.       Выдержав чужой взгляд, Накахара рассмеялся. Искренне, возможно, по-детски.       — И кто, в таком случае, победит? — слегка прослезившись от смеха, спросил Чуя. — Не находишь это глупым?       — Тот, кто первым исполнит свое желание, — спокойно ответил Осаму, пока голубые глаза с не скрытым любопытством и пьяными смешинками рассматривали его в ответ.       Накахара был слишком пьян и не заметил подвоха. Ведь победи он или Осаму — разницы не будет. Чуя все равно останется рядом с ним. Ведь желание Дазая исполнится в любом случае.