Жизнь не выбирает меня

      Своего детства толком и не помню. А единственное, что хорошо запомнилось, это постоянные ссоры и очень редкие примирения родителей. Все проблемы они не могли спокойно обсудить и прийти к компромиссу. Самым лучшим решением для них были манипуляции и применения физической силы. Смотря на происходящее, трясся от страха в углу, боясь, что кто-то из них вот-вот умрёт и навсегда останусь один.       Кажется, моё детство прошло с постоянным чувством страха и постоянным чувством одиночества, что никогда меня не покидало...       Очень хорошо мне запомнился момент из детства, который въелся мне в память и каждую ночь снился. Из-за чего я просыпался в холодном поту, дрожал, чувствовал, как вниз по лицу быстро текут капли из глаз. Не мог взять себя в руки и успокоиться. Впрочем, и позвать никого не мог, терял голос, настолько было страшно в тот период.       Мне тогда было пять лет. Самый обычный, ничем не примечательный день. Вроде бы вечером мы с родителями хотели пойти погулять. Этому я был несказанно рад. Думал, что вот они снова помирились, и, мы наконец-то начнём жить счастливо. Но всё моё счастье улетучилось тогда, когда отец пришёл с работы. Обнял меня. Сказал, чтобы я отправился в свою комнату и поиграл пока там, а потом они зайдут ко мне. Так в тот вечер никто ко мне и не зашёл. Обо мне позабыли тогда и не вспомнили. И дальше из детской услышал сначала нервный шёпот матери, а дальше она кричала на отца, вся в слезах. Как потом узнал, мне рассказал одноклассник, что мать изменяла отцу и не один раз. А я, как наивный, полагал, что друзья и знакомые семьи, что приходили, пока отца не было дома, они просто разговаривали и обсуждали важные вопросы, как объясняла мне мать. Она пыталась так утолить жажду любви, которой ей недодавал отец по причине того, что много работал и пытался заработать нам на лучшую жизнь.       Отцу не получилось вбить ей в голову, что ему надоели вечные ссоры. Что не может простить измены. Что таких чувств, что пытал к ней раньшераньше, их нет. Больше ничего не чувствовал. Кроме отвращения, разъедающее грудную клетку изнутри, постепенно прожигая в сердце дыру.       Хлопнула дверь в прихожей, а после и в ванной. Выглянул из комнаты – никого нет. Аккуратно, стараясь не издавать лишних звуков, пошёл в ванную, по приближению к которой слышал рыдания и тихий звук воды. Постояв перед дверью тогда мне казалось, что прошла вечность, попросту боялся её открыть. Было скверное предчувствие. Плач прекратился. Это вывело меня из равновесия, и решившись, открыл это злополучную дверь. Я увидел тело матери, лежавшее в ванной. Кажется даже, что она тогда не дышала. Посмотрев на её руки, увидел глубокие порезы, из которых сочилась кровь. Вода была красной. Не помню, сколько стоял, внимательно, с полным непониманием всего происходящего рассматривал тело родительницы, время тянулось мучительно долго. С трудом у меня получилось оторвать взгляд. А дальше побежал к телефону, чтобы набрать номер отца, который уже вернулся домой, когда я начал набирать его номер. Находясь в панике, быстро, скомкано пытался объяснить, что произошло и что меня так напугало.       Взяв его за руку и потянув с собой в ванную комнату, показал ему не движущееся тело. Отец, как и я, был в шоке, но голос у него не пропал и быстро среагировав, набрал скорую, которая сразу же приехалаприехала. Потому как живём в маленьком городке.       После того, как она прошла курс реабилитации, пролежав в больнице, выписавшись оттуда, родители развелись. В тот момент, как и сейчас, впрочем, мне казалось, что это я во всём виноват, что мог всё исправить. Но, находясь в настоящем, так не кажется. Их отношения изначально были обречены.       По решению суда я остался с матерью, а с папой виделся по выходным. Пожалуй, лишь во время встреч с ним мне было хорошо. Наверное, это чувство можно было назвать радостью. Лишь тогда ощущал себя ребёнком и на время успокаивался, отходил от той гнетущей и напряжённой атмосферы, что была дома. Всё время, когда она бывала дома, пытался её развеселить, придумывал различные шутки, вёл себя как дурак, чтобы мать хоть на минутку улыбнулась. Но та, в свою очередь, не обращала внимания и с криком прогоняла меня. Помню, как через щель в двери смотрел, как рыдает и режется, приговаривая, что увечья помогут пережить боль, из-за которой чувствует себя мёртвой. Что мешает ей чувствовать что-то кроме боли.       До седьмого класса старался учиться хорошо, был отличником, чтобы порадовать её оценками, но это тоже не помогало. С одноклассниками, впрочем, всё тоже было не гладко. Меня то унижали, потому что всегда говорил, что думаю. Они избивали меня, выкидывали мои вещи в мусорные вёдра, закидывали в другие кабинеты, набивали отходами сумки или наливали туда воду, выкидывали из окон. Либо же были прекрасные отношения, потому что вечно опускал шутки про учителей или одноклассников, над которыми тоже издевались, но не так как надо мной. В один день мог пойти с ними побегать по заброшкам, поесть кириешки, запивая колой и услышать, что я нравлюсь какой-то однокласснице. Но мне было плевать на них. Они были пустым местом для меня, как и я для них. А в другой же день мог валяться на кафельном полу в туалете, давясь своей кровью и слезами.       С восьмого класса всё немножко поменялось. Одноклассникам стало всё равно на меня. Изредка шутили надо мной, как и я над ними. Забил на учёбу. Не знал, как выражать эмоции и просто замкнулся в себе. Лишь играл в доту. Агрессия на всех. Резал тело, видя эстетику в шрамах, и на мгновение становилось легче. Иногда чувствуя прилив эйфории и хохоча на всю квартиру, бьясь в агонии.       Как-то ко мне классная руководительница решила подсадить девочку с отвратительно прокрашенными фиолетовыми волосами, что звали Алекса. Несколько уроков мы молча сидели рядом, а на последнем со скуки начал диалог ни о чём, опуская какие-то анекдоты. На следующий день узнал, что живёт она напротив меня. И так стали каждый день ходить домой вместе.       Она была не такой, как все. Не прогоняла меня, не оскорбляла. Была такой, как я. Закомплексованным подростком, о котором забыли родители. Непонимающим эмоций, путающей их.       Хоть с восьмого класса одноклассники перестали уделять внимание моей персоне, но главный задира школы от меня не отстал. Лëхе Пропускову было в кайф вымещать свою агрессию на других, если он не был под веществами. С ним же у меня были постоянные стычки. Проходя мимо меня, пытался задеть и вывести на агрессию, но мне было как-то всё равно на это. В такие моменты, наоборот, я пытался вывести его, что очень хорошо получалось. Правда, валялся потом на полу в коридоре и еле доползал до медсестры, которой почти никогда не было. Мне вообще казалось, что она является каким-то мифом, наподобие эльфов, вампиров и всяких мистических тварей. Каждый раз после внеплановых и достаточно приятных и милых встреч с Лёхой, Алекса сидела, обрабатывая побои от него, также некоторые шрамы, из которых тоже иногда начинала хлестать кровь, так как они были новые, да и нанесены глубоко, из-за чего открывались.       Правда, была у неё одна странность: мы часто были наедине друг с другом, и Алекс никогда не ела, лишь пила воду, изредка кофе. Позже случайным образом нашёл её дневник на Tumblr'е. По стилю написания и некоторым фотографиям узнал знакомую девушку. Узнав также, что она голодает, сидит на различных диетах и винит за лишний кусочек еды, а после отрабатывает тренировкой на несколько часов.       Новый год мы решили отпраздновать вместе. Как пробило двенадцать часов, быстро обул кеды и побежал к ней. На мне тогда была лишь футболка и джинсы, всё моего любимого цвета — чёрного. Как сейчас помню, шёл снег и была тёплая погода для нашего региона – около минус двадцати. Почти поднявшись на второй этаж, в тёмном подъезде стало светлее. Открылась дверь седьмой квартиры. Увидя широкую улыбку девушки с фиолетовыми волосами, сам поневоле начал улыбаться. Ощутил, как в груди очень быстро разлилось тепло и в миг стало жарко, даже дышать стало тяжко. И вот я стою напротив неё. Девушка в чёрной футболке чуть выше колена отошла в сторону, давая мне пройти, чтобы смог зайти в квартиру. Улыбаясь во все зубы, не сумев даже поздороваться, медленно махал рукой в знак приветствия. — Ты чего завис, Ромочка? — улыбаясь, с теплотой проговорила она. — А? Что? Кхм... Ромочка? Ты меня ещё никогда так не называла. Лишь дурень или Ромка.— зайдя в квартиру и сняв обувь, встал напротив неё. Между нами было несколько сантиметров личного пространства не оставалось. — Ну, дурнем я тебя пару раз называла. А Ромочка звучит очень мило, как и ты сам. И рада твоему приходу, — последнее проговорила, отвернувшись от меня с красным, как кровь лицом. — Да? Я по твоему милый? А какой ещё? — правая рука была около её головы, сама же девушка стояла, оперевшись на стену.       Повисло молчание. Подбирала слова, всё так же, не смотря мне в глаза. Нежно взяв за подбородок, повернул к себе. — Добрый, понимающий, очень комфортный человек. — всё больше лицо девушки краснело. — Очень неловко такое говорить. — Надеюсь, что ты будешь не против и не обидишься. За дальнейшее моё действие. — Чт... — не успев договорить, мои губы накрыли её, в последствии слившись в приятном и нежном поцелуе. — Ты мне нравишься. Для меня являешься близким, самым лучшим и прекрасным человеком в моей ужасной, доходящей до сумасшествия жизни, — смотря в карие глаза, продолжил. — Словно лучик света в непроглядной тьме. — Ты тоже. Ещё с того самого момента, как посадили к тебе. С первого слова полюбила тебя.       Обняв её, через мгновение почувствовал на грудной клетке что-то мокрое. Она плакала. — Эй, что стряслось, солнце? — нагнувшись, смотрел в глаза, попутно вытирая новые слëзы. — Я... Я просто рада, что чувства взаимны.– рассмеялась. — Прости, что дура и разрыдалась. — Не за что извиняться. Сейчас сам расплачусь. Из-за счастья. Даже непривычно.       После этих слов взял на руки и прошёл в её комнату, сев на кровать. Она сидела на моих ногах, обхватив за шею, с улыбкой смотря мне в глаза. — Забыл спросить, — с неловкостью проговорил — Ты ведь согласна встречаться со мной? — Дурацкий вопрос. Как могу тебе отказать.       Остаток ночи сидели, обнимаясь под пледиком, смотря различные фильмы, попивая блейзер и поедая новогодние салаты. Точнее, я ел, а она лишь по небольшой ложке брала каждого блюда.       Наверное, в пять утра Алекса заснула. Сфотографировав, как её волосы были раскиданы по всей подушки и широко улыбаясь, что-то говорила во сне. Накрыв одеялом, прибрался в комнате, наведя порядок, лëг рядом и уснул под нежное сопение в моё ухо.