Калейдоскоп

Джим лежал мордой у Шерлока на коленях. «РЕИНКАРНАЦИЯ!». — злобно прорычал бывший профессор Мориарти и по-прежнему преступный гений, на деле же получилось исключительно довольное утробное урчание, непроизвольно он еще и хвостом по диванчику, где они валялись, застучал. — «Чтоб ей провалиться! В Рейхенбахский водопад, да, р-р-р-р!». Кто бы мог подумать?! Что такая ерундистика существует на самом деле! И вот, пожалуйста, в следующей жизни он оказался псом. Волею ли судьбы или случая, если это, конечно, не один черт, которые теперь не факт, что не существуют; он, Джим Мориарти, оказался собакой Шерлока Холмса! Спасибо, что хоть не сучкой! Его, ***, сучкой! На этом везение закончилось, поскольку кличку ему Шерлок дал Джим. В честь стихотворения одного русского поэта, которое Шерлок декламировал ему на языке оригинала, что Джим почему-то все равно понимал, хотя при прежней жизни им не владел: — «…Дай, Джим, на счастье лапу мне!». «Я б тебе, ***, такое дал! Я тебе. Я тебе!.. Я тебе череп сгрызу!». Нет, ну, не череп прямо самого детектива-кнсультанта, а черепушку, стоящую на каминной полке. А еще можно ему в тапки написать. Или это так коты делают, а собакам так не положено? «А не ***! Захочу и написаю! Только вот почему-то не хочется совсем». — взгрустнул Джим и застучал хвостом еще веселее. Очень ему нравилось, когда Шерлок чесал ему вот так за ухом. Что, сложно было хоть разок сделать так при жизни, да?! При прошлой жизни, то есть. Он в него влюбился, как бы! И как бы этого даже не скрывал! И что?! Столько, сколько теперь, Джим не матерился на родном английском, как теперь по-собачьи. Право имеет! Как из еще одного русского классика лошара-студент, простейшее преступление не сумевший провернуть. Имеет полнейшее право, поскольку тут не то, что материться, волком взвоешь, притом, что пес! Особенно Джиму нравилось, когда Шерлок обхватывал крепко и ласково оба его уха, и трепал их, добросердечно посмеиваясь и смотря ему прямо в глаза невероятными своими. И что теперь, все это богатство достанется нисколько его не заслуживающему Джону Ватсону?! Может, его загрызть? Да ну на хрен, не отравишься, так такое несварение заработаешь, что легче копыта отбросить. То есть лапы. И хвост. — Джим, пойдешь со мной погулять? «Сука, где ж ты раньше с таким предложением был, а?!». Но Джимов хвост уже как с цепи сорвался на радостях, выражаясь метафорически. С Шерлоком можно было теперь и гулять, и даже спать! Вот вообще не так, как ему хотелось в той жизни! В которой он, наверное, да, нагрешил, раз расплачивается в этой таким кошмарным образом. Сначала Джим этого ужасно боялся. Потом ему этого стало хотеться, еще более ужасно. Приносить Шерлоку его домашние туфли… Тапочки, ***! А все она виновата! Отвечая на исконно русский вопрос «Кто виноват?». Она все! РЕИНКАРНАЦИЯ! И Джим Мориарти взвыл. В душе. В действительности же он залился счастливым лаем и радостно поскакал к входной двери. Безропотно дал Шерлоку застегнуть у себя на шее ошейник и потащил его вниз по лестнице, в парк. Где ох не так бы им вдвоем гулять. *** с ним, придумает он как выпутаться. И вселиться в Шерлокова любимого докторишку, например. Или еще чего-нибудь. Гениальный профессор Мориарти же он, а не какой-то там Джим!