Молить будучи богом

Се Лянь не смог. Ныне обретенная вера в собственные силы померкла так же быстро, как и посмел этот стремительно тлеющий огонёк обратиться непокорным и бушующем пламенем. "Пламя схлынуло, уступив место тишине, опустившейся над пепелищем" Все повторилось, как и повторится вновь. Раз за разом крон принц падёт пред всеми, кто осмелился ввериться в его божественный храм, опустившись на колени пред алтарем, ибо алтарь покрылся скверной куда ужасней, чем в самой преисподней. Белое бедствие склонилось пред ним не для того, чтобы пасть ниц и предстать перед божеством для свершения страшного суда. Оно желало другого. Белые монашеские одеяния уже давно окрасились смертельно алым. Кровь растекалась подобно реке, что раскинула свои ручьи, стремившихся слиться в единый бурный поток, а меч, торчащий из груди Се Ляня, источал сияние, хоть и был черным как самая глубокая ночь, что скрыла звёзды, как вестников этого события. Черный окрас не позволял увидеть отпечатки, оставленные крон принцем, пока тот хватался за него в агонии, не разбирая концов острого лезвия. Кровь, окрасившая меч могла бы стать священным образом для каждого, кто ведал бы об этой страшной истории. Истории, когда наследный принц был "убит" собственными последователями. Он не может умереть, но смерть, настигшая на поле боя могла бы стать желанным спасением для того, кто обретя бессмертие, утратил возможность познать ее Поэтому Се Лянь мог лишь молить о смерти. Молить всевозможных божеств, разрывая весь небесный пантеон, будучи богом. Храм окутывал мрак, и лишь сияние клинка источало свет. Не каждый, зайдя в храм, сразу узнает золотое изваяние, что покоится там. Высокая статуя наследного принца, держащего в одной руке цветок, а в другой-меч, почти не изменилась с годами, когда величие Сянь Лэ было столь славным. Это единственное, что осталось у принца павшего государства. Меч, что держало в руке изваяние, обрёл несколько трещин, а цветок казался столь хрупким, что одно прикосновение могло рассыпать лепестки в ничто. Се Лянь лежал на алтаре, прямо перед золотым изваянием, что так могущественно призывало последователей оставить молитву наследному принцу много лет назад. Он не смотрел на статую, потому что знал, что ничего божественного в ней больше не осталось. Она не спасет его от Белого бедствия, как и мир не спасётся от неминуемой гибели. Остатки песен последователей прошлого сведут его с ума, а мрак окутает полностью и безвозвратно. Он закрыл глаза, представляя, что все вокруг него медленно исчезает и растворяется в небытие из которого изначально все и происходит. Он представил словно мир и не рождался, словно жизнь исчезла также, как и его вера в то, что он справится. Он задержал едва различимое дыхание, и теперь в оказавшемся безмолвии храма был слышен только звук капающей крови, что медленно текла по ставшему алым алтарю. Сделав выдох Се Лянь смиренно позволил миру себя уничтожить. Он сдался, отдавая себя Белому бедствию, и оно наконец получило то, что больше всего желало. Безликий наблюдал над картиной, что предстала перед ним через мгновение, когда оглушающий крик заполнил стены храма, высвобождая силу, мощь которой уничтожила все живое в округе. В следующий миг юноша пал на колени пред алтарём, держась руками за голову. Наследный принц никогда не желал видеть верующих, молящихся к нему на коленях, но сейчас это не имело значения…. Глаза В них смешались все чувства, присущие человеку, но вот его уже вряд ли можно назвать человеком. Демон обрёл свою форму, а душа уже не устремится в поклоне к Небесам. Этот образ будет преследовать его бесконечно, до самого мгновения, когда его сердце вновь не "оживет" в бешенном ритме До самого мгновения, когда спустя много лет он протянет руку принцу в алый паланкин и вновь не прикоснется к его уже теплой ладони, сохранившей едва заметные шрамы о дне, когда отчаянно хватаясь руками за клинок, Наследный принц павшего государства Сянь Лэ боролся за жизнь…