Драбблы на конкурс «Летние ОтМетки»

— Мари-инка-а! — на шее у девочки повисла её лучшая подруга Аня. — Мы так за тебя испугались! Чтобы ты — да попала в таку-ую-ю передрягу-у! — Обычная передряга, что вы придираетесь. — сморщила нос Марина, сильнее натягивая на лицо шарф. Её только что выписали с больницы, в которой она провалялась пару дней из-за странного непрекращающегося жара и сопутствующего ему бреда. Глубокие царапины, оставленные когтями странной ненормальной девицей в переулке превратились в шрамы, которые, по печальному заверению врача останутся у Марины на всю жизнь. Девочка с горечью решила до последнего скрывать своё уродство. Она и до этого особой красотой не отличалась, в тайне завидуя красавице Полине, и тут последняя красота Марины перечеркнулась этими самыми глубокими шрамами, теперь покрывающими все её лицо. Девочка мельком глянула на безмятежно щебечущую Аню. Да, она заметила. Заметила всё. И теперь делает вид, что всё хорошо. Значит ли это, что и остальные смогут просто взять и принять новую Марину? Искренне хотелось верить, что да. — А как там твой Азазельчик поживает? — как бы между прочим поинтересовалась Аня. — Он не мой! — с ужасом замахала руками Марина. — Да ты чего так реагируешь? — слегка опешила от такой бурной реакции подруга. — Да так. Ничего. На самом деле, как понимала Марина, покушение на неё в том переулке было вызвано как раз её дружбой с Азазелем. Хотя, то, что между ними было даже дружбой назвать сложно. Эта странная девица почему-то решила, что Марина и этот напыщенный нахал встречаются! Подумать только, изуродовать другого человека из-за ревности, да к тому же бессмысленной. По любому, первой встречи с её мучительницей Марине хватило на всю жизнь, поэтому впредь она решила не приближаться к Азазелю. От греха подальше. Марина громко всхлипнула, и под недоуменный взгляд Ани разревелась. — Эй, ты чего? — испугалась подруга, мельтеша перед рыдающей Мариной. — Я… теперь… совсе-ем… некрасива-ая-я-я-я! — Да когда тебя это смущало? — возмутилась Аня. — Тебя не за красоту любят! За милую мордашку и фигуру Барби обожают Полину, ты же сама говорила! — Ага. — последний раз всхлипнула несчастная, яростно вытерев глаза рукавом кофты. — Я что-то совсем расклеилась… Извини. Идём, а то на урок опоздаем. Решив, что всё равно от всех не скроешь шрамы, Марина развязала шарф и демонстративно кинула его в коридоре. Наверное, со стороны она казалась сильной и гордой, но внутри всё ещё скребли кошки. В классе, к счастью, никто не стал смеяться над её бедой, а наоборот посочувствовали. Даже Полина каким-то чудом удержалась от комментариев. Уже совсем расслабившись, девочка внезапно заметила приближающегося к ней Азазеля. — Черт. — выругалась она, тихо ретируясь из класса. — Марина, подожди! — закричал мальчик. — Фиг тебе и твоей девице! — пробормотала под нос ученица, не желая больше рисковать. У Марины никогда не было проблем с физкультурой. С бегом то и подавно. Поэтому, быстро убежать куда подальше от класса не составило труда. И вот, когда девочка почти уверовала в то, что оторвалась от «погони», сзади послышался знакомый голос. — В догонялки играем? — Н-не-ет-т… — натянуто улыбнулась Марина. — С чего ты взял! — Давай не тяни. — прервал её Азазель. — Что с лицом? Выкладывай. По слухам, ты встретила кого-то в переулке, когда шла домой. — Да. — внезапно решив всё рассказать как есть, произнесла пострадавшая. Это не её тактика прятаться по углам от малейшей опасности! Если Азазель так дорог той бешеной дуре, пусть видит, как даже не такая симпатичная как прежде, Марина будет дружить со своим другом! — Я шла домой, вдруг мне на пути встретилась странная девица. Она сказала что-то типо: «Кто будет клеится к моему Зеленьке, дорого за это поплатится!». А потом набросилась на меня! Честное слово, у неё не ногти, а когти! — А как она выглядела? — от чего-то растерялся Азазель. — Ну-у-у… — начала вспоминать девочка. — На вид лет семнадцать-восемнадцать, чёрные волосы, огромная грудь, одета как рокерша. Каблуки ещё гигантские. Как она на них умудрилась так меня изуродовать? — Ага. — ответил мальчик, хотя, сам будто мысленно находился в другом месте. — А у тебя жар был? — Да. Врачи говорили, что я два дня в лихорадке лежала. И никакие болеутоляющие и успокоительные не помогали. Азазель уже был не просто удивлён, он во все глаза смотрел на Марину, будто та была приведением. — Ладно… — прикусил губу он. — Идём на урок. Опоздаем. — Ага. — кивнула девочка и пошла вслед за другом.

***

Остаток дня прошёл без происшествий. Азазелло решил теперь ни на минуту не оставлять Марину за пределами школы одну. Однако сейчас девочка заверила его, что у неё «Ещё есть кое-какие дела в школе», так что демон мог быть спокоен. Самое ужасное было то, что Азазель прекрасно понял, кто изуродовал его подопечную. Израэльдина. Эта дура решила, что у неё с Мариной роман, и решила уничтожить соперницу. Что ж, по факту ей это удалось бы, но… Именно — но! Это самое «но» и есть истинной загадкой его задания. Дело в том, что если демон захочет кого-то убить — он это сделает. Для обычного смертного яд, который образовывается под когтями у демонов смертелен. Одна царапина — и человек в течении суток умирает в страшных муках. Но Марина не умерла. Повалялась два дня в горячке — и всё. Значит — его подопечная не человек. Но кто тогда? Ответ на этот вопрос Азазель и собирался отыскать, только после того, как навестит Аддемсити. А именно — поговорит с Израэльдиной. Сейчас, некогда выгодная пассия и просто симпатичная демонесса представлялась ему не более, чем досадливым препятствием. Кем, по сути, является Израэльдина? Красивая оболочка, но не более. Как он вообще мог намереваться связать с ней жизнь? Выгодных браков ещё пруд пруди, с более умными и покладистыми демонессами. — Зелечка!!! — раздался сзади радостный визг предмета его мыслей. — Израэльдина. — выдохнул Азазель, устало потерев переносицу. — нам нужно серьезно поговорить. — Правда? — просветлела демонесса. — Я знала! Знала, что скоро ты это сделаешь! Я согласна выйти за тебя замуж! — Что-о-о?! — аж подскочил мальчик. — Нет! Я не это имел ввиду! — А что тогда? — озадачилась она. — Нам нужно расстаться. — Что… Как?! — вскричала девушка. — Вот так. Ты мне не подходишь. Ты совершаешь необдуманные глупые поступки, и ничего из себя не представляешь, кроме симпатичной мордашки и тела. — Как ты так може-ешь со-о мно-ой? — зарыдала манипуляторка, пытаясь следами пронять уже бывшего парня. — Я ведь тебя люблю-ю-ю!!! — Отстань. Разговор закончен. — Ты уйдёшь к этой человеческой дуре, да? — внезапно сменила роль «бедной брошенной овечки» на злую ухмылку. — Так знаю: она уже давно гниет в могиле! — Зря старалась. Марина, и никак иначе, жива и здорова. — Но… но этого не может быть! — взвыла демонесса. — Я же лично её до полу смерти исцарапала! Если не от яда, она должна была умереть от потери крови! — Твои планы провалились. Мне больше неинтересно иметь с тобой дело. Прощай. Надеюсь, мы больше никогда не увидимся. — бесстрастно заключил Азазель, покидая трясущуюся от бессильной ярости Израэльдину.

***

Марина не обманула друга, когда сказала, что у неё дела в школе. Девочка наконец отправилась на школьный каток. Да, их школа считалась «супер современной» как раз за счёт этого катка. Ежегодно в школьную сборную по фигурному катанию отбирались лучшие фигуристы старших классов, дабы впоследствии поучаствовать в городском турнире. Марина не просто хотела попасть в сборную школы. Фигурное катание — это единственное, что осталось у неё от матери. Поздними вечерами, девочка любила воскрешать в памяти наполовину стёртые воспоминания и родной образ, который больше всего на свете боялась забыть. … — Мама! Мне страшно! — опасливо жмётся к матери маленькая девочка, которой, на вид, года четыре. — Не бойся, милая! — ласково погладила дочь по голове она. — Просто повторяй за мной. Молодая девушка в яркой оранжевой куртке плавно скользит по льду, с каждым оборотом набирая скорость и вырисовывая на льду чудные фигуры. Прямо, прямо, поворот. Прыжок, прямо, прямо, разворот. Пируэт, прыжок, оборот. Девочка остаётся стоять на месте, завороженно глядя на маму. — Это так красиво! — лопочет малышка. — Мама, научи и меня так! — Конечно! — рассмеялась девушка, беря дочь за ладошки, заботливо укутанные в варежки, и вместе с ней скользит по замёрзшей речке. Сначала получается не очень хорошо, но уже через пол часа девочка может сама держаться на коньках, и ехать без падений. — Ты моя умничка! — мама нежно обнимает дочку, целуя в раскрасневшиеся, и теперь похожие на две спелые вишенки щечки… Марина яростно потёрла кулаками глаза. Нет, она не будет плакать! Эти слёзы давно уже выплаканы! Но в памяти всплывают всё новые и новые воспоминания, и соленые капли одна за другой катятся по бледным щекам. … Марине исполнилось семь лет. Она уже три года ходит в секцию фигурного катания, а в свободное время тренируется вместе с мамой на замёрзшей речке. Сейчас у их группы показательный урок — приглашены родители, дабы посмотреть на успехи своих любимых чад. Марина и ещё одна маленькая фигуристка выступают третьими. Девочка пытается унять нарастающую панику. Если у неё не получится? Она не может подвести маму! Не может, не может!!! Громкий голос тренера оглашает их выход на лёд. Марина осторожно выезжает, выискивая глазами маму. Та сидит в первом ряду и ласково улыбается дочери, одними губами шепча: «У тебя все получится!». Эти беззвучные слова придают юной фигуристке уверенности, и она уже намного смелее кружится на ледяной арене, мгновенно заменившей ей весь остальной мир… Это последнее яркое воспоминание, связанное с мамой. Через два месяца она пошла тренироваться на речку, однако, из-за того, что уже бал март лёд начал таять. Нечаянно заехав на самую тонкую часть ледяного зеркала, мама провалилась в ледяную воду. Её спасли добрые люди. Скорая забрала мама в больницу, где не смотря на все усилия врачей, она скончалась от переохлаждения внутренних органов. Это событие навсегда изменило Марину. Из нерешительной, робкой девочки она превратилась в непоколебимого, где-то грубого, но очень смелого лидера. Да, внешне она была крепкой горой, в сердце которой находили помощь и защиту более слабые, такие как Аня. Она была человеком, способным дать отпор любому обидчику. Новая маска, за которой Марина спрятала всю безграничную боль и зияющие раны, стала её характером, ею самой. И хорошо это, или плохо, девочка не знала сама. По крайней мере, так она смогла пережить потерю самого близкого человека, а также противостоять любым трудностям. С того печального дня, когда врачи, пряча глаза, сообщили её семье прискорбную новость, Марина больше не одевала коньки. Один из вид пробуждал изо всех сил подавляемую боль. Но теперь, когда, наверное, впервые за столько лет девочка дала слабину перед обидчиками, что-то внутри захотело вновь вернутся на лёд, услышать скрип коньков о блестящую замёрзшую гладь воды, ощутить на лице потоки холодного воздуха, и снова стать единым целым со всем, что связывало её с фигурным катанием. Включая маму. Девочка натянула на ноги коньки. Их она купила месяц назад, когда по вечерам начала втайне сбегать на школьных каток. Всё, чему когда-то она научилась от мамы и тренера удалось с легкостью вспомнить, а это не могло не радовать. И вот, Марина сново на льду. Сначала нерешительные, осторожные шаги плавно перерастают в более смелые, ловкие, элегантные. Ноги сами собой воссоздают ледяной танец, которому когда-то, совсем давно, её учила мама. Прямо, прямо, поворот. Прыжок, прямо, прямо, разворот. Пируэт, прыжок, оборот… Знакомые движения складывались воедино, рисуя знакомые фигуры на льду. Эти фигуры были словно руны, создающие её собственный мир. На секунду прикрыв глаза, Марина открыла их уже в новом мире. На трибуне, в первом ряду сидела мама. «У тебя всё получится. — звучат до боли знакомые слова. — Я горжусь тобой…» Марина уже не просто скользит по льду. Она летит, совсем не думая о движениях, плывет по льду, словно белый лебедь в небесах. Это её танец, ледяной танец, принадлежащий только ей и маме. В этом танце они снова вместе, скользят бок о бок, и никто, ничто в мире не нарушит их идиллию. Если бы кто-то в этот момент видел Марину, он был не узнал в этой хрупкой, ранимой и хрустально прозрачной, словно тонкий лёд девочке боевую пацанку, истинного лидера. Ведь только когда она возвращалась в свою родную стихию — фигурное катание, проявлялась её истинное лицо и сущность.

***

Азазель вернулся на Землю сразу после того, как порвал с Израэльдиной. Больше не вспоминая о бывшей девушке, он размышлял, куда же подевалась его гордая и своевольная подопечная. Благодаря уникальной связи, установившейся между ним и его «заданием» демону удалось с лёгкостью отыскать Марину. Он увидел её на катке. Хоть Азазель и не любил оценивать красоту момента, здесь он не мог не восхититься необыкновенной картиной. В свете холодных ламп, проливающих свой меланхоличный свет на каток, по блестящему льду скользила Марина. Глаза фигуристки спрятались да пушистыми ресницами, закрывающие её от остального мира, на губах теплилась едва заметная улыбка, а ноги словно двигались сами по себе. Девочка выписывала необыкновенные пируэты на ледяной поверхности, от чего в воздух вздымались искусственные снежинки, цепляясь за распущенные волосы. Всматриваясь в эту чарующую картину, демон решил не нарушать момент. Пусть его подопечная насладится им сполна. Интересно, откуда у него внезапно проснулось желание помочь Марине? Ведь прежде она его только раздражала…. Вдруг Азазель увидел одну странность. Свежий шрам, рассекающий девочке верхнюю губу внезапно начал затягиваться, полностью исчезая. Не веря своим глазам, демон решил посмотреть на фигуристку истинным, магическим зрением. И не прогадал. Перед ним была не просто Марина, углубившаяся в свой мир, состоящий из танца. На льду кружила всё та же девочка, но сзади у неё величественно вздымались белоснежные крылья. Каждое пёрышко трепыхалось, когда фигуристка выделывала очередной пируэт. Но это было не всё. На голове Марины высились два витиеватых рога нежно-розового оттенка. Такие рога бывают только у коренных демонов. А такие крылья — у чистокровных ангелов. Азазель наконец понял суть задания. Марина действительно, не просто человек. Марина — дитя Ангела и Демона, существо из древнего полузабытого придания, покрытого туманом времён и тайн.